Hi-Tech

Учит на набитых шишках: Олег Якубенков о создании Go Practice — реалистичного симулятора для продакт-менеджеров

Интервью предпринимателя об идее обучения на ошибках, сути продакт-менеджмента, ценных уроках и первых заработках.

В закладки

Аудио

За последние 10 лет Олег Якубенков успел открыть и закрыть несколько бизнесов, поработать руководителем аналитики геосервисов в «Яндексе», а также менеджером по продукту в игровой студии ZeptoLab, Facebook, MSQRD и других компаниях.

Сейчас он работает в маркетплейсе Joom, а параллельно развивает «Симулятор» — образовательный проект для подготовки продакт-менеджеров, который вырос из его блога Go Practice.

Особенность «Симулятора» — сюжет: по легенде студент устраивается в стартап и развивается вместе с ним, выполняя поручения директора по продукту.

Студент редко получает готовые ответы — скорее, он постоянно совершает ошибки, оказываясь в ситуациях, когда ему нужно принять решение, а у него недостаточно информации.

А «Симулятор» помогает совершить как можно больше ошибок в тестовой среде. В этом и заключается базовая задача продукт-менеджера — решать проблемы с наилучшим КПД, обходясь минимумом ресурсов, поясняет Якубенков.

В интервью он рассказал:

  • как заработал первые деньги;
  • о первых самостоятельных бизнес-проектах;
  • об одном из самых важных уроков продакт-менеджера, который он усвоил;
  • о сути продакт-менеджмента;
  • об идее симулятора Go Practice, MVP, команде и первых шагах;
  • о нынешних метриках сервиса и планах запуститься за рубежом.

Первые проекты

А как ты заработал первые деньги? Я слышал, что ты в студенчестве чем только не занимался: торговал клубникой в шоколаде, продавал американские номерные знаки и жестяные таблички.

За полтора-два месяца я научился писать простенькие инструменты и сервисы, и брат стал приводить первых клиентов — своих знакомых, которым нужны были сайты. Между восьмым и девятым классом мой старший брат отправил меня на летние курсы по PHP в учебный центр при Бауманке.

Толком верстать я не умел, поэтому искал верстальщиков и веб-дизайнеров: они делали дизайн, верстали, а я потом соединял его с админкой, чтобы люди могли управлять сайтом.

Сколько тебе тогда платили за сайт?

Помню, один сайт мы сделали за 80 тысяч рублей, а другой — за 30 тысяч рублей. По-разному. Но надо понимать, что далеко не все деньги шли мне: я же расплачивался за фронтенд. Какие-то сайты я делал за 10 тысяч рублей.

Ещё хостинг и так далее. В зависимости от сложности он стоил от 5 до 20 тысяч рублей. Разработка давала какие-то деньги, но не очень большие.

5–10%? До тебя какой процент доходил?

Значительно больше, 40–50%.

Как ты тратил деньги?

Но это позволяло мне не брать деньги у родителей на развлечения. Практически никак — они обычно лежали в ящике. Когда я поступил в вуз, мама спросила, сколько стоит обед в МГУ.

Она дала мне 6000 рублей на месяц — этим и ограничивались деньги, которые поступали от родителей на свободные траты. Я ответил: 200 рублей. Я, конечно, всегда мог попросить деньги, если они мне были нужны, но нужно было объяснить — на что.

А деньги, которые ты зарабатывал сам, транжирил или экономил?

Я достаточно экономный человек, поэтому особо никогда не транжирил, а потихоньку тратил на разные мелочи или на новые проекты. Мне всегда было некомфортно, когда я оказывался без запаса денег.

Что за история с номерными знаками и табличками?

Мы нашли американские номерные знаки на eBay и, чтобы отрезать пути к отступлению, сразу закупили на 50–60 тысяч рублей. Однажды мы с двумя друзьями решили продавать металлические таблички и американские номерные знаки.

Знаки и номера дарили на дни рождения как предмет декора, вешали на стены, украшали бары и заведения. Оказалось, что в России никто подобным не занимался. Дело потихоньку пошло.

Мы как раз запустились в тот период, когда паблики во «ВКонтакте» начали догадываться, что могут зарабатывать на рекламе.

После этого поняли, что экономика проекта явно сходится, и можно продолжать. Первая партия разлетелась после рекламы в паблике Esquire (он не имел ничего общего с одноимённым изданием — vc.ru): мы купили рекламу на 3 тысячи рублей, а табличек продали на 30-40 тысяч рублей.

Он покупал таблички для своего нового бара Jagger на Улице 1905 года. Самый крупный заказ у нас был на 300 тысяч рублей — от управляющего московского бара Rolling Stones. Правда, попытался нас кинуть и не заплатить за товар.

Звонили, но он говорил, что сейчас не в Москве. Мы долго выясняли, где он, и пытались поймать. И мы его вычисляли и пытались забрать деньги. А потом нам писали знакомые, что видели его в таком-то месте.

Не знаю, может он уже сделал ремонт, но раньше весь клуб был обвешан нашими табличками и знаками.

Какой была средняя выручка компании?

Не такой высокой, чтобы мы могли каждому платить нормальную зарплату.

Что ты подразумеваешь под нормальной зарплатой?

Мой доход от производства знаков был ниже этой планки, мы не могли платить себе такие деньги. В то время я работал в «Яндексе» и зарабатывал около 80–100 тысяч рублей в месяц.

Например, под Новый год народ скупал всё подряд. Были хорошие и плохие месяцы. Но примерно через полгода администраторы сообществ просекли фишку — что могут зарабатывать на рекламе — да и другие люди на рынке поняли, что это неиспользованный канал.

Мы поняли: заниматься этим невыгодно, и от табличек и знаков перешли к металлическим открыткам. И цены стали космическими. На тот момент у нас был свой небольшой цех, который это всё печатал и производил.

Так выглядел сайт Олега и его друзей

То есть вместо того, чтобы заказывать таблички из США, вы взяли образцы и сами штамповали их где-нибудь в Подмосковье?

Открытки и таблички сразу начали делать в России. А мы никогда и не заказывали таблички в Штатах — только номерные знаки.

Два моих партнёра, которые учились в Бауманке, нашли аспиранта в университете, и он спроектировал специальный пресс. Сперва на контрактном производстве, но это было проблемно: нам нужно было заказывать большие партии.

И мы ещё дополнительно купили оборудование, чтобы переносить на металл изображения, и начали делать всё сами. Он вырезал из металла табличку нужной формы и загибал края.

Сколько потратили на покупку оборудования?

Оборудование обошлось нам около 300-400 тысяч. Я уже плохо помню. Себестоимость одной таблички выходила около 50-100 рублей, продавали за 200-900 рублей.

Для этого стали сотрудничать с разными цветочными и подарочными магазинами — вставали офлайн и продавали через них. Когда заниматься табличками стало менее выгодно, мы переключились на металлические открытки.

Этот бизнес оказался менее маржинальным, чем продажи табличек, но более трудоёмким.

Кто-то из магазинов пытался обмануть, постоянно нужно было следить за объёмом товара в разных точках, подвозить новый, забирать старый.

Я в тот момент уже перешёл на работу из «Яндекса» в ZeptoLab. К 2013 году мы поняли, что заниматься этим не очень весело, и у всех появились свои варианты, что делать дальше — мы какую-то часть оборудования продали, а какую-то оставили.

Один из сооснователей компании Анатолий Кондратцев, 2011-2012 год

От аналитика — к продакт-менеджеру

А как ты попал в компанию? Ты развивал проекты параллельно с работой в «Яндексе».

Сперва попал в интегратор, который работал со страховыми компаниями. Я решил устроиться на настоящую работу летом после третьего курса. Мне казалось логичным пойти работать по специализации. Я учился на кафедре исследований операций вычислительной математики и кибернетики в МГУ.

Мне дали проекты, которые никому не были нужны и висели тяжелым грузом. Но там было безумно скучно – я с трудом боролся со сном. Я пытался кого-то дергать по ним, но сам особо не понимал, что и зачем делаю.

Во время испытательного срока я подал заявку в «Яндекс», прошел собеседование и устроился младшим аналитиком в команду «Яндекс.Карт», к Максу Петрову.

Ты потом возглавил эту команду?

А после перешёл к Максу в ZeptoLab. Да, я работал вместе с Максом около двух лет, а потом он перешёл в ZeptoLab, а я через какое-то время занял его позицию.

AI, MSQRD и Facebook. Ты работал ещё в API. В чём именно заключался этот опыт? В какой из этих компаний ты получил самый ценный опыт как менеджер по продукту?

Думаю, каждая из них была правильным местом для меня в каждый из моментов моей профессиональной жизни. Не могу сказать, что в какой-то из компаний получил самый ценный опыт.

Когда я пришёл в «Яндекс», то умел делать сайты, но даже примерно не знал, как работает интернет-бизнес и как создаются продукты.

В ZeptoLab я, недавний выпускник, работал над продуктами и запускал игры, которые потом скачивали десятки миллионов людей.

AI я впервые целиком отвечал за рост и развитие всех составляющих продукта, который зарабатывал миллионы долларов. В API.

Но это был интересный опыт — увидеть, как это всё происходит изнутри. MSQRD был быстрым проектом — с запуска приложения до покупки прошло не так много времени.

Там я присоединился к команде Workplace ещё до публичного запуска продукта. В Facebook я увидел как изнутри функционирует технологический гигант, стоящий сотни миллиардов долларов. Это был тоже очень полезный опыт: мы запускали B2B продукт с нуля, который сейчас, наверное, уже стоит несколько миллиардов долларов.

Там я впервые прошел путь от идеи до успешного продукта. Поворотной точкой можно назвать Zeptolab. Речь про King of Thieves, о котором я уже рассказывал в блоге.

Это меняет мировоззрение. До этого казалось, что крутые продукты делает кто-то другой, а тут оказалось, что это под силу и мне.

Как ты присоединился к команде MSQRD?

У меня был знакомый коллега из «Яндекса», который знал Колю Давыдова, а он помогал MSQRD (Николай Давыдов — партнёр инвестиционной компании Gagarin Capital — vc.ru). Через друзей друзей.

Коля Давыдов, видимо, спрашивал друзей, и мой знакомый посоветовал меня и представил нас друг другу. В определённый момент MSQRD потребовалась помощь с аналитикой. Мы договорились, что я помогу им с этой частью.

И я мельком пересекался с [инвестором MSQRD] Юрой Гурским. Меня косвенно ребята знали, поэтому всё достаточно быстро получилось: с Женей Невгенем мы были знакомы со времён Zeptolab — студия была клиентом его сервиса для проведения A/B-тестов SplitMetrics.

Приведи пример сложной задачи, с которой ты столкнулся, как продакт-менеджер?

Это стандартное ощущение, которое преследует тебя в моменте. Всегда кажется, что сложная задача та, которую решаешь сейчас, потому что не знаешь, как её решать.

Когда ты оглядываешься назад и видишь результат, то постфактум начинаешь умно объяснять, что это было логично и какой ты молодец или не молодец.

Один из самых важных уроков я вынес, работая над игрой King of Thieves в Zeptolab — «Сакрального секретного знания не существует».

Когда-то давно я думал, что у руля успешных компаний и продуктов стоят особенные люди, что они обладают каким-то сакральным знанием, знают, что хорошо, а что плохо, что следует делать, а что нет.

Когда работаешь над продуктом, то ещё более отчетливо это видишь. Оказывается, никакого сакрального знания нет. Видишь, что заранее никто не знает, что сработает, а что нет, и корреляции точности предсказаний с занимаемой должностью здесь никакой нет.

«После» мнения людей достаточно забавно видоизменяются с учетом появившейся дополнительной информации.
«До» всегда есть те, кто за и те, кто против, причём все находят логичные доводы в пользу своей позиции.

Ты — последняя инстанция. Другой аспект отсутствия сакрального знания состоит в том, что никто тебе не подскажет, что правильно, а что нет, что сработает, а что нет. Если ты что-то упустил или о чем-то не подумал, то, скорее всего, никто больше об этом не подумает.

Из блога Олега Якубенкова

Чем, на твой взгляд, должен заниматься эталонный продакт-менеджер?

А дальше начинается конкретика — что именно делает компания, где есть проблемы, как их нужно решать и какими ресурсами. Это человек, который может глубоко разобраться в сути проблемы, а затем решить её с максимальным КПД, исходя из имеющихся в распоряжении ресурсов.

Кто тогда такие Junior Product Manager? Для меня продакт — это предприниматель на окладе или человек с неплохим опытом работы в ИТ. Какое различие между градациями? Откуда они берутся?

Я знаю одного хорошо поставщика таких специалистов — «Школа менеджеров Яндекса». Junior product manager — это продакты с небольшим опытом. Я знаю несколько историй выпускников «Школы», которые сейчас делают большие и важные проекты. Оттуда вышло много толковых ребят, которые приходили вообще без опыта.

Например, Костя Шубин: раньше он был операционным директором «Яндекс.Здоровья», а сейчас развивает свой проект — сервис для профессионального нетворкинга Random Coffee Bot.

А до этого работала над «Яндекс.Транспортом», а потом создала своё успешное мобильное приложение для борьбы с зависимостью от мобильного телефона (к сожалению, Apple его удалил после запуска своего приложения Screen Time). Или моя жена — она отвечает за весь продукт Badoo.

На самом деле очень много еще примеров, не буду всех перечислять. Также можно вспомнить Никиту Блинова — он развивает платформу для анализа поведения банковских клиентов Rubbles.

Чем более сложную и рискованную задачу ты можешь доверить человеку, тем выше его грейд. Есть разные продуктовые задачи с разными степенями сложности, риска и важности.

Сложная задача — нетривиальное понятие.

Если облажается Chief Product Officer, то это может привести к значительным рискам для всей компании. Если Junior Product Manager завалит задачу, то ничего страшного, скорее всего, не произойдёт.

Go Practice

Что ты хотел освоить, создавая «Симулятор» Go Practice? Мне понравилась твоя цитата: «Если я хочу что-то освоить, то придумываю небольшой проект под это».

Это немаленький проект: до момента запуска я работал над ним больше двух лет. Для учебного проекта «Симулятор» был бы слишком времязатратным.

Сперва друзья посоветовали издать записи из моего блога Go Practice в виде книги. Идея сделать симулятор продакт-менеджера формировалась постепенно.

Также ко мне стали часто обращаться с вопросами в личку — в статьях я делюсь опытом, но люди спотыкаются об огромное количество промежуточных задач, и в какой-то момент мне показалось, что я отвечаю на одни и те же вопросы.

Тогда я стал размышлять — как я сам учился применять данные для создания, развития и роста продуктов, и как вообще учатся люди. То есть мне они казались очевидными, а люди получали пользу.

И у меня появилась идея создать безопасную среду — где можно миновать скучные части (например, создание структуры событий или тестирование качества получаемых данных), и сразу перейти к интересному: получить опыт, решая реальные проблемы, с которыми сталкиваются продукт-менеджеры, но в «Симуляторе».

Каким был твой MVP?

Мы договорились, что я даю им материалы в «Google Документах» с заданиями, а они должны за неделю их решить. Я нашёл нескольких знакомых, которым было интересно освоить навыки. А потом мы созванивались и обсуждали, что они поняли, что у них получилось, а что нет.

Мы двигались постепенно, а я проверял, как разные люди воспринимают и понимают разные концепции. Я давал им дополнительные инструкции и разбивал сложные задания на части.

Например, я давал им задание построить прогноз аудитории сервиса на 90 дней вперёд. Главная проблема заключалась в том, что казавшиеся мне простыми вещи вызывали трудности у других людей.

Мы начинали разбирать, почему они решили сделать так, а не иначе. Через неделю они возвращались ко мне, но с какими-то странными результатами и подходами.

Подобный подход помогал мне взглянуть на задачи глазами других людей и адаптировать образовательную траекторию.

Они помогали тебе докручивать задания?

А когда после ошибки объясняешь им, что именно было не так, они запоминают и понимают лучше. Это было полезно, потому что я построил «Симулятор» таким образом, чтобы участники могли допустить максимальное количество ошибок, ведь они учатся именно в этот момент.

Это была самая ранняя версия. С другой стороны, я также на еженедельных созвонах оттачивал механику правильного объяснения и подведения к пониманию вещи. Чем дальше, тем больше она формализовалась, и появлялись конкретные задания и баллы, кейсы история и так далее.

Какой процент заданий из твоей практики?

Я не выдумывал их из головы. Почти все. Я перерабатывал и вспоминал прошлый опыт — либо то, что происходило на работе, и мне казалось, что это типичная ситуация, в которой можно допустить ошибку или на примере которой можно показать, как нужно делать.

Я такие ситуации записывал и постепенно накапливал контент.

Почему ты выбрал нарративный формат? Курс устроен в виде истории junior-продакта, который устраивается в компанию и движется по карьерной лестнице.

Её задача — максимально естественным путём поместить человека в ситуацию, в которой ему нужно принять решение. История выполняет очень конкретную функцию в продукте.

То есть задать контекст?

Обычно у заданий в большинстве образовательных курсов тоже есть контекст, но они настолько оторваны от жизни, что люди делают их, совершенно не понимая, где и как им применять знания и навыки. Да, именно.

А у меня была задача сделать историю максимально похожей на жизнь и добавить факторы, с которыми может столкнуться каждый продакт

Человек будет понимать, что сейчас надо не облажаться и принять правильное решение. Начиная с прессинга инвесторов и команды и заканчивая ограниченным бюджетом и временем. Всё как в жизни. А заодно будет понимать, что у него не всегда хватает информации, чтобы это решение принять.

Многие пользователи смеются, когда читают вводную часть. Чтобы создать историю, я использовал многие эпизоды из личного опыта. Поэтому не удивляйтесь, если узнаете кого-то из коллег. Там сказано: «Все события и персонажи в истории вымышленные, но имеют реальные прототипы. Говорить им об этом или нет — ваш личный выбор».

Кто эти люди? Ты писал, что над «Симулятором» работает четыре человека.

Давай про всех расскажу. Нас уже пять.

Он делал всю техническую составляющую «Симулятора». Во-первых, это мой партнёр Женя Жульков, с которым мы работали ещё в ZeptoLab.

И я понял, что не вывожу: у меня не было ни опыта, ни желания всем этим заниматься. Когда мы запускались, нас было двое, но в первую же неделю налетело огромное количество операционной работы (например, сделать кому-то договор, провести звонок, презентацию, выставить счет).

Она сразу подхватила все и сейчас она отвечает за всю российскую часть «Симулятора». Я сильно страдал и мучился, а потом обратился за помощью к своей знакомой Ксении Вязниковой.

Она написала Любе, что ей тоже хотелось бы пройти «Симулятор». Наташа Воробьёва училась в «Школе менеджеров Яндекса» вместе с моей женой Любой. По образованию она профессиональный переводчик, мы подумали и решили, — а почему бы не посотрудничать с ней и не сделать вместе английскую версию?

До этого она занималась образовательными проектами. У неё есть релевантный опыт — и продуктовый, и в сфере образовательных продуктов. Так и сформировалась наша команда — естественным путём. И мы начали работать.

Она сейчас работает вместе с Ксенией. Позже к нам еще присоединилась Аня Щербак.

Почему именно 34 900 рублей для базового аккаунта и 159 тысяч рублей за аккаунт с возможностью обращаться к тебе за консультациями? Когда ты запускал «Симулятор», как рассчитывал стоимость подписки?

А рассчитывал просто: когда «Симулятор» был почти готов, я предлагал воспользоваться им людям, которые приходили ко мне с вопросами. Сейчас другие цены. Называл разным людям разные цены и смотрел на реакцию.

Если человек сразу соглашается на цену, то это неправильная цена.

Если у вас ценный и востребованный продукт, рано или поздно согласятся на вашу цену. Вот так я и получил стоимость продукта — она должна быть чуть выше, чем люди готовы заплатить сходу.

Естественный путь поиска правильной цены — экспериментальный.

А сейчас сколько стоит курс?

37 900 рублей.

Что получает пользователь за эти деньги? И в чём ценность продукта?

Ценность продукта для разных людей в разном — у кого-то задача структурировать знания, кто-то хочет попасть в профессию, кто-то хочет сформировать культуру в команде.

Если их совершать в реальном мире, то получится на порядки дороже. Но во всех случаях это способ совершить типовые ошибки и научиться на них за лимитированное количество денег.

Второй тариф на 159 тысяч рублей остался без изменений?

Мы эту цену сильно подняли в самом начале, потому что нашлось слишком большое количество людей, которые были готовы её заплатить.

Более того, мне это было не очень интересно. Я обнаружил, что у меня совершенно не хватает времени, чтобы лично общаться с людьми.

Но из-за того, что люди стали без вопросов её платить, мы сходу её подняли. И изначально тариф задумывался как якорь, относительно которого первая цена выглядела бы ниже и привлекательнее. Это должны быть реально сильно мотивированные люди. Сейчас она ещё выше, чтобы максимально сократить число тех, кто на это готов пойти — 259 тысяч рублей.

Сколько стоит обучение группы из пяти сотрудников? У вас также есть тариф для компаний.

Они относительно небольшие. Мы даём скидки на группы от восьми человек.

Какая сейчас месячная выручка от «Симулятора»?

Мы не раскрываем финансовые показатели.

Весной 2019 года ты говорил, что месячная аудитория — 1200 человек. Окей, поговорим о метриках. Как изменились эти цифры сейчас? Всего пользователей — 2777 человек.

Общее количество зарегистрированных пользователей — более 3500 человек. Если брать прошлый месяц и русскую версию, то число активных пользователей — 1350 человек.

Раньше основным каналом были рекомендации, и вы не тратились на привлечение пользователей. Сколько стоит привлечение нового пользователя?

Надо понимать, что «сарафан» «сарафану» рознь. Сейчас так же. Люди приходят из разных источников, в том числе из поиска, с vc.ru и так далее. У меня есть блог, на котором есть постоянный трафик. Это одна воронка привлечения.

Это ещё один канал, через который идут привлечение или ретаргетинг тех, кто уже слышал про «Симулятор». Другой источник — когда люди проходят обучение, многие из них делятся сертификатом и впечатлениями в соцсетях. Теперь у них есть дополнительная мотивация пройти обучение.

Многие компании отправили к нам учиться одну группу сотрудников, а потом увидели результат и отправили другую. Третий канал — корпоративный.

Мы над ними работаем, нельзя сказать, что всё функционирует само по себе, а мы просто сидим и ничего не делаем. Для привлечения аудитории существует много разных механизмов. Но так или иначе это всё органика.

Мы также покупаем трафик, но это лишь один из каналов, не самый большой.

Какой процент пользователей доходит до конца обучения?

Если взять тех, кто начал в момент запуска (весной 2018 года — vc.ru), то в той когорте доля дошедших до конца перевалила за 50%. Здесь важно понять, что этот процент долго растёт.

Эта цифра продолжает расти на несколько процентных пунктов каждый месяц. На девятый месяц 49% пользователей заканчивают «Симулятор».

На странице курса сказано, что его можно пройти за полтора месяца, если заниматься по часу в день. А почему так?

Кто-то, наоборот, проходит главу и применяет знания на практике, а потом возвращается и проходит следующую главу. Кто-то проходит «Симулятор» за две-три недели, проводя в нём всё свободное время. В среднем на прохождение уходит около 50–60 часов.

«Симулятор» — это открытый мир, который даёт направление, а разные люди взаимодействуют с ним по-разному, в зависимости от своих целей и задач.

Сейчас есть такой популярный кейс, когда в компаниях еженедельно собирается группа людей, проходящих «Симулятор», и на этой встрече они обсуждают, что узнали, делятся впечатлениями и обсуждают, как знания можно применить в их проектах.

Он задаёт определённый ритм прохождения. Изначально такой формат придумали ребята из «ВКонтакте», а теперь мы рекомендуем его всем остальным компаниям.

Нет спроса или характер управления продуктами в России отличается от западного? Почему в России мало курсов по теме продакт-менеджмента?

Это сарказм?

На слуху только Go Practice и школы от «Яндекса» и Mail.ru Group.

Их очень много — у вас недавно выходила подборка из 11 курсов. Это то, что на слуху. Там количество подобных образовательных программ достаточно ограничено. Я думаю, этого много, значительно больше, чем на Западе.

С чем это связано?

Может, меньше спрос или более старая профессия, которая проросла естественным образом в образовательные институты. Скоро мы будем запускать английскую версию «Симулятора» и выясним. Сложно сказать.

Ты планировал представить её к началу лета. Насчёт английской версии. Что-то пошло не так?

К началу лета она была готова. Всё зависит от того, что называть «представить». Мы потихоньку экспериментируем и прорабатываем это направление. Более того, она сейчас функционирует и продаётся.

Условия, в которых мы его запускаем на англоязычных рынках, сильно отличаются от тех, что были на российском рынке. Сам факт готовности продукта ни о чём не говорит.

Нет предела совершенству в плане доведения контента до ума. Мы сейчас делаем большую работу — выстраиваем отношения с правильными людьми — лидерами мнений, сообществами. В начале лета мы начали финальный тест, где достаточно значимая группа людей начала проходить англоязычную версию «Симулятора».

Потихоньку будем готовиться к большему запуску, а заодно рассказывать англоязычным пользователям, что это за «Симулятор» такой и с чем его едят. И сейчас мы выцепляем все неточности и несоответствия.

В России тебе очень помогли блог, собравший лояльную и «подогретую» аудиторию, а также известность в сообществе продакт-менеджеров. Ты писал: «Нам предстоит искать каналы роста на незнакомом рынке, где нас никто не знает и всё надо будет строить с нуля». Как ты думаешь, какие каналы «выстрелят» на Западе?

Но это будет очень долго, а время — деньги. Никто не мешает воспроизвести российский путь на Западе. Но в любом случае я считаю, что это правильный вектор, в который надо инвестировать.

Например, там уже есть авторы тематических блогов со своей аудиторией. Но, как ты понимаешь, на Западе можно искать и другие методы роста. Это одна из вещей, над которыми мы работаем. Вопрос в том, как их заинтересовать.

Однако он возникает, когда люди заканчивают прохождение, спустя 60 часов чистого времени после начала. Когда люди действительно ощущают ценность продукта, они начинают о нём рассказать, потому что он уникален и вызывает вау-эффект.

Поэтому мы будем потихоньку раскачивать рынок и пробовать разные вещи. Получается достаточно длинный цикл.

В чём заключается поддержка? На сайте «Симулятора» указано, что он разрабатывается при поддержке Joom.

Например, наша команда сидит в офисе Joom. Много разной поддержки. Кроме того, поддержка на уровне стратегии — куда двигаться и что делать. А ещё — юридическая составляющая.

Как ты разделяешь работу в Joom и Go Practice?

Я практически не касаюсь операционной составляющей, а фокусируюсь на самом продукте, его образовательной составляющей, контенте, определении вектора движения. Важно понимать, что над Go Practice работает команда людей.

Это не мешает тебе развивать Go Practice? Зачем тебе работать по найму?

Go Practice — образовательный продукт, где я делюсь знаниями , основанными на практике и моей экспертизе. Это неоднозначный вопрос. Если я перестану развиваться с индустрией, пробовать новые вещи, решать новые задачи, то и Go Practice начнет устаревать, постепенно становясь нерелевантным.

«Симулятор» продолжает жить — ему помогает опыт, который я получаю, работая над новыми проектами. С определённой регулярностью я переделываю контент, меняю данные и добавляю новые мысли. Хотя со стороны может казаться, что продукт не меняется и остаётся таким же, — это не так.

#продактменеджмент

Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть