Hi-Tech

«Я нервничал, потел, вставал, ложился»: как «Тинькофф банк» выходил на биржу

Как построить крупнейший онлайн-банк в мире». Глава из новой книги Олега Тинькова «Революция.

В закладки

Поделиться

Основой привлечения клиентов тоже стал интернет. Текущие счета и депозиты развернули нашу работу по выпуску кредитных карт.

Это позволило существенно сократить расходы на привлечение, ведь почта каждый год повышала тарифы, не особо спрашивая контрагентов.

Россия вышла на первое место в Европе по количеству пользователей. Шел взрывной рост интернет-охвата. Мы смогли запрыгнуть на эту лошадь, как только она поскакала. В стране быстро развивались скоростные линии связи.

Если на почтовое сообщение клиент отвечал неделями, то в онлайне процесс сжался на порядок. Работа через интернет ускорила взаимодействие. Это позволило на протяжении трех лет удваивать бизнес не только в рублевом эквиваленте, но и в количестве заемщиков. Другими словами, мы могли наращивать портфель — и получать прибыль — гораздо быстрее.

Анализируя работу конкурентов, обратили внимание: у многих портфели растут, а число клиентов стагнирует. Мы видели огромные темпы роста в потребительском кредитовании.

Мы старательно использовали подход Low and Grow, выдавая маленькие лимиты на старте. Тогда мы предположили, что наш подход стратегически более правильный: расти за счет новых людей, а не путем закредитования существующей базы. При этом средний лимит по кредитной карте во время бума у нас составлял всего 30 тысяч рублей. Если человек показывал себя дисциплинированным заемщиком, ему осторожно повышали кредитный лимит. Это соответствовало одной месячной зарплате.

Одна из крупнейших на тот момент сделок — привлечение 175 миллионов долларов за счет выпуска трехлетних еврооблигаций. Для роста портфеля помимо вкладов мы использовали и заграничный рынок. 63 инвестора сформировали сбалансированную книгу заявок, и мы взяли деньги под 11,5 процента годовых. Размещение прошло с переподпиской. Также мы регулярно продавали на Московской бирже рублевые облигации траншами по 1,5 миллиарда рублей.

Совокупная задолженность граждан увеличилась на 140 миллиардов рублей до 368 миллиардов. В 2011 году рынок кредитных карт России вырос на 61,6 процента. Число эмитированных карт выросло с 10 до 14,5 миллиона. Лидером рынка впервые стал «Сбербанк» (63 миллиарда рублей), обогнавший «Русский стандарт» (59,3 миллиарда рублей). Пришел тот самый бум, который мы ожидали.

13,3 миллиарда долларов составлял спрос на акции банка во время IPO

Так и получилось. Специализированный игрок за счет фокуса обязан показывать темпы роста выше рынка. От «Восточного банка» нас отделяли всего 1,9 миллиарда рублей, а от ВТБ24 — 13,3 миллиарда рублей. Мы закончили год на пятом месте, увеличив портфель с 9,6 до 21,2 миллиарда рублей. При этом высокое место «Восточного» было связано с тем, что он активно развивал продукты, позиционированные для клиентов как кредиты наличными, однако для выдачи и обслуживания использовал пластик.

За счет прибыли банк нарастил собственный капитал в 2,7 раза до 117 миллионов долларов. Рост портфеля обернулся рекордной чистой прибылью — 68,4 миллиона долларов по МСФО, в 7,5 раза больше, чем в 2010 году.

61 процент наших клиентов на тот момент жили в городах с населением меньше 200 тысяч, где ниже конкуренция и нет скоплений мошенников. Нашей силой стала возможность продавать услуги без привязки к географии.

В селе Вышка Астраханской области с несколькими сотнями жителей, где есть только почта, оказалось три наших клиента

Несколько часов мы добирались из Астрахани до поселка Икряное с населением в 10 тысяч человек, где есть только «Сбербанк», а затем еще полтора часа ехали до села Вышка с несколькими сотнями жителей. Когда первый раз в 2011 году ездили с топ-менеджерами на рыбалку в Астраханскую область, видели, как это работает, своими глазами. Потом специально проверили по базе: в селе, где есть только почта, оказалось три наших клиента.

Рынок в целом увеличился на 82,5 процента до 671,3 миллиарда рублей. В 2012 году рост ускорился. Лидирующая пятерка нарастила портфели на 191 миллиард. Почти весь рост обеспечила первая двадцатка игроков — их портфели в сумме увеличились на 282,8 миллиарда рублей. Семь банков увеличили бизнес более чем вдвое. Лидер рынка, «Сбербанк», — на 86,3 миллиарда. Портфель вырос на 126 процентов до 48 миллиардов рублей при прогнозе в 40 миллиардов. Среди них, конечно, оказались мы. Мы закрепились на четвертом месте.

Если в 2007 году доля снятия наличных по картам составляла 80 процентов, то в 2012 году упала до 55 процентов. Мы отмечали, что клиенты стали более ответственно подходить к своей кредитной истории, видели тенденцию к более разумному поведению.

Чистая прибыль по МСФО составила 122 миллиона долларов, собственный капитал вырос почти до 300 миллионов. Итоги снова стали рекордными. У банка появились новые акционеры — Baring Vostok и Horizon Capital. Портфель депозитов физических лиц увеличился на 143 процента до 878 миллионов долларов.

В первом полугодии мы увеличили портфель еще на 16,3 миллиарда рублей. Бурный рост продолжился и в 2013 году. Нам удалось обогнать ВТБ24 и закрепиться в тройке лидеров. И снова росли быстрее рынка: 27,9 процента против 24,7 процента.

Прибыль продолжала расти. Мы могли расти агрессивнее, но, увидев сокращение прибыли и рост рисков у конкурентов, ужесточили критерии одобрения заемщиков. За шесть месяцев она составила 79,3 миллиона долларов, что на 52 процента больше, чем в первом полугодии 2012 года.

В 2013 году мы разместили еврооблигации на 75 миллионов долларов, европейские коммерческие бумаги (ECP) на 145 миллионов долларов и рублевые бумаги на 3 миллиарда рублей. Банк продолжал фондироваться за счет розничных депозитов и облигаций.

Коэффициент покрытия резервами неработающих ссуд остался на высоком уровне — 1,6. На 30 июня 2013 года коэффициент достаточности капитала Н1 находился на уровне 17,1 процента, Basel III CAR — 22 процента.

На фоне таких успехов мы пошли на Лондонскую биржу со своими акциями.

За это время банк провел три предварительных роуд-шоу. Подготовка к IPO как одному из возможных сценариев велась уже пару лет. Оливер Хьюз, Сергей Пирогов, Илья Писемский колесили по миру, знакомя инвесторов с нашей моделью.

Ребята летали даже в Мексику, Бразилию и Чили — довольно экзотические направления для поиска инвестиций в российские проекты. Эти роуд-шоу покрывали Лондон, Франкфурт, Стокгольм, Цюрих, Нью-Йорк, Бостон, Сан-Франциско, Сингапур, Гонконг.

Я бы сравнил процедуру с осмотром у проктолога. Информационные меморандумы и проспекты эмиссии мы досконально освоили в процессе подготовки выпусков еврооблигаций, а входившие в компанию фонды просвечивали весь бизнес в рамках due diligence.

Вся эта работа позволяла в час X принять решение, кардинально меняющее жизнь любой компании.

Предварительное решение о выходе на IPO мы с партнерами приняли в мае 2013 года, а уже через пять месяцев закрыли сделку, хотя инвестбанки утверждали, что для подготовки требуются минимум девять месяцев.

Команда показала себя как монолитный, суперэффективный механизм. К IPO мы подошли во всеоружии, будучи мобилизованными организационно. Все участвовали в подготовительном процессе на полной катушке, готовили стостраничные презентации, проспект эмиссии, проводили уйму встреч.

P. Нам помогала сильная команда из банков-организаторов: Goldman Sachs, Morgan Stanley, «Сбербанк», J. Morgan и «Ренессанс Капитал».

Самое интересное — встречи с инвесторами, роуд-шоу, объявление ценового диапазона, прайсинг — состоялось в октябре.

В Лондоне у Goldman Sachs есть этаж, на котором сидят сейлзы, держащие связь с покупателями ценных бумаг по всему миру и помогающие им совершать сделки.

Зал сто на сто метров, похожий на улей, где тысячи толковых ребят сидят перед несколькими тысячами экранов и ворочают десятками миллиардов долларов ежедневно. Это впечатляющее зрелище. Майкл работает в Goldman Sachs с 1994 года; в 2000-м стал управляющим директором, а в 2002-м — партнером. Всем этим заправляет Майкл Даффи, глобальный содидектор в области акций. Легендарная личность.

Когда он просит уделить внимание своим словам, рынок замирает, крупные дельцы прислушиваются, а тысячи сейлзов ретранслируют его мысли. В инвестиционной среде есть понятие Звонок Даффи (Daffey Call).

Там ценятся блеск в глазах и крепость рукопожатия, а не способность точно вспомнить, насколько выросли продажи второстепенного продукта за последние три года. Вместе с Даффи мы встречались с инвесторами, где шел пацанский разговор (как говорят в Лондоне, principle-to-principle talk) не о долларах и процентах, а силе духа и воле к победе.

Майкл Даффи позвал на ужин дюжину глав инвестиционных фондов. Одна из таких встреч проходила в гостинице Mandarin Oriental в лондонском районе Найтсбридж. Майкл позвал их ради встречи со мной, странным предпринимателем из далекой России. Только крайне влиятельный человек может собрать на вечер такую компанию. Кто-то подсчитал: за столом сидели люди, под управлением которых находится триллион долларов. Большинство представляли Лондон, но несколько прилетели из США на своих джетах. Рядом ужинал основатель «Формулы 1» Берни Экклстоун.

Воротилы попросили рассказать, как я вижу историю банка, его будущее не только в хорошие, но в плохие времена. Я сразу понял: так и должны выглядеть масонские ложи, если они до сих пор существуют. Это была типичная презентация, каких в тот год мы сделали сотни. Пока они ужинали, я много говорил. Даша приехала, когда основную информацию я изложил, и Даффи тут же взял ее в оборот: «А расскажи-ка про своего папу». Предварительно я спросил Майкла, можно ли взять с собой дочку Дашу — она учится в Оксфорде, и я редко ее вижу.

Он старается проводить свободное время с семьей, но есть ощущение, что тогда его мысли сфокусированы на бизнесе». Даша, хотя и плохо представляла формат, встала и на хорошем английском языке сказала: «Я очень люблю папу и хочу видеть его чаще, а он, сколько себя помню, все время на работе. Меня, конечно, пожурили за недостаточное общение с семьей, но сфокусированность на деле им понравилась. «Триллион» зааплодировал.

Так и надо с ними себя вести, а Даша сняла все сомнения. Мы с Майклом и парой его знакомых поехали в закрытый клуб рядом с Four Seasons на Park Lane, где этот Продавец с большой буквы (The Salesman) произнес: «Олег, ты абсолютно правильно все говорил. Мы прямо сегодня продали твое IPO».

Так что весь процесс подготовки к IPO можно разделить на «до ужина» и «после ужина». Многие участники встречи позже сделали заявки со средним чеком в 100 миллионов долларов. Все покатилось удачно.

Еще одна памятная встреча, окунувшая меня в атмосферу фильма «Уолл-Стрит» с Майклом Дугласом, состоялась на следующий день.

В углу — ноги на стол — сидел американец. Все стены офиса управляющего директора Janus Capital Вахида Чаммаса были завешаны огромными экранами, на которых беспрестанно менялись котировки. P. На столе — отчеты Goldman Sachs, Morgan Stanley, J. Завидев Даффи, Чаммас принялся ворчать: Morgan, Credit Suisse.

Посиди пока там у входа. — Опять ты, Даффи. Я же тебя просил полмиллиарда перевести… А кого это ты привел ко мне? Ты, Даффи, достал уже меня. Опять ты меня разводишь. Кого опять привел?

Это Олег, основатель «Тинькофф Банка». — Да нет, ну, хороший бизнес.

Проходи, садись. — А, ты Олег? А тебе, Олег, что надо? А ты, Даффи, посиди там.

Я понял, что присутствую при непонятных разборках, где люди делят полмиллиарда долларов, но собрался и за пять минут рассказал про бизнес.

Сделаю заявку на 200 миллионов долларов. — ОК, я понял.

— Ну, двести мы не можем, много желающих, сто достаточно.

Я специально прилетел к тебе из Нью-Йорка. — Не, я тебе дам только двести, сто не дам.

Затем в помещение зашла сухопарая длинноногая женщина. Тут подключился Даффи: «Ты должен ему дать двести». Дорогая, начинай партию». Чаммас сказал: «А, это моя жена, мы с ней прилетели на "Гольфстриме", чтобы с тобой порешать и сгонять в гольф.

Жена пошла на балкон одного из самых дорогих особняков в Лондоне, а мы заканчивали разговор.

За сутки я прикоснулся к мировой закулисе, тому самому треугольнику с глазом, что нарисован на долларовых купюрах. Сюрреализм. На рынке капитала второй компонент проявляется чаще, чем где бы то ни было. Понял: принимая решения на сотни миллионов, большие игроки сочетают аналитическую работу и абсолютно иррациональное чутье.

Говорили про «глоток свежего воздуха», историю, которая позволит взглянуть на Россию другими глазами. Иностранцы с воодушевлением ожидали сделку. Хочется больше такой России», — мы слышали много добрых слов. «У вас делают вещи, которых нет в Европе и мире! В то же время внутри страны нередко читали: «Ну вот, Олег хочет надуть наивных иностранцев и продать им пустышку».

Впрочем, критиковали в основном те, у кого все равно денег не водилось. Вместо радости за то, что российская компания превратилась в крупнейший онлайн-банк, в инвестиционном, журналистском, аналитическом сообществе к IPO сформировалось ехидно-скептическое отношение. А мы всего лишь говорили, что стали крупным ИТ-работодателем; технологического персонала у нас больше, чем финансово- банковских менеджеров и по рентабельности мы ближе к интернет-компаниям, чем к классическим банкам. Недоброжелатели ставили акцент на том, что мы позиционируем себя исключительно как ИТ-компания, выхватив одну фразу из нашей презентации.

Быстрое расширение кредитного портфеля помогает маскировать просроченные кредиты... «Бизнес-модель ТКС кричит о росте во всех смыслах этого слова: она вдохновляет рост настолько, насколько полагается на него. Добавим к нашему беспокойству то, что признание выручки ТКС выглядит более агрессивным в сравнении с другими российскими потребительскими кредиторами, снова поднимая красный флаг в вопросе качества его прибыли, — писал в своем отчете 10 октября аналитик «Атона» Иван Качковский. Но что произойдет через год или два, когда текущий темп роста остынет? Мы не уверены, что это долгосрочная история роста, и боимся, что, когда экономику настигнет бухгалтерский учет, разочарование может наступить быстро. — Рынку удобно игнорировать качество прибыли, сосредоточиться на сравнениях с Capital One и вездесущей теме «underbanked Russia» (на этот раз в кредитных кар-тах) и пребывать в уверенности, что несколько лет быстрого роста впереди. Мы полагаем, что это произойдет скорее раньше, чем позже».

Серьезная вещь на инвестиционном рынке. Фактически в преддверии роуд-шоу банк обвинили в недостоверной отчетности. Фальсификация является уголовным преступлением, и, разумеется, мы всегда четко выполняли все требования регуляторов и юристов, чтобы придраться к цифрам было невозможно.

Отчет, даже от локального брокера, попадает к некоторым инвесторам. Жареная информация, естественно, подхватывается прессой. Соответственно, в ходе IPO нам приходилось отбиваться от таких вирусов, отнимающих у команды кучу времени и энергии.

Твое кимоно раскрыто, и ты не можешь отмахнуться от нечистоплотного комментатора, как от назойливой мухи. Когда выходишь на IPO, ты абсолютно обнажен, не имеешь иммунной системы. Ты должен искренне и с лету отвечать на любые вопросы, какими бы необоснованными они ни были.

К обеду она оказалась покрыта по нижней границе ценового диапазона (14 долларов), а к вечеру — и по верхней (17,5 доллара). Книгу заявок мы открыли 14 октября. Но структура заявок в первый день оказалась не очень хорошая: 87 процентов приходилось на хедж-фонды, 11 процентов на долгосрочных инвесторов и 2 процента на частные банки (предпочтительные, менее спекулятивные покупатели). Всего поступило заявок на 4 миллиарда долларов, притом что на продажу выставлялось акций на 1,25 миллиарда, включая так называемый «зеленый ботинок» — greenshoe — опцион, дающий право андеррайтерам продать инвесторам больше акций, чем планировалось, если спрос вы-сок (опцион назван так в честь компании Green Shoe Manufacturing, впервые применившей его в 1919 году).

Спрос достиг 7,5 миллиарда, и 21 процента представляли долгосрочных инвесторов, а 7 процентов — частные банки. Перелом по структуре наступил 16 октября. Заявок с максимальной ценой с лихвой хватало, чтобы закрыть сделку.

21 октября 2013 года состоялось первичное размещение акций «Тинькофф Банка»

17 октября мы приняли решение досрочно завершить роуд-шоу и не посещать вторичные финансовые центры: Женеву, Цюрих, Вену, Стокгольм, азиатские города. От добра добра не ищут. Прайсинг — закрытие книги заявок назначили на 21 октября. Роуд-шоу ограничилось США и Великобританией.

В Лондоне вся команда выступала целиком, в США разделилась. За шесть дней роуд-шоу в Лондоне, Нью-Йорке, Бостоне, Сан-Франциско команда провела встречи с 275 инвесторами: 43 встречи один на один, 22 конференц-звонка, 8 групповых встреч. Процент успешных встреч в Сан-Франциско оказался колоссальный: ребята встретились с 10 инвесторами, и 9 из них подали заявки на акции. На восточное побережье, в Нью-Йорк и Бостон, ориентированные на сухой финансовый язык, полетели Оливер Хьюз, Илья Писемский и Евгений Ивашкевич, а в Калифорнию, где следовало говорить о технологиях и онлайне, отправились Артем Яманов и Сергей Пирогов.

Мы имеем право называть IPO выдающимся (англосаксы применяют термин «iconic»), ведь такой скорости построения книги заявок инвестбанкиры не припоминали.

Заявки распределились сбалансированно. 21 октября книга распухла до 13,268 миллиарда долларов, из них 10 миллиардов — по максимальной цене. Треть — Лондон. Треть — Америка. Крупнейшую заявку на 300 миллионов долларов оста-вил лондонский хедж-фонд, всего было 16 заявок на сумму не менее 150 миллионов каждая. Треть — остальной мир: континентальная Европа, Азия, Россия, а также Латинская Америка, Южная Африка и арабский мир. Предстояло решить, как распределить акции наилучшим путем и по возможности не обидеть инвесторов.

Наши менеджеры и представители синдиката из пяти организаторов вечером собрались в офисе Goldman Sachs на Флит-стрит в Лондоне. Прайсинг — событие по эмоциональной составляющей мощное, но по форме довольно будничное. Они сели за стол, а те, кто не мог присутствовать лично, участвовали по телефону, в том числе я и банкиры из Нью-Йорка и Бостона. Всего человек тридцать.

Это святое, отменять ничего я не стал. Так совпало, что на вторую половину октября я еще в 2012 году спланировал поездку с семьей. В момент прайсинга мы с Риной, Дашей, Пашей и Ромой ехали на знаменитом поезде Orient Express по маршруту Сингапур — Куала-Лумпур — Бангкок.

Мы находились в президентском вагоне с двумя купе, куда билеты бронируются за год. Роскошный поезд в английском стиле едет через джунгли. В вагон-ресторан не пускают без галстука. В поезде — одни богатые старики. В последнем полуоткрытом вагоне можно подышать и послушать, как листья бьют по идущему поезду. Изысканный бар с пианино. На всем пути всего несколько остановок, в том числе у моста через реку Квай, который для японцев строили американские и британские пленные во время Второй мировой войны.

Я нервничал, потел, вставал, ложился, ходил по вагону как медведь в зоопарке. Нервы у меня начались, когда стало понятно, что IPO проведено успешно, но технические вопросы еще не решились. Наверное, переживал, что не нахожусь в этот момент рядом с командой.

Постоянно, когда в джунглях не обрывалась связь, созванивался с Оливером Хьюзом, Сергеем Пироговым, Крисом Оуэном. Я старался быть с ней виртуально, через телефон.

В этом вопросе во внимание принимаются качество фонда, его склонность продавать акции сразу после IPO, география, история отношений с фондом. Синдикат презентовал финальную версию книги и привел свои соображения по аллокации бумаг среди четырех сотен заявок. Кому-то не достается вовсе, если есть понимание, что инвестор будет реализовывать свой спрос позже на биржевых торгах. Долгосрочным инвесторам полагается более высокая доля от заявки, краткосрочным — меньшая.

Дальше были нервы Оливера Хьюза и Сергея Пирогова, которые с помощью iPhone отправляли подписанное решение юристам, и мое письмо команде: «Браво! Команда рассмотрела рекомендации синдиката и дала добро на аллокацию по предложенному принципу, внеся небольшие коррективы. Для вас накрыта поляна в BBR с Cristal и Romanee Conti». Отлично поработали! BBR — лондонский ресторан Bob Bob Ricard, открытый Леней Шутовым, моим другом по петербургскому периоду, Cristal — марка шампанского, а Romanee Conti — знаменитая винодельня в Бургундии.

Четыре миноритарных совладельца (Goldman Sachs, Vostok Nafta, Baring Vostok, Horizon Capital) были более чем счастливы, получив на всех примерно 700 миллионов долларов наличными и оставшись некрупными акционерами. По итогам сделки я продал акции на 200 миллионов долларов и уменьшил пакет с 60,5 процента до 50,2 процента. 175 миллионов долларов от IPO поступило в капитал банка.

В момент IPO я спросил Джулиана Салисбури, того самого, который, будучи главой фонда Goldman Sachs Special Situations, вложился в мой стартап в 2007 году. Вложив 15 миллионов долларов, Goldman Sachs выручил 225 миллионов наличными и еще у него осталось 4,4 процента акций на сумму 142 миллиона долларов.

— Слушай, Джулиан, а зачем ты тогда все-таки инвестировал?

— Олег, когда я вижу предпринимателя, продавшего уже три бизнеса и вкладывающего 80 процентов своих денег в новое дело, у меня минимум рисков.

Я же кроме бизнес-плана ничего не имел. — Ну, как?

Очевидно, шанс на успех был высок, а если вдруг неудача, то для нас это не такие великие деньги. — Я просто поехал на твоих плечах. А ты за свой капитал будешь грызть землю. Мы можем себе позволить потерять 15 миллионов долларов.

Никогда не доверяйте людям, которые просят деньги, но сами в проект не вкладывают. Как видите, рассуждения у умных людей простые, но логичные.

Несколько дней после прайсинга отводятся на юридические процедуры: дооформляются документы, создаются ценные бумаги, проходит формальная процедура листинга, после чего наступает торжественная презентация эмитента на Лондонской фондовой бирже.

На стенах — огромные экраны, приветствующие новую акцию. Вся команда собралась на биржевом балкончике. Приветственные слова главы президента биржи Хавьера Ролета. Торжественная музыка. Небольшой фуршет. Рукопожатия. Общение с руководством биржи. Записи в книге почетных гостей. Групповые фотографии… Памятные стеклянные таблички, на жаргоне профессионалов именуемые «могильными камнями» (tomb stones).

Это очень эмоционально. «Сегодня мы с президентом биржи открываем торги. Во-вторых, за команду. И, конечно же, я горд прежде всего за Россию, потому что из России на бирже появилась еще одна технологическая компания. И за себя тоже», — сказал я в тот день и счастливо рассмеялся.

А потом случилось описанное в первых четырех главах этой книги.

Ребята, просившие больше акций на момент IPO, сочли разумным продавать дешево спустя три недели, прочитав статью с инсинуациями, которые не подтвердились. У нас есть коллективное ощущение, что мы дали слишком много акций инвесторам, не способным взвешенно интерпретировать новостные заголовки.

В нашу книжку просочилось слишком много «туристов».
Ты не знаешь, что в головах у фонд-менеджеров, вольных принимать решения о наращивании или подрезании позиций по твоим акциям.

Почему колоссальный спрос на IPO не реализовался после начала торгов? Уже четвертый год мы периодически задаемся вопросами. Финального ответа нет до сих пор.
Почему люди, готовые брать нас по 17,5 доллара, не набрались смелости покупать по 14 или 10?

Кто-то из инвесторов сказал: «Слушай, оказывается, к этой истории тоже применим дисконт». Общее мнение таково, что реализовался пресловутый русский дисконт, которого удалось избежать на IPO. Одним жестом либо чиновник, либо абстрактное государство может изменить правила игры и уничтожить часть стоимости компании — в этом суть русского дисконта.

«Норильский никель», «Газпром», «Лукойл» торгуются дешевле конкурентов, не ведущих бизнес в России.
Русский дисконт преследует все компании.

Сергей Пирогов

директор по корпоративным финансам «Тинькофф Банка»

#тинькофф #банки #ipo

Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть