Хабрахабр

Хроники книжного голода

image

И. Как-то раз, уже на излете СССР я прочитал распечатку отдельных мест знаменитой кулинарной книги 1861 года г-жи Е. Рецепты в стиле: «Самую красивую копченую голову старого вепря очистить, сварить, как копченый окорок...» или «Если к вам пришли гости, а у вас ничего нет, пошлите человека в погреб, пусть принесет фунт масла, два фунта ветчины, дюжину яиц, фунт икры, красной или черной и приготовьте легкий ужин по следующему рецепту…» читались уморительно смешно. Молоховец: «Подарокъ молодым хозяйкамъ, или Средство къ уменьшенiю расходовъ в домашнемъ хозяйстве». Людям, не заставшим СССР, наверное, уже не понять над чем я тогда смеялся.

Искусственно создаваемый властями дисбаланс цен приводил к тому, что многие товары, продававшиеся дешевле рыночной цены, практически никогда не доходили до прилавка, распределяясь среди «своих», сразу переходя на черный рынок. Поздний СССР был удивительным, во многом забавным и парадоксальным обществом тотального дефицита.

Я хочу рассказать о личном опыте маленького мальчика, жившего в стране с непредсказуемой историей и неясным будущим. Но цель этой статьи вовсе не обличение пороков СССР. И до сих пор скептически отношусь к рассказам знакомых книгочеев, о том, что они к пяти годам успели одолеть несколько толстых книг, включая неадаптированного «Робинзона». Мальчика, который больше всего на свете любил читать книжки.
Читать я начал поздно — в первом классе школы. Мнится мне, что это скорее проказы памяти, чем реальные воспоминания — и некоторые случаи, когда выросшие дети восторженно рассказывая о том, как они в пять лет читали Хоббита, изданного на русском в год, когда им стукнуло десять, убеждают меня в этом.

Несмотря на то, что эта книга была издана местным, Пермским издательством, купить её в магазине было невозможно. Первой моей книгой был «Двадцать тысяч лье под водой» Жуля Верна. Ленина её тоже не было — поскольку книги имели высокую ценность, некоторые читатели просто присваивали их себе. В городской библиотеке дворца им. Штраф за утерю книги был меньше цены книги на черном рынке.

image

Книжные развалы были запрещены, так что книгами торговали из под полы. И именно на черный рынок в поисках Капитана Немо и пошла моя мама. Стоил старина Жуль 10 рублей — не малую по тем временам сумму. В точности, как радиодеталями в «Иван Васильевич меняет профессию». Но он того стоил.

Книга запомнилась мне не искаженным рецептом производства нитроглицерина, а совершенно лютым, нереальным финтом автора — в конце книги всплыл — вот ни за что не догадаетесь! Мучительно, по слогам, читая первые главы, я был настолько увлечен потоком фантазии автора, что искренне верил в то, что это документальный рассказ о недавних событиях.
Следующей моей книгой была «синенькая» — «Таинственный остров» того же автора. — из первой прочитанной мной книги! КАПИТАН, мать его, НЕМО!!!

image

Я был так взволнован и воодушевлен этим поворотом, что буквально бегал по стенам. Извиняюсь за невольный спойлер. Прибежав к маме, я захлебываясь рассказал о этом эпохальном открытии. До этого я не знал, что так можно — что герои из одной книги могут заехать погостить в другую.

Есть еще и третий роман, «Дети капитана Гранта» и он связан с первыми двумя». Мама оторвалась от мольберта, взъерошила мне волосы и сказала: «Так ты только сейчас узнал что это трилогия?

Конечно, я помнил об Айртоне, мутноватом типе, спасенном колонистами с соседнего острова. Узнав об этом, я принялся перебирать события романов, пытаясь догадаться, о чем будет третья история. Ну, как если бы автор Хоббита, решив продолжить сюжет, не отправит Бильбо в новое путешествие, а начнет… ну, я не знаю даже что — распишет на три тома историю найденного им в подземелье колечка, например. Но мысль о том, что он персонаж третьего романа, казалось мне совершенно нелепой.

В библиотеке книги не было. Проблема была в том, что «Детей капитана» было не достать. И не было на черном рынке — Пермское книжное издательство, не иначе как желая моей смерти, не стало печатать этот роман, издав какого-то «Пятнадцатилетнего капитана», которого и без этого показывали по телевизору и в котором из фантастики был только сгоревший заживо алкоголик.

Устав разводить руками кудрявая библиотекарша нашла в книжном фонде «Клуб знаменитых капитанов» Климентия Минца и Владимира Крепса. Проблему не решили даже мои неоднократные обращения в библиотеку — решив, что забравший книгу домой человек рано или поздно её вернет, я начал ходить в библиотеку чуть ли не каждый день.

Небось и капитан Грант есть. «Почитай, — говорила она, — в книжке все знаменитые капитаны участвуют. Или сам, или его дети».

Худшего решения сложно было придумать.

Таинственной организации, в которой состоят герои популярных приключенческих книг: капитан Немо, капитан Гулливер, капитан Мюнхгаузен (барон), капитан Гаттерас, капитан Тартарен (из Тараскона), капитан Артур Грэй и прочая, прочая, прочая… Был даже этот несносный пятнадцатилетний выскочка Дик Сенд — поскольку тоже являлся капитаном. Дело в том, что эта книга — умная, талантливая, тонкая — рассказывала историю «Клуба знаменитых капитанов».

102/0_6dbfd_decb7f8c_L.jpg" alt="image"/> <img src="https://img-fotki.yandex.ru/get/6311/17308394.

В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц…
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы капитаны,
Каждый — знаменит…

Спев песню капитаны начинали расследование какого-нибудь таинственного случая. С массой приключений, которые приводили их на страницы описанных в книгах интересных мест. Или сталкивали с интересными людьми — которые тоже были описаны в книгах.

Их просто не было. Проблема была в том, что этих книг было не достать. Знаменитые капитаны были известны во времена книжного изобилия 50тых-60тых, а к 80тым, все эти книги оказались в личных библиотеках или были изношены в пыль.
Забегая вперед, скажу что я завершил этот квест уже став взрослым — последнюю упомянутую в «Клубе» книгу, «Пятьсот миллионов бегумы» с первым «Доктором Зло» в мировой литературе, я сумел найти уже служа в армии. Ни в продаже ни в библиотеке.

Следующая встреча с ними, увы, была разочаровывающей. Но вернемся к нашим капитанам. Ага, сказал я. Проходя мимо книжного магазина «Букинист», я увидел книгу «Необычайные приключения Тартарена из Тараскона». И поспешил в магазин. А я тебя знаю.

image

Тартарен стоил ПЯТНАДЦАТЬ рублей. Где, выражаясь эзоповым языком, встретился с птицей обломинго. Подобная цена объяснялась тем, что магазин был букинистическим. То есть выданных мне на школьные завтраки рубля и двадцати копеек не хватало. Лазейкой, при помощи которой работники книжных магазинов могли легально и официально спекулировать книжками, копя денежную массу для грядущей приватизации. Фактически — книжной барахолкой.

Несмотря на то, что сумма в 15 рублей составляла четверть её пенсии, она нашла эти деньги, купив мне вожделенную книжку. С Тартареном мне помогла бабушка. Тартарен не был капитаном. И тут меня ждал второй облом — книжка оказалась никакая. Минц и Крепс чудовищно польстили пухлику, пригласив его в свою книгу, вынужден был вконстатировать я. Это был толстенький хвастливый болван, не совершивший, ровным счетом, ничего героического.

(Первое место занимал Дик Сенд, если вы забыли). Книга отправилась на полку, а Тартарен надолго занял почетное второе место среди самых нелюбимых мной книжных персонажей.

Мне нужно читать книги, подходящие мне по возрасту. После серии нечленораздельных жалоб на Тартарена, которые я вывалил библиотекарше, я получил ответ — конечно, я во всем я был виноват сам.

Там только описание природы и прочий кромешный ужас. — Пробовал уже, — заныл и захныкал я, — Эти бессмысленные и плохо написанные истории нам задают в школе.

А ты попробуй вот эту: — Книжки из школьной программы включили в неё с умыслом, — сказала библиотекарша, подняв кверху палец, — чтоб заранее приготовить вас к тяготам и лишениям.

image

Эта зачитанная до дыр книжка уцелела, потому что в библиотеке её не выдавали кому попало. И протянула мне книгу «Муми-тролль, Людвиг Четырнадцатый и совсем другие» в которой были три сказки скандинавских писателей.

Я вновь и вновь брал в библиотеке эту книгу, читая и перечитывая сказки. Конечно, я был очарован. Книга развлекала, учила, пугала и задавала вопросы. Пока, без малого, не выучил наизусть. Что такое любовь? Что такое дружба? И во что именно превратились вставные зубы ондатра в шляпе волшебника? Могут ли разумные существа преодолевать навязанные им природой и обществом роли?

Пользуясь случаем, спешу поделиться ответом на последний вопрос — который я сумел отыскать после сорокалетних неустанных поисков: Ииии (барабанная дробь)

Это хаттифнаты!

Шляпа меняет отдельные свойства попавших в неё предметов на противоположенные. Помните? Отдалённо, по цвету и форме они напоминают зубы. Из едомого вышло ядомое, из грозного морского льва ежик, из губоцветных Хемуля — джунгли… Дальше — что мы знаем о хаттифнатах? А поскольку шляпа уже была замечена за оживлением неживых предметов (Помните про разбежавшиеся слова из иностранного словаря?) то версия с ожившими зубами кажется мне единственно верной. Активные путешественники в противовес Ондатру. Хатифнатты на шведском Hattifnattar. Не верите? Natta — ночь. Hatt — шляпа. Все тайное стало явным!
Хатифнатты — ночующие в шляпе.

— Да, — был вынужден признать я, возвращая книгу — детские книжки тоже могут быть интересными.

— Вот, — сказала библиотекарша, — а ты не верил.

image

Её и следующие книги, я прочитал взахлеб. И выдала мне следующую книгу — «Волшебник Изумрудного Города» с бесподобными иллюстрациями Леонида Владимирского. При чтении я заметил некоторую не очевидную тонкость — первая книга в серии нравилась мне заметно меньше других. И несколько раз перечитывал, поражаясь фантазии автора. Таким образом, сам того не зная, я прочитал первый фанфик и получил документальное подтверждение тому, что фанфик талантливого автора может быть лучше оригинала. Она отличалась — и только став взрослым, я узнал почему.

Последняя книга серии, «Тайна заброшенного замка» по какой-то необъяснимой для маленького меня причине была опубликована в крохотной казахской газете «Дружные ребята». И в первый раз столкнулся с советской цензурой. В отдельных выпусках, которые выходили на протяжении четырех лет.

Вот это была подстава!

Ленина. Прочитать я книгу всё же сумел — подшивка газеты нашлась в читальном зале городской библиотеки им. Но, не успел я прочитать книгу, как советское правительство сняло негласный запрет, напечатав этот роман после десятилетия забвения в одном из центральных издательств. Мама ходила туда делать выписки по работе и меня пускали с ней, взяв с меня обещание не шуметь.

Текст романа был совершенно другим. Заполучив новую книгу я перечитал её… и ужаснулся. Не спасали ситуацию даже традиционно великолепные иллюстрации Владимирского. Сглаженным, упрощенным, детским.

По замыслу, эта сложная система правил должна была оградить советского читателя от ужасов капиталистической действительности. Сейчас мне известно, что в СССР тех лет имелась сложная система подготовки книг к печати. В реальности же служила для оболванивания, упрощая и кастрируя литературу.

Strugatskij_B. image

Так например, знаменитая сцена из «Страна багровых туч» Аркадий и Бориса Натановичей, была существенно урезана цензурой:

Цитирую по изданию 1959 года.

Мне плевать на Голконду! — Мне плевать на все!.. Я не уйду! Это подло, товарищ Ермаков! Я остаюсь один…
Быков увидел, как лицо Ермакова стало серым. К черту! Командир планетолета не шевельнулся, но в голосе пропали дружеские нотки: — товарищ Юрковский, прекратите истерику, приведите себя в порядок!
Приказываю надеть шлем и приготовиться к походу!

… имела на самом деле продолжение, в котором герои показали себя с неожиданной стороны:

Да? — Так? — выкрикнул он.— Пусть! Так? Я остаюсь один!
Быков схватил его за плечо.
— Куда? К черту! Быков, навалившись, рвал у него из рук оружие, ломая пальцы. Без шлема, сатана!..
Юрковский ударил его прикладом в лицо, брызнули темные капли на силикетовую ткань костюма. Юрковский сопротивлялся бешено. Оба рухнули на пол. Пусти, гад!.. Перед глазами Быкова блестели оскаленные зубы, в ушах хрипел задыхающийся шепот:
— Сволочь!.. Кирпичная морда… Жандарм, сволочь!..

Не буду строить предположения, чем закончит страна, народ которой несколько поколений убеждали в том, что единственная борьба — борьба хорошего с лучшим. Вы и без меня знаете, чем все кончилось.

«В советских книгах, — пишут мне, — космонавты себе такого не позволяли!» Могу только отметить, что эта цензура неожиданно аукнулась мне, когда я сам стал писать книги — многие читатели в письмах укоряют меня, что космонавты-де, описанные в моей книге, ругаются матом и устроили безобразную драку в финале.

Просто вас об этом не информировали. Позволяли, дорогие мои!

После того как я дал шанс детским книжкам, ситуация со чтением немного улучшилась. Но, снова вернемся в 1982 год. Последнего, я не так давно перечитывал сыну и не могу удержаться, чтоб не процитировать фрагмент — до того это современно и актуально звучит сегодня. Я прочитал Хоббита, Буратино, Незнайку и все сказки Джанни Родари.

«Джельсомино в Стране Лгунов» Джанни Родари

Итак, задолго до того, как Джельсомино попал в эту страну, там появился хитрый и жестокий пират по прозвищу Джакомоне, что значит Большущий Джакомо. Он был до того огромен и толст, что носил свое тяжелое имя безо всякого труда. Но был он уже немолод и потому стал подумывать о том, как бы поспокойнее провести старость.

– Брошу-ка я свое старое ремесло да поселюсь на каком-нибудь островке. «Молодость прошла, и бороздить моря мне уже надоело, – решил он. Я произведу их в мажордомы, сделаю лакеями, конюхами и управляющими, и они не будут в обиде на своего атамана». И уж, конечно, не один, а вместе со своими пиратами.

И пират стал подыскивать подходящий остров. Сказано – сделано. А если остров устраивал самого Джакомоне, то не нравился кому-нибудь из его шайки. Но все они были слишком малы для него. Одному пирату непременно нужна была быстрая река, чтобы ловить в ней форель, другой хотел, чтобы на острове был кинотеатр, третий не мог обойтись без банка, где можно было бы получать проценты с пиратских сбережений.

– сказали пираты.
Дело кончилось тем, что они захватили целую страну с большим городом, в котором были и банки, и кинотеатры, и целый десяток речушек, где можно было удить форель и кататься по воскресеньям на лодке. – А почему бы нам не поискать что-нибудь получше острова? И в этом нет ничего удивительного – то и дело случается, что какая-нибудь пиратская банда захватывает ту или иную маленькую страну.

И чтобы никому не приходило в голову говорить о нем правду, он приказал своим министрам составить новый словарь. Завладев государством, Джакомоне решил назвать себя королем Джакомоне Первым, а своим приближенным он присвоил титулы адмиралов, камергеров и начальников пожарных команд.
Разумеется, Джакомоне тут же издал приказ, которым повелевал именовать себя «ваше величество», а каждому, кто ослушается, отрезать язык.

– пояснил он. – Нужно поменять местами все слова! Если кто-нибудь назовет меня пиратом, он попросту скажет на новом языке, что я честный малый!
– Например, слово «пират» будет означать «честный человек».

Были пойманы даже скрывающиеся от меня дети капитана Гранта! Родственниками из Москвы, где книги всё-таки иногда да продавались в магазинах, они были куплены и пересланы мне по почте. Читая их, я с удивлением обнаружил не только Айртона, но и долговязого и нескладного Паганеля, уже знакомого мне по повестям Минца и Крепса.

Это было нелепо. «Оказывается, чтоб попасть в клуб капитанов — ВОВСЕ НЕ НУЖНО БЫЛО БЫТЬ КАПИТАНОМ!» — возмущался я. Это ломало всю стройную схему!

Я узнал, о существовании заговора библиотекаршей. Следующий удар нанесенный мне мирозданием, был сильнее и горче. Да, да — эти злокозненные дамы, сговорившись, решили оградить меня от «неподходящих мне по возрасту книжек» — утаив от меня несколько уцелевших томов из собрания сочинений Жуля Верна 1954 года.

Моя месть была страшна своей симметричностью.

И очень скоро стал счастливым обладателем двух из трех* самых редких советских книг: «Анжелики» Анн и Сержа Голон и «Часа Быка» Ивана Ефремова.
Я упросил маму обратиться к знакомым из «Системы».

*

Это была самая редкая книга СССР — о которой все говорили, но которую из моих знакомых никто не читал.
Возглавлявшую список самых редких книг «Мастера и Маргариту» — не могли достать даже они.

image

В этом романе автор осторожно, с оговорками попробовал вынести на обсуждение кризис социалистической системы. И если первая была, по гамбургскому счету, всё же хорошим, интересным — но всё же женским романом, попавшим под запрет из-за сцены интимного бритья главной героини, то судьба второй достаточно показательна.

После чего роман был объявлен несуществующим — оставшиеся в библиотеках копии перестали выдавать, а в собрании сочинений 1975 года о романе не вспомнили даже в послесловии.

И тут же попросили книги «на почитать». Поэтому, увидев в руках у ребенка оба этих раритета, библиотекарши взвыли в голос.

— Ну… я даже не знаю… — многозначительно протянул я, — достаточно ли вы взрослые, чтоб читать эти книги…

По которому я мог даже заходить в святая святых библиотеки — в хранилище. После чего обоими высокими (и одной низенькой) договаривающимися сторонами было заключено соглашение.

Читая одну из научно популярных статей Петра Васильевича Маковецкого, я натолкнулся на упоминание некой планеты Саракш. Впрочем, одержанная победа очень скоро обернулась поражением — жизнь подготовила мне очередную каверзу. В статье рассматривалось математическая модель сильной рефракции, из-за которой поверхность планеты кажется ее обитателям вогнутой.

image

А сам Саракш — из разбросанных по статье намекам было очевидно, что это изумительно интересное место. Но меня, как вы понимаете, интересовало не это. Попробовав найти эту книгу — я узнал о существовании «Списка не рекомендованной к распространению литературы» — в котором оказалась вся космическая фантастика двух десятилетий.

Но, об этом я расскажу уже в следующей статье.

Сцена после титров

Когда-то, давным-давно, когда я еще был сержантом Красной армии, я купил книгу «Мир-кольцо» Ларри Нивена. И… Тррах! Бах! Уау! Аи-и-и-и! Ду-ду-ду-ду-ду! Все пять моих чувств были травмированы одновременно. Сюжет начался с места в карьер — на второй странице появляется кукольник, на третьей кзин, на пятой они летят за инопланетным артефактом… Автор смело манипулировал неизвестными читателю сущностями, ничего не поясняя. Дальше, быстрей, вперед!

Потом я, правда, узнал, что зарубежные читатели смотрят на этот роман несколько иначе: для них «Мир-кольцо» — это очередная история в серии «Известный космос», все тайны которого давно растолкованы в предыдущих произведениях. Читателю, привыкшему к классическому развитию сюжета, читать было непривычно, но интересно. С удовольствием, но без восторга. Их я тоже прочитал, но позднее.

Настолько, что решил попробовать осознанно повторить, представив на суд сразу четвертое произведение из цикла «Я у мамы инженер». Поэтому и считаю свой порядок чтения этой серии идеальным. Нам постмодернистам так можно.

Повесть написана после дискуссий на Хабре, в которых звучали жалобы на то, что научной фантастики нынче пишут мало. Зы. А в той что пишут взрывы в космосе бабахают и астероиды как клецки в супе кишат.

И имплантаты. Ну, я и решил написать повесть — где есть все вышеозвученное. И прекрасная инопланетянка. И бои в космосе на истребителях. снежок! И пусть тот, кто заявит что это не твердая НФ первым бросит в меня камень!

Записки I-тетрамино

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть