Хабрахабр

VSCE #2: подкаст про ИТ-предпринимателей

Это — передача для тех, кому интересна предпринимательская деятельность в сфере ИТ, новые бизнес-модели и все, что связано с управлением проектами, медиа и производством контента.

Мы обсудили историю компании, рабочие процессы, инсайты и новый проект Spinon. В этом выпуске: Мария Подлеснова — основатель Rusbase — онлайн-издания о технологиях.


Минутный видеотизер этого выпуска в Facebook и на IGTV
dmitrykabanov: Обычно все начинают интервью с вопросов про деньги, но нам интересно поговорить про аудиторию. Расскажи, с чего начинался Rusbase, который сейчас стал rb.ru?

Как вы развивались? Какая у вас была аудитория на самом старте? Как вам удалось придать первый импульс для этого проекта?


На самом деле мы так и остались Rusbase. Мы купили издание rb.ru и живем на их домене. Нам продали издание «Российский бизнес», потому что мы можем сохранить то, что они делали параллельно с нами. Сейчас это всё-таки издание Rusbase на домене rb.ru.

В этом августе мы плавно перешли отметку в 1,5 миллиона уникальных читателей в месяц.

Мы создали компанию в 2012 году, но медиа запустили только в апреле 2015 года. Изначально Rusbase стартовал с посылом, что мы будем делать русский Crunchbase или AngelList.

Новостям не планировали уделять много внимания. Акцент был на сервисы и базы данных.

Еще у нас был календарь мероприятий. Сервис назывался Rusbase Partners Program — это была база инвесторов и стартапов. Затем был кризис 2014 года, и вся инвестиционная активность начала сворачиваться. Мы были уверены, что фонды и стартапы за это будут платить деньги, и первые годы они действительно платили. Тогда у нас работала Элина Кириллова и ещё две девочки: Маша и Кристина. Поэтому инвесторы проекта предложили делать медиа. И мы запустили издание.

В начале существования медиа в 2015 году — 50 тысяч человек. Когда на Rusbase были только сервисы, у нас было 12 тысяч посетителей в месяц. Мы никогда не покупали трафик и не делали отдельной рекламы. К августу 2016-го пользователей стало 500 тысяч.

Мы просто начали готовить материалы и привлекать авторов.

Сначала в издании мы занимались рерайтом, потому что в России не было достаточного количества контента. Затем мы начали писать про российскую действительность и делать интервью. Важным шагом для нас стал отход от венчурной темы. Стало понятно, что в России это узкая тема, о которой читает 20 тысяч человек. Поэтому надо было писать и про технологии, и про бизнес.

Нам не важно, чем вы занимаетесь. Сегодня мы делаем ставку на эти темы. Единственное условие: в бизнесе должна быть технологическая составляющая. У вас может быть палатка с шаурмой или автомойка, но мы можем про вас написать. Например, анализ данных о клиентах.

Наш слоган: «Слезаем с нефтяной иглы». Мы не отказываемся писать про компании из реального сектора экономики, но хотим уделять больше внимания бизнесу на основе технологий. Он связан с тем, что мы хотим показывать и рассказывать, как зарабатывать на технологиях.

Раньше нашей целевой аудиторией были инвесторы и стартапы. И это относится не только к IT-сфере. Сегодня — это любой человек, который связан с технологиями или бизнесом в России.

Можешь ли ты рассказать, как вы находите контент?
Технически выбор тем выглядит так. У нас есть специальный сотрудник, который отслеживает поисковые запросы в области технологий и бизнеса. В начале недели он приходит в редакцию со списком трендов. Мы выбираем из этого то, что связано с технологиями.

Пусть это будут даже покемоны или криптовалюты.

Это — какие-то новые ниши в технологиях, про которые мало кто спрашивает. Есть темы, которые мы развиваем сами, например RecTech или SexTech. Все могут говорить об IoT, но когда ты выпускаешь большой лонгрид про этот рынок в России, у тебя будет 4–5 тысяч прочтений.

Если ты напишешь про покемонов или Тинькова, у тебя будут совершенно другие цифры.

То есть в этих статьях вы даете ссылки на более глубокие материалы?
Да. Это прогулка по грани. Тебе приходится обрабатывать и то, что хочет сейчас аудитория, и то, на что ты хочешь делать фокус. У нас есть «дорогой» контент. Его делает человек, который создает три или четыре текста в месяц. Это большие лонгриды по каким-то сложным технологическим темам и историям. Аудитория хочет не этого, но такие материалы создают нам бренд и имя. При этом тебе также нужно писать что-то простое и понятное, чтобы тебя читали.
Как при этом себя чувствуют продукты и сервисы, о которых ты говорила?
Я поддерживаю эти сервисы. У нас есть Pipeline. Туда до сих пор добавляются проекты и инвесторы, и он по-прежнему бесплатный. Это моя большая ошибка, и мы второй год подряд обещаем ввести за это плату. Когда-нибудь мы это сделаем. В эту базу сейчас добавляются тысячи IT-стартапов. В неё хотят попасть и проекты из реального сектора, но мы им отказываем.


Запись подкаста в коворкинге tceh — фотоэкскурсия по локации в Instagram

У нас есть афиша событий, B2B-магазин, Rusbase. Вторая большая группа сервисов — это каталоги. CHANCE — тоже бесплатные сервисы. EDU и Rusbase. Например, когда мне говорят, что в России нет денег, я всех отправляю заглянуть в рубрику CHANCE. Для этих разделов мы вручную собираем полезную информацию. В ней мы собираем все акселерационные программы, хакатоны, скаутинги, грантовые программы и стажировки.

Живет и база сделок. Это не какой-то высокотехнологичный сервис, а агрегация правильного контента в правильном месте. Но когда ты заходишь в этот раздел, у тебя возникает wow-эффект, потому что ты видишь все публичные сделки более чем за 6 лет. Снова никакого rocket science — мы каждый месяц кропотливо собираем ссылки на все сделки. Например, при его помощи можно найти все соглашения в области food tech за последние пять лет. Это удобно, потому что это простой инструмент сортировки. Это ещё и хороший SEO-трафик.

Большая тема — UGC-контент. Все хотят скопировать модель Хабра, а vc.ru делает корпоративные блоги. Скажи, как вы смотрите на UCG-контент и насколько вам это интересно? Хотите ли вы выделиться за счет того, что делаете редакционный продукт?
UGC-контент — это крутая история, но это палка о двух концах. Это — хороший инструмент потому, что у нас всем UGC-контентом занимается один человек. Благодаря этому редактору мы взаимодействуем с авторами и привлекаем пишущую аудиторию. Мы работаем по определенным правилам: вы можете разместить авторскую колонку без рекламы и ссылок. В среднем процесс правок и согласования занимает три недели.

Как я понимаю, первая проблема связана с нашей темой бизнеса, и она не возникает на Хабре и vc.ru. Но есть и свои минусы. Например, автор делает обзор мнений десяти экспертов и приходит с этим к нам. В авторском контенте сложно проверить все факты, как мы это делаем в редакционных материалах. Из-за таких авторских колонок у нас возникает больше всего скандальных историй. Но у нас нет возможности проверить все эти факты и мнения.

Как только выходит авторская колонка, она попадает в соцсети и все подписчики почему-то думают, что это реклама. Есть и вторая сложность. Но из-за этого люди часто считают, что эти колонки проплачены. Понятно, что у автора материала должно стоять имя и название компании.

Но мы не хотим переходить полностью на авторские материалы. В целом UGC-контент — это очень хорошая часть трафика и контента для Rusbase.

Media — аудио в iTunes, веб-версия и текстовый транскрипт на Хабре
Еще один наш подкаст — GLPH.

Хочу спросить о платформах и форматах. Как ты можешь оценить долю мобильного трафика? Вы сейчас больше работаете с текстом, но не хотите ли вы создавать аудио и видео?
Мобильного трафика у нас 60%. И я уверена, что сейчас во всем нужно ориентироваться на mobile first, особенно в контенте. Конечно, в вебе можно делать много красивых вещей, которые не всегда удаются на мобильном. Более того, издателям приходится платить двойную цену за создание двух версий сайта. Но без мобильной платформы уже никуда.

Возможно, потому, что я сама никогда не слушаю подкасты. Я не верю в аудиоформат. Главное — правильно расставить акценты. Я считаю, что в какой-то момент текст выигрывает.

Мы очень часто делаем расшифровки. Например, была очень необычная история с выступлением Сергея Солонина. Видео с лекции в школе MACS висело неделю в Facebook Сергея, и никто это не смотрел. А мы сделали расшифровку выступления, и получился огромный инфоповод на весь рынок.

Для нас это пока дорого. Я очень сильно верю в видео, и я бы хотела создать собственный продакшн. Это важная имиджевая история, которой я готова заниматься круглые сутки, но на неё пока нет бюджета. Возможно, собственное видеопроизводство будет нашим следующим большим шагом. Причем мы работаем с выпускником Rusbase: основательница видеопродакшна раньше была у нас UGC-редактором. Сейчас всё видео мы делаем с внешним продакшном.

Сколько сейчас человек в команде и как вы смотрите на её развитие? Кто сейчас находится у руля Rusbase? Управляешь ли ты редакцией или уже полностью перешла в новый проект?
Rusbase делится на две части. Первая — это издание. В его главе стоит Света Зыкова, главный редактор. Сейчас под Светой 12–14 человек в штате и большое количество внешних авторов. Некоторые сотрудники работают удаленно: долгое время у нас был новостной редактор в Чили. Вторая часть занимается сервисами и делает мероприятия.

Даже наш чат называется Rusbase Family, а все люди уходят без конфликтов. Чаще всего кто-то приводит работать своих друзей и знакомых, поэтому у нас сохраняется большая преемственность. Это важно, потому что у нашего проекта специфическая тематика. Ключевой фактор для отбора новых сотрудников — желание работать именно в Rusbase.

Нам сложно найти сотрудника извне. Из этого вытекает, что чаще всего сотрудников мы выращиваем внутри. Поэтому в случае выбора между старым сотрудником и новым мы предпочтем отправить «старичка» на курсы и дотянуть до новой должности.

Расскажи подробнее о мероприятиях. С какой периодичностью они проходят?

Что вы проводите и зачем?


Начну с конца: мероприятия нужны, чтобы приносить нам деньги. У нас две модели монетизации. Первая — это спецпроекты и нативная реклама, а вторая — мероприятия. Сейчас мы делаем две большие флагманские конференции в год. Весной у нас проходит Fintech Russia, а осенью — Big Data Conference. Я бы хотела делать четыре мероприятия в год, но пока не могу найти подходящие ниши. Мы пробовали работать с несколькими темами: AdTech, CloudTech, LegalTech и InsurTech.


Мария Подлеснова в Facebook

На мероприятия по финтеху и анализу данных люди готовы покупать билеты по 15–25 тысяч, и других подобных тем в России я пока не вижу. Первая проблема — наличие платежеспособной аудитории. Поэтому средняя стоимость билета увеличилась. Если раньше бюджет на мероприятие формировался из продажи билетов и денег спонсоров, то сейчас спонсорство уходит.

Вторая — количество контента.

Ты приходишь и спрашиваешь: как организация применила новую технологию на своих данных? Компании на каждом углу говорят, что у них есть классные кейсы в big data. Какие результаты? В чем уникальность решения? В итоге получается, что только у 10–15 компаний реально что-то работает, и они могут об этом рассказать. И ничего.

Помимо крупных мероприятий, мы проводим speed dating’и. Это бесплатно. Мы делаем это, чтобы «выгуливать» свою аудиторию инвесторов и стартапов. Например, весной мы делали встречу по технологиям искусственного интеллекта, и это было очень круто. Инвесторов пришло больше, чем стартапов. Такие мероприятия возникают очень спонтанно: мы решаем, что пора нам всех собрать, выбираем тему и встречаемся. Это дружеские вечера, которые мы проводим не ради денег.
Перейдем к твоему новому проекту. Это история, которая выросла из сервисов Rusbase и приобрела более закрытый формат, нацеленный на инвесторов?
Не совсем так. История выросла из-за того, что на рынке появился спрос и хайп на корпоративные инновации. Стало понятно, что большому количеству компаний нужны технологические продукты и доступ к стартапам. Существует несколько запросов от организаций.

Это самое простое. Первый — люди просто хотят нанять айтишников. В этом случае компания чаще всего хочет стать клиентом стартапа и внедрить его решение в свой процесс. Второй — корпорация искренне хочет внедрить или купить какую-то технологию. Это сложно, тяжело. Третья история — это сделки по слиянию и запуск новых пилотов.

На это идут очень мало российских компаний.

Это — компания, которая работает «свахой» для корпораций и молодых команд. Spinon мы делаем вместе с Настей Атькиной. Все компании-клиенты приходят по рекомендации других наших клиентов. У нас нет никакой рекламы и ни одной исходящей продажи. В этом нет никакого волшебства, просто мы круто делаем свою работу.

Приходит любая компания и просит сделать ей классно. Выглядит это так. Чаще всего компании хотят делать хакатоны, потому что это модно. Нам дают задачи, и мы придумываем формат. Такой формат создания продуктов не выстреливает. Но они не всегда нужны, и в последние два раза я даже отговаривала компании делать хакатоны. В моем опыте нет ни одного кейса, когда созданное на хакатоне решение выросло в стартап, компанию или пилот.

Если компания занимается инновационными технологиями, ей нужно, чтобы она была видна на этом рынке. Чаще всего мы используем публичный скаутинг и решаем проблему общего пиара. Поэтому Spinon покупает рекламу на Rusbase, Хабре, vc.ru и других площадках.


Новый проект — Spinon
Мы выступаем как агентство, которое размещает правильную информацию в правильных местах. Мы владеем огромным сообществом технологических предпринимателей с разным стеком. Поэтому мы используем не только баннерную рекламу, но и личные приглашения, а также поиск вручную.

Это умение появилось за счет работы в технологической индустрии, но это абсолютно отдельный бизнес, который денежно поддерживает Rusbase.

Есть ли своя специфика у российского процесса скаутинга или она воспроизводит механики, которые есть на Западе?
Не могу сказать точно, потому что никогда не работала с Западом и англоговорящей аудиторией. Но как мне кажется, у нас есть своя специфика. Есть два важных фактора. С одной стороны, стартапы говорят, что корпорации хотят их обмануть и обворовать. Это отчасти так: нормально, когда большой съедает маленького. Просто внимательно читайте соглашение.

Получается, что есть корпорация и есть деньги, но ты захлебываешься и не можешь масштабироваться. С другой стороны, стартапы часто не могут развернуть свою модель на больших мощностях корпорации. Поэтому получается так мало историй запуска классных пилотов.

Единственный отчасти подходящий кейс — скаутинг для Альфа-банка по системам распознавания текстов, аудио и видео, который был в 2015 году. За четыре года мы почти не видели таких случаев. Мы связались с фаундером, и он сначала не вспомнил, что компания познакомилась с банком у нас. Но такое решение Альфа-банк запустил только в начале 2018.

За это время из корпораций могут уйти люди, которые отвечали за этот проект. Процесс запуска всегда происходит слишком долго и слишком тяжело. У нас нет выстроенного процесса построения взаимодействия стартапов и крупных компаний, но мы пытаемся это сделать.

Хотя и там мы уперлись в человеческий фактор. Сейчас мы занимаемся проектом с QIWI, и я надеюсь, что у нас что-то получится. Возможно, нужно просто больше пробовать и учиться, потому что «волшебной пилюли» не существует.

Заметки к выпуску:

  • Прослушать аудио [Telegram] [iTunes] [Веб]
  • Гость выпуска — Мария Подлеснова — основатель Rusbase
  • Spinon — новый проект, которым занимается Мария
  • Минутный видеотизер этого выпуска в Facebook и на IGTV
  • «GLPH» — наш новый подкаст про контент-маркетинг [iTunes] [Веб] [Хабр]



Что происходит за кадром проекта VSCE:

  • Наш летний видеобэклог [FB] [IGTV]
  • Часть два [FB] [IGTV]

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть