Hi-Tech

«Я не проверяю счёт, не понимаю эти пузомерки. Для меня было бы несчастьем попасть в список Forbes»

«Я не проверяю счёт, не понимаю эти пузомерки. Для меня было бы несчастьем попасть в список Forbes»

Короткая справка о жизни и бизнесе Шендеровича

  • В 1990 году семья Шендеровича уехала из Ленинграда в Калифорнию после его конфликта с соседом по палате в больнице, отец которого оказался бывшим офицером службы госбезопасности. Шендеровичу угрожали восемью годами колонии якобы за нанесение тяжких телесных повреждений.
  • В США Шендерович изучал философию в университете Беркли и хотел стать юристом, но после того, как помог оформить сделку по продаже компании Power Computing компании Apple в 1997 году, решил заняться собственным бизнесом.
  • После возвращения в Россию в начале 2000-х был одним из основателей медиакомпании SUP Media и вёл переговоры о покупке LiveJournal для неё.
  • В 2008 году после ухода из SUP основал венчурный фонд Kite Ventures для инвестиции в интернет-компании. Фонд инвестировал в сервис бронирования отелей Ostrovok, сервис доставки еды из ресторанов Delivery Hero, купонный сервис Darberry, который был поглощён Group, платформу для выставления электронных счетов Tradeshift и другие проекты.
  • В 2015 году Шендерович вместе с партнёром Амолом Сарвой запустил сервис Knotel, который предоставляет в аренду офисные пространства для крупных компаний.
  • Шендерович пишет стихи. Он выпустил три книги: «Про битвы и сражения», «Про один, два, 3, 4 и 5» и «Инопланетяне у египтян».

Про покупку ЖЖ в 2007 году

В 2006 году сервис приобрела компания Six Apart, а в 2007 году российская SUP Media, которая с 2006 года обслуживала кирилический сегмент ЖЖ. Блог-платформу LiveJournal, известную в России как ЖЖ, запустил в 1998 году американский программист Брэд Фицпатрик.

Сейчас SUP Media на 100% принадлежит Мамуту. SUP Media основали российский предприниматель Александр Мамут и американский издатель Эндрю Полсон при участии медиаменеджера Антона Носика и Шендеровича.

Полсон стал одним из моих ближайших друзей. Я приехал в Москву в 2006 году, познакомился с Полсоном, мы с ним прекрасно позавтракали. На следующий день он меня познакомил с Мамутом. Мы решили, что, наверное, как-то сможем сработаться.

В конце концов она обанкротилась. Фицпатрик уже продал ЖЖ компании Six Apart, которая была восходящей калифорнийской звездой. Эти русские платят, но они не хотят нашей рекламы. Мы с Эндрю встретились с менеджментом Six Apart в Калифорнии, и они сами говорят: «Знаете, у нас проблема. Они не хотят нашей рекламы. А мы начали монетизировать ЖЖ рекламно. Они покупают у нас платные аккаунты и присылают вот эти копейки в конвертах».

Они присылают наличные или даже монетки. У них нет кредитных карт. Купим. И мы с Эндрю как-то подумали и говорим: «Ну хорошо, давайте мы как-то договоримся и у вас это заберем».

Носик был наиважнейшей частью этого. Носик появился позже. Эндрю позвал его на встречу и говорит: «Так как мы уже договорились о сделке, я хочу привлечь к этому Носика». Мы познакомились с Носиком, наверное, в августе 2006 года. Он просто сказал: «Вот та компания и та компания. И Носик пришел, он покопался в интернете, выкопал про меня какие-то вещи, которые я забыл. Носик пришел со своими Rothmans. Ну ты, наверное, знаешь об этом, потому что у тебя должен был быть такой опыт вот в этой компании». И он стал, что называлось, руководителем службы блогов. Мы договорились, что мы его как-то привлечем. Он и был ЖЖ.
И, естественно, Носик знал про ЖЖ намного больше, чем все остальные.

Почему не удалось монетизировать ЖЖ

Рынку рекламы не нужен был такой продукт, как ЖЖ. Потому что этот продукт не нужен был рынку. И, наверное, подходить к его монетизации нужно было совсем по-другому. Он нужен был пользователям.

Они [русскоязычные пользователи] платили, кстати. Можно было брать деньги с пользователей. Я не помню сейчас цифр, но они были значительны. Я думаю, что они платили сотни тысяч, если не миллионы в год. Теоретически мы на рекламе могли бы заработать больше, но практически реальные деньги шли от платных пользователей. То есть когда мы смотрели на то, сколько пользователей платят, сколько пользователей готовы были бы заплатить, то...

Это, в принципе, блог-платформа, но это и некое медийное пространство. ЖЖ — это не социальная сеть, там был элемент социальной сети. И вот производящих контент было действительно 5%. И в этом медийном пространстве есть люди, которые производят контент, и люди, которые его потребляют.

Они это делают абсолютно не из коммерческих соображений. Наверное, есть некое несоответствие между тем, что люди пишущие хотят донести. Успешные компании создаются не в тот момент, когда появляется хороший продукт. Они хотят донести контент, и они абсолютно не хотят, чтобы кто-то их монетизировал. Рыночный спрос. Хороший продукт — это важная часть и необходимая часть, но намного важнее, что называется, product market fit — чтобы на этот продукт, каким бы он ни был хорошим, был спрос. Для меня эта история закончилась в августе-сентябре 2008 года. То есть не запрос пользовательский, а вот как раз рыночный спрос. И для Носика примерно в то же самое время, и для Полсона.

На самом деле, в основном это был [проект] Мамута, и так всё и осталось.

О сделке с Apple в 22 года и решении строить собственные компании

И после университета, и даже до университета я некоторое время проработал в Baker McKenzie, которая на тот момент была самой крупной юридической компанией. Я хотел стать юристом. Я был их summer associate в Питере в 1996 году.

И я проработал некоторое время в Baker McKenzie и понял, что я юристом не хочу быть. Я действительно хотел стать юристом и заниматься какими-то интересными, сложными правовыми вопросами. Просто не про меня.

У него было два associate, два юриста, которые с ним работали, и они оба по разным причинам ушли. Но мне очень повезло, потому что я работал с партнером, который оказался в принципе без рук. И этой сделкой была продажа компании Power Computing компании Apple.
И он остался один, со мной, только что закончившим университет, делать сделку.

Это было вот как раз после того, как вернулся Стив Джобс, и он решил, что ему нужно консолидировать владение Apple. Это была грандиознейшая сделка. И подумал: «Чего это я тут сижу, я пойду строить свои компании».
И я получил вообще феноменальный, грандиозный опыт работы, понимание того, как устроена компания изнутри структурно.

Об угрозе колонии и побеге из СССР

Мне кажется, что моим родителям стало боязно. Это было до распада Советского Союза. Уезжали в никуда. Мне кажется, что в тот момент уезжали, потому что можно было уехать. Потому что это, конечно, было абсолютно героическое решение. Я думаю, что, если бы мои родители знали, на что они идут, куда они едут и что им предстоит, они бы еще тысячу раз подумали. То есть мы приехали действительно беженцами. В принципе, наверное, мы уезжали, как сейчас уезжают сирийские беженцы.

Я попал в больницу в конце сентября 1990 года и лежал с капельницей. Потому что мы действительно практически убежали. И в больнице был мальчик один, с которым у меня произошел некий конфликт. Меня нужно было срочно вылечить, поэтому меня лечили в экстренном порядке. Как-то не очень приятно себя повел. Это будет звучать ужасно смешно, но я лежал с капельницей по 12 часов в день, а он в какой-то момент подошел и стал пердеть в лицо. Он упал, заплакал, и потом его на следующий день выписали. Ну, я его оттолкнул. Без последствий. И он ушел из больницы.

И на следующий день я один дома, родители только ушли, раздается звонок, мне звонит человек из милиции и говорит, что я с этим мальчиком подрался и теперь он лежит в больнице с переломом позвоночника и что мне нужно прийти в отделение с родителями, чтобы разобраться, потому что на меня завели дело.
Меня выписали из больницы еще через три дня.

Я вообще ничего не понимал, что происходит. Настоящее, абсолютно настоящее уголовное дело. Родители стали через какие-то свои связи пытаться это решить. И мы пришли с мамой в отделение милиции, и там сказали, что да, восемь лет колонии, нанесение тяжких телесных повреждений. Оказалось, что отец этого мальчика — бывший гэбэшный офицер — вступает в такую историю не первый раз. Оказалось, что это абсолютно неразрешаемый вопрос, что все это находится на уровне каких-то серьезных людей с погонами. И он пришел к моим родителям и говорит: «Ну, знаете, вот, дети, ну бывает, что они дерутся. Этот мальчик не первый раз в больнице с переломом позвоночника и не первый раз заводится уголовное дело. Я поговорил с соседями. Конечно, я могу закрыть это дело и забрать заявление из милиции. Сосед сверху сказал, что это будет стоить 30 тысяч рублей, сосед снизу сказал, что это будет стоить три тысячи рублей».

Но это метафорически он говорит, это торг: «Ну, какую-то сумму дайте мне». Когда я это услышал, я тоже не понимал вообще, что это значит. Они подняли на уши весь город, у них были какие-то связи, масса знакомых, которые им сказали: «Знаете, такой человек». И родители с ним как-то договорились. Якобы он делает это не первый раз.

Знаю, что они пришли в ОВИР (отдел виз и регистрации) с этим человеком, передали ему конверт денег и им взамен выдали паспорта. Я до конца не знаю всех деталей. Они заплатили, и в этот день мы улетели.

Даже когда приземлились в Нью-Йорке, они не верили, что это все закончилось. Родители рассказывали, что они не верили, что их посадят в самолет. Думали, что, может быть, за ними следит кто-то.
Они ходили, оглядывались по сторонам.

Бизнес после SUP и инвестиции в Delivery Hero

Она должна была заниматься клонированием разных других компаний. Когда я ушел из SUP и создавал компанию Kite, я познакомился с немецким предпринимателем Лукашем Гадовским, который на тот момент создавал свою компанию, которая называлась Team Europe. То есть была компания Just Eat, которая то же самое [заказ доставки еды через интернет] делала в Дании и в Англии. Если есть какая-то модель, которая работает в Америке, то почему бы не взять и не сделать такую же модель в Европе или в России?

Они запустились в Германии как отдельный бизнес, который назывался Lieferheld, и сделали Delivery Hero. И ребята решили, что можно сделать то же самое в нескольких странах, при этом сделать это в нескольких странах сразу. Решили запуститься в Англии, купив компанию Hungry House, которая была таким мелким игроком по сравнению с Just Eat. Lieferheld — значит delivery hero по-немецки. И в Корее [решили запуститься], и еще на нескольких рынках. Just Eat их купил недавно у Delivery Hero. И Россия, кстати, была одним из них.

Меня с ним познакомил наш общий приятель Йован Марьянович. Я пришел к Леониду Богуславскому, рассказал ему эту историю. А у него тоже изменилась ситуация на тот момент, потому что «Яндекс» пошел на биржу и он оказался в ситуации, когда мог расширять свою деятельность (после IPO «Яндекса» Богуславский продал часть своего пакета компании — vc.ru).

И мы с ним стали смотреть на разные компании и инвестировали. Появились средства, он по-другому стал смотреть на мир и на инвестиции. И мы инвестировали в тогда еще две разные компании — немецкую компанию Lieferheld и Delivery Hero как международную компанию. Наверное, это был уже 2011 год. Мы инвестировали в обе компании, поэтому они слились и получилась компания больше.

Первая большая покупка — это была компания Online Pizza, которая Online Pizza и Pizza Portal. И после этого мы начали действительно заниматься покупками других рынков. И Никлас Остберг, который глава Delivery Hero, хорошо их знал, хорошо знал основателей. Они были в Финляндии и в Швеции. На покупку этого мы снова начали бегать по рынку, чтобы искать деньги. Мы с ним договорились о платежах, рассрочке — денег, конечно, на это не было. И в принципе так компания и получилась.

Мы стали покупать разные рынки. Компания постоянно занималась фандрайзингом и постоянно росла. И сейчас, по-моему, Delivery Hero на 47 рынках.

О личном состоянии

Я не понимаю, зачем это. Я не считаю [сколько стою], не проверяю счёт. Для меня было бы несчастьем попасть в список Forbes. Я в принципе не понимаю вот эти пузомерки.

О людях в России и в Америке

Осетинская: Как мы знаем, коммуникация в Америке устроена достаточно деликатно по форме, хотя довольно тверда по содержанию.

Я где-то недавно прочитал, что в России люди твёрдые снаружи и мягкие внутри, а в Америке наоборот. Да, мне очень нравится это твердое по содержанию [общение].

Об отношении к инвесторам из России в Америке

Один из них в тюрьме сидел, другой еще что-то, здесь же не стесняются в газетах в выражениях. Осетинская: Когда русские предприниматели, которых здесь принято называть откровенно олигархи, силовые предприниматели, так или иначе «рука Путина». Как ты объясняешь, что на самом деле это все по-другому, сложнее? Скажут: «Criminal Russian чего-нибудь».

Мне кажется, что эта история с гонением русских в Америке крайне гипертрофированная. Если и возникают вопросы, то можно объяснить, предоставить какие-то бумаги.

О Борисе Березовском

Ему была несомненно интересна Россия. Я с ним встречался несколько раз. Например, он совершенно потрясающе определил прогресс. Ему были интересны какие-то такие метафизические вопросы. Он сказал, что он думал о том ,что такое прогресс. То есть идею прогресса. Когда ты не знаешь, как играешь в теннис, ты мечешься по корту, потеешь и тратишь слишком много энергии для того, чтобы достичь определенного результата. И сказал, что для него это переход из энергии в информацию. А чем ты больше учишься, чем лучше ты играешь в теннис, чем больше ты получаешь информации, тем меньше тебе нужно энергии.

О новом проекте — сервисе для аренды офисов Knotel

То есть это некий маркетплейс, который соединяет владельцев недвижимости и компании, которым эта недвижимость нужна. Это как Airbnb для офисной недвижимости. Поэтому это не транзакционный маркетплейс, как многие другие, а то что мы называем managed marketplace, то есть маркетплейс с неким управлением. И в отличие от Airbnb, в котором люди останавливаются на две-три ночи, в Knotel компании задерживаются на год, полтора, два.

Примерно говорим одно и то же. Мы в течение последних двух лет уже пытаемся объяснить, чем занимается Knotel. И никто ничего не понимает.
Компания выросла примерно в сто раз за два года.

И в 2013 году мы с приятелем соосновали компанию Knotable, которая занималась совсем другими вещами. Я приехал в Нью-Йорк в 2012 году, в конце 2012 года. Но в этой компании максимум работало четыре человека, и места было слишком много, поэтому мы нашли другие компании, которые у нас это помещение подсняли. И сняли офис, который был где-то пять тысяч футов, это примерно 500 метров, потому что решили, что мы построим большую компанию. Ну там, была какая-то компания на 20 человек, ещё компания на 15, ещё на десять.

К нам постоянно приходят компании и говорят: «О, как у вас тут классно! Где-то ещё через полгода на рынке появился ещё один этаж. Мы сняли ещё один этаж, и его тут же сняла одна компания. Давайте мы у вас тоже что-нибудь подснимем». Ещё где-то через год мы посмотрели на цифры и оказалось, что вот эта странная фигня с недвижимостью кормит вот эту софтовую компанию. Они сказали, что получили ещё один раунд финансирования и будут расти, поэтому нужно больше места. Есть большая компания WeWork — самая большая коворкинговая компания в мире. Я посмотрел на рынок и подумал, что на рынке есть такая концепция, как coworking. А есть вся остальная офисная недвижимость.

Но что дальше? WeWork вышли с продуктом, который после краха 2008 года помог маленьким компаниям как-то вырасти. И мы этот продукт сделали. Вот эта компания вырастает до 20 человек, и у WeWork не было продукта, и сейчас нет особо хорошего продукта для компании больше 20 человек. Я даже не могу сейчас сказать точно. И сейчас в Knotel работает, может быть, больше пяти тысяч человек. Больше 200 компаний.

О блокчейне в недвижимости

И для такой компании, как Knotel, он, мне кажется, невероятно важен. Биткоин сам по себе интересный феномен, но намного интереснее блокчейн как платформа. Есть информация о том, что здесь есть здания. Потому что это огромный рынок коммерческой недвижимости, на котором нет четкой информации. А что происходит внутри — вообще никто не знает. Но параметры этого здания: владелец говорит одно, один брокер говорит другое, в правительственных, государственных каких-то бумажках написано третье.

Все этого хотят — и брокеры, и владельцы, и люди, которые снимают недвижимость. Вот эта масса информации — она необходима для того, чтобы ускорить рынок, просто сделать рынок более прозрачным. Все хотят, чтобы была информационная четкость.

Почему такого нет об офисной недвижимости? У тебя есть масса информации о ресторанах. На базе этой информации можно уже заключать смарт-контракты. Мы решили сделать такую распределенную систему, в которой все владельцы информации могут эту информацию зарегистрировать и этой информацией обмениваться.

Показать больше

Похожие публикации

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»