Главная » Hi-Tech » Сознание машин: что изменится, когда роботы научатся управлять своими эмоциями

Сознание машин: что изменится, когда роботы научатся управлять своими эмоциями

Отрывок из книги изобретателя Рэймонда Курцвейла «Эволюция разума» о том, чем определяется сознание.

В закладки

Поделиться

Фото: Tiana Feng

Разум — это просто то, что делает мозг.

Марвин Минский

из книги «Общество разума», 1986 год

При конструировании разумных машин не следует удивляться, если они окажутся столь же непоследовательными и упрямыми, как и люди, в вопросах разума, сознания, свободы воли и так далее.

Марвин Минский

Подлинная история вашего сознания начинается с первой лжи. Кто обладает сознанием?

Иосиф Бродский

Страдание — единственная причина сознания.

Фёдор Достоевский

Есть растения, которые питаются органической пищей при помощи своих цветов: когда муха садится на цветок, лепестки закрываются и удерживают её, пока растение не всосёт насекомое в себя; но цветок закрывается только тогда, когда в него попадает что-то пригодное для еды; капля дождя или кусок веточки не привлекают его внимания.

Если это отсутствие сознания, то в чём же заключается сознание? Удивительно, что столь несознательное существо с таким вниманием преследует свои интересы.

Сэмюэл Батлер

из высказывания 1871 года

Однако в таком ракурсе мы сами оставались вне поля зрения. До сих пор мы рассматривали мозг как некую систему, способную осуществлять функции определённой сложности. Как объективный взгляд на мозг, которого мы придерживались до сих пор, связан с нашими ощущениями, с нашим существом, обладающим некоторым опытом? Кажется, что мы живём в нашем мозге, что наша жизнь субъективна.

Суть в том, что люди часто не понимают точного смысла этого термина. Британский философ Колин Макгинн (родился в 1950 году) пишет, что «сознание может довести даже самого утончённого мыслителя до бессвязного бормотания».

Я предпочитаю определять сознание как способность думать о своём мыслительном процессе. Многие наблюдатели рассматривают сознание в качестве формы проявления личности, например способности обдумывать собственные мысли и объяснять их. Казалось бы, мы в состоянии оценить эту способность и применить этот тест для того, чтобы отличать сознательное от несознательного.

Сознателен ли новорождённый ребёнок? Однако выясняется, что применить этот подход достаточно сложно. Они не могут описать свой мыслительный процесс. Сознательна ли собака? Некоторые люди полагают, что младенцы и собаки не являются сознательными существами именно по той причине, что не могут объясниться.

В определённом режиме он может объяснить, каким образом он пришёл к тому или иному ответу. А что можно сказать о компьютере по имени Ватсон (IBM Watson — суперкомпьютер фирмы IBM)? Поскольку у Ватсона есть модель собственного мышления, выходит, он является сознательным существом, а младенцы и собаки — нет?

Одна точка зрения заключается в том, что философия занимается вопросами, для которых ещё не выработан научный метод изучения. Прежде чем глубже изучить этот вопрос, важно рассмотреть один его важный аспект: что говорит нам на эту тему наука и что остаётся в ведении философии?

В вопросах, касающихся сознания, такая точка зрения весьма популярна. Если это так, то по мере прогресса науки, достаточного для разрешения определённого круга вопросов, философы переключаются на другие проблемы, пока наука не доберётся и до них. В том числе она относится к вопросу о том, кто и что обладает сознанием.

Важно признать, что сознание — это биологический процесс, как пищеварение, лактация, фотосинтез или митоз. Мы знаем, что мозг формирует сознание при помощи специфических биологических механизмов. Мозг — это машина, точнее, биологическая машина, но всё же машина.

Так что на первом этапе нужно понять, как действует мозг, а затем создать искусственную машину, обладающую столь же эффективным механизмом формирования сознания.

Джон Серль

философ

Люди часто удивляются, прочтя это высказывание, поскольку считают, что Серль трепетно защищает тайну сознания от таких редукционистов, как Рэй Курцвейл.

Иногда ёмкое выражение вбирает в себя всю суть какого-либо направления мысли, так что оно становится эмблематичным (как выражение Ханны Арендт «банальность зла»). Австралийский философ Дэвид Чалмерс (родился в 1966 году) придумал термин «трудная проблема сознания» для отражения сложностей, возникающих при попытках точно сформулировать эту неясную концепцию. Знаменитое выражение Чалмерса тоже прекрасно справляется с этой задачей.

Это концепция метакогнитивности (осмысление собственного мышления). При обсуждении проблем сознания легко соскользнуть на рассмотрение тех наблюдаемых и измеряемых атрибутов, которые мы связываем с сознанием, но при этом теряется сама суть идеи. Другие наблюдатели объединяют сознание и эмоциональный или моральный интеллект.

Но и тут, опять же, наша способность выражать любовь, шутить или быть сексуально привлекательным — просто проявления нашей натуры, возможно, впечатляющие и разумные, но именно те, что можно наблюдать и измерить (даже если способы их оценки неочевидны).

Конечно, эту проблему неправильно назвать «лёгкой»; она относится к числу самых сложных и важных научных вопросов современности. Понимание того, как мозг выполняет эти функции и что в нём в это время происходит, относится, в терминологии Чалмерса, к разряду «лёгких» проблем сознания. Однако «трудная» проблема Чалмерса настолько трудна, что её практически невозможно сформулировать.

«Зомби» из этого эксперимента действует абсолютно так же, как человек, но только не имеет субъективного опыта, то есть является существом несознательным. Чтобы продемонстрировать это разграничение, Чалмерс использует мысленный эксперимент с участием «зомби».

Представьте себе, что вы на вечеринке, где присутствуют и зомби, и «нормальные» люди. Чалмерс утверждает, что раз мы в состоянии выдумать зомби, то по крайней мере логически их существование возможно. Возможно, вы даже бывали на такой вечеринке. Как вы их различите?

Они полагают, что зомби проявят отсутствие субъективного опыта, так как затруднятся ответить на некоторые эмоциональные вопросы. Многие люди считают, что следовало бы расспросить «испытуемых» об их эмоциональных реакциях на события или идеи.

В эксперименте мы можем встретить неэмоционального человека (подобный эмоциональный дефицит, например, бывает у людей с некоторыми формами аутизма), аватара или робота, не обладающего человеческими эмоциями, но они не зомби. Однако ответы такого рода просто не учитывают допущений мысленного эксперимента.

Проблема в том, что идентифицировать зомби нам не удастся, поскольку по определению в его поведении не проявляются никакие признаки его натуры. Вспомним: в соответствии с определением Чалмерса, зомби совершенно нормально отвечает на вопросы и способен эмоционально реагировать, у него нет только субъективного опыта. Так что же это за разграничение без различий?

Одна возможность — это вариант дуализма, в рамках которого сознание существует в физическом мире не само по себе, а скорее как отдельная онтологическая реальность. Чалмерс не пытается ответить на трудный вопрос, но предоставляет несколько возможностей.

Поскольку мозг — закрытая система, мы можем полностью объяснить действия человека, включая его мысли, через происходящие в мозге процессы. В соответствии с этой формулировкой суть личности определяется процессами в головном мозге этой личности. В рамках этой концепции разум (то есть сознательное свойство мозга) не способен влиять на мозг. Тогда получается, что сознание относится к другому миру или отделено от физического мира.

Эта идея, которую часто называют панпротопсихизмом, подразумевает, что все физические системы обладают сознанием, хотя человек более сознателен, чем, скажем, электрический выключатель. Другая рассмотренная Чалмерсом возможность логически не противоречит описанному выше варианту дуализма. Я, безусловно, согласен с тем, что у человеческого мозга есть гораздо больше тем для осознания, чем у выключателя.

С этой точки зрения собака тоже обладает сознанием, хотя и меньшим, чем человек. Моё собственное мнение, которое, возможно, совпадает с неким течением в рамках панпротопсихизма, заключается в том, что сознание — это свойство, возникающее на уровне сложных физических систем. И у муравья есть некий уровень сознания, но гораздо более низкий, чем у собаки.

Так мы приходим к выводу, что компьютер, успешно моделирующий сложный человеческий разум, должен обладать таким же сознанием, что и сам человек. С другой стороны, можно считать, что колония муравьёв обладает более высоким уровнем сознания, чем один муравей: большая группа муравьёв, безусловно, более разумна, чем один муравей.

Что такое квалиа? Ещё один путь определения сознания заключается в том, чтобы охарактеризовать его через понятие «квалиа». Однако эта формулировка не позволяет нам продвинуться вперёд. В соответствии с одним определением, это «осознанный опыт».

Один нейробиолог полностью лишён способности различать цвета. Давайте проведём такой мысленный эксперимент. Это не дальтонизм, при котором человек не различает оттенки, скажем, красного и зелёного (как я).

(В крайней версии такого сценария человек вырос в чёрно-белом мире и никогда не видел никаких цветов. Это такое состояние, когда человек живёт в полностью чёрно-белом мире. Короче говоря, в его мире цвета отсутствуют.)

Он знает о цвете больше, чем обычно знают люди. Однако этот человек активно изучал физические основы цвета и знает, что красный свет — это свет с длиной волны 700 нм, а также ему известна суть неврологических процессов в мозге человека, способного нормально воспринимать цвета. Если бы вы захотели объяснить этому человеку, что же такое на самом деле «красный цвет», как бы вы поступили?

Возможно, вы прочли бы фрагмент из стихотворения «Красный» нигерийского поэта Олусейи Олусеуна:

Красный — цвет крови
символ жизни
Красный — цвет опасности
символ смерти

Красный — цвет роз
символ красоты
Красный — цвет любовников
символ слияния

Красный — цвет томатов
символ здоровья
Красный — цвет огня
символ желания

(«Да, я люблю красный цвет, он столь горяч и горд, столь опасно прекрасен…») И если этот человек захочет, он в принципе может убедить других людей в том, что у него есть личный опыт, связанный с красным цветом, но никакие в мире стихи не помогут ему этот опыт пережить. Это действительно может помочь человеку представить себе, с чем ассоциируется красный цвет у других людей, и даже позволит поддержать беседу о цветах.

Вам опять придётся прибегать к стихам, но это не поможет обзавестись личным опытом. Аналогичным образом: как вы объясните человеку, никогда не касавшемуся воды, что испытывает ныряльщик? Именно этот опыт мы и называем словом квалиа.

Но откуда мне знать, не испытываете ли вы при виде красного цвета то же самое, что я испытываю при виде синего? Многие из тех, кто читает мою книгу, по собственному опыту знают, что такое красный цвет. Может быть, я при этом испытываю то, что вы испытываете, когда смотрите на синий, просто мы оба выучили, что этот цвет называется красным. Мы оба смотрим на красный предмет и утверждаем, что он красный, но это не ответ на вопрос.

На самом деле слепые от рождения люди много читают о цветах, поскольку о цветах часто пишут, и поэтому у них есть некоторый собственный опыт, связанный с цветами. Мы опять можем прибегнуть к помощи стихов, но они лишь отражают ассоциации людей с тем или иным цветом и ничего не говорят о реальной природе квалиа.

Это тот же вопрос, что и вопрос о человеке, живущем в чёрно-белом мире. Как сравнить их опыт «красного цвета» с опытом зрячего человека? Удивительно, что столь распространённые в нашей жизни явления настолько сложны, что даже невозможно утверждать, что мы имеем один и тот же чувственный опыт (квалиа).

Однако это определение тоже ведёт в тупик, как и наши попытки дать определение сознания, поскольку слова и выражения «ощущение», «личный опыт» и «сознание» являются синонимами. Другое определение квалиа — субъективный опыт.

Что есть сознание и что есть квалиа — фундаментальные, возможно, последние вопросы философии (хотя есть ещё более важный вопрос, связанный с определением личности, мы поговорим об этом в заключительном разделе главы).

Он звучит так: кто или что обладает сознанием? Возвращаясь к теме сознания, постараемся точнее сформулировать волнующий нас вопрос. Мы также можем сказать, что разум обладает свободой воли и идентифицирует себя. В заглавии книги я использовал слово «разум», а не слово «мозг», поскольку разум — свойство сознательного мозга.

Я имею в виду, что эти вопросы не могут быть разрешены исключительно научными методами. Утверждение, что эти вопросы относятся к разряду философских вопросов, не совсем очевидно. Другими словами, нет таких фальсифицируемых экспериментов, которые могли бы ответить на эти вопросы — без привлечения философских приёмов.

Американский философ Дэн Деннет (родился в 1942 году) был бы более податлив, но, возможно, захотел бы установить, содержит ли система модель самой себя и своих возможностей. Если бы мы построили детектор сознания, Серль обязательно пожелал бы убедиться, что он испускает биологические нейромедиаторы. Эта точка зрения ближе к моей, но в своей основе по-прежнему является философской.

Американский учёный, философ и анестезиолог Стюарт Хамерофф (родился в 1947 году) писал, что «филаменты цитоскелета — это корни сознания». Регулярно возникает идея связать сознание с каким-то измеряемым физическим параметром; Серль называет это «механизмом стимуляции сознания».

Книги и статьи Хамероффа на эту тему содержат подробные описания и уравнения, объясняющие возможную роль микротрубочек в информационных процессах в клетке. Речь идёт об имеющихся во всех клетках (в том числе и в нейронах) тонких нитях, называемых микротрубочками, которые обеспечивают структурную целостность клетки и играют важную роль в её делении.

Но чтобы перейти от микротрубочек к сознанию, нужно сделать очень смелый шаг, не менее смелый, чем религиозная идея о том, что высшее существо наградило сознанием (иногда именуемым душой) некоторых существ (главным образом человека).

Однако это наблюдение нельзя считать исчерпывающим доказательством, учитывая значительное количество процессов, которые останавливаются в этих условиях. Идея Хамероффа подтверждается одним доказательством, заключающимся в том, что неврологические процессы, которые могли бы поддерживать эти клеточные перестройки, прекращаются под действием наркоза.

Нам известно только, что, проснувшись после наркоза, люди ничего не помнят. Мы даже не знаем точно, обладает ли сознанием находящийся под наркозом человек. Такие случаи «бодрствования под наркозом» в США отмечаются примерно 40 тысяч раз в год. Однако даже это не совсем верно, поскольку некоторые люди достаточно отчётливо помнят какие-то события, происходившие, пока они были под наркозом, например разговоры врачей.

Как я уже писал, если я пытаюсь вспомнить прошедший день во всех подробностях, я нахожу множество чувственных ощущений, но помню лишь некоторые вызвавшие их события. Но речь не об этом, сознание и память — совершенно не одно и то же. Это очень хороший вопрос, и ответ на него совсем не очевиден. Означает ли это, что большую часть дня я был без сознания?

Суть его рассуждений мне не совсем ясна, но в целом сводится к тому, что, поскольку сознание является загадочным феноменом и квантовые явления тоже загадочны, между ними должна существовать какая-то связь. Английский физик и математик Роджер Пенроуз (родился в 1931 году) делает другой смелый шаг для объяснения происхождения сознания, но тоже связанный с микротрубочками, в этом случае как с носителями некоторых квантовых свойств.

Тьюринг утверждал (мы подробно обсуждали это в восьмой главе), что существуют алгоритмические задачи, которые можно сформулировать, но нельзя решить с помощью машины Тьюринга. Пенроуз начал свои исследования с изучения теоремы Тьюринга о неразрешимых задачах и теоремы Гёделя о неполноте.

Теорема Гёделя о неполноте приводит к тому же результату в приложении к формальной арифметике. Учитывая универсальность вычислительных способностей машины Тьюринга, приходится заключить, что эти «неразрешимые задачи» не под силу никакой машине.

Его мотивация, по крайней мере отчасти, заключается в том, чтобы поставить человека выше машины. Пенроуз же утверждает, что человеческий мозг способен решить эти неразрешимые задачи, то есть может делать вещи, которые такие детерминистские машины, как компьютеры, делать не в состоянии. Однако его главный тезис — о том, что человек может решить неразрешимые задачи Тьюринга и Гёделя, — просто-напросто неверен.

Одна из таких неразрешимых задач, известная как задача про усердного бобра (Busy Beaver), заключается в следующем: нужно найти максимальное число единиц, которое машина Тьюринга с определённым числом состояний (n) может записать на своей ленте.

Ответить на этот вопрос нельзя, поскольку при попытке моделирования всех этих машин наш симулятор зациклится при попытке симулировать машину, которая уже зациклилась. Для ответа на вопрос нужно создать все возможные машины Тьюринга с n-состояниями (это конечное число, если значение n — конечное число) и определить максимальное число единиц, которые эти машины печатают на своей ленте, за исключением зациклившихся машин Тьюринга.

Справляются с задачей и математики, но компьютеры решают задачу для гораздо большего числа n, чем не вооружённые вычислительной машиной люди. Тем не менее компьютеры решают эту задачу для некоторых значений n. Вообще обычно компьютеры лучше людей решают неразрешимые задачи Тьюринга и Гёделя.

В соответствии с этой точкой зрения, квантовые явления в нейронах по какой-то причине доступны не компьютерам, а только человеческому мозгу. Пенроуз связал эти «трансцендентные способности» человеческого мозга с квантовыми вычислениями, которые, с его точки зрения, там происходят.

Человеческие мыслительные возможности удовлетворительно объясняются классическими вычислительными методами, и в любом случае ничто не мешает нам применять квантовые вычисления в компьютерах. На самом деле многие электронные устройства используют квантовые явления (транзисторы применяют квантовое явление туннельного эффекта), а вот квантовые явления в головном мозге пока никто не обнаружил.

Хамерофф и Пенроуз объединили свои усилия, когда критики заявили, что мозг — это не то место, где могут производиться квантовые вычисления. Однако ни одну из этих задач Пенроуз перед собой не ставил.

Таким образом, тезис Хамероффа—Пенроуза заключается в том, что микротрубочки нейронов совершают квантовые вычисления, что и является основой сознания. Пенроуз нашёл в нейронах подходящий элемент для осуществления квантовых вычислений — те самые микротрубочки, в которых, по мнению Хамероффа, происходит обработка информации.

Этот тезис подвергся критике, например со стороны шведско-американского физика и космолога Макса Тегмарка (родился в 1967 году), который определил, что квантовые явления в микротрубочках могут продолжаться лишь 10–13 секунд, что слишком мало и для того, чтобы произвести сколько-нибудь значимые вычисления, и для того, чтобы как-то повлиять на процессы в нейронах.

Существует ряд задач, для решения которых квантовые вычисления имеют преимущества перед классическими методами, например для дешифровки кодов путём факторизации больших чисел.

Это подтверждает, что мозг не имеет способностей к квантовым вычислениям. Однако известно, что человеческий мозг плохо справляется с такими задачами и не может соперничать даже с обычными компьютерными вычислениями. Более того, если бы даже возможность квантовых вычислений в головном мозге существовала, она вовсе не обязательно имела бы отношение к сознанию.

Ты должен верить

Как благороден разумом! Что за мастерское создание — человек! Как точен и чудесен в действии! Как беспределен в своих способностях, обличьях и движениях! Как он похож на некоего бога! Как он похож на ангела глубоким постижением! Венец всего живущего! Краса вселенной! А что для меня эта квинтэссенция праха?

Уильям Шекспир

«Гамлет», перевод Михаила Лозинского

Когда дело касается вопросов сознания, руководящий принцип звучит так: «Ты должен верить». На самом деле все подобные теории требуют сделать некий смелый шаг, некий «скачок веры». Иначе по утрам мы не могли бы встать с постели. Таким образом, чтобы ответить на вопросы, кто и что обладает сознанием и что означает для нас собственное сознание, каждый из нас должен сделать этот шаг. Однако следует быть честным в отношении того, что для каждого из нас подразумевает этот шаг.

Личные философские представления любого человека о природе и источнике сознания определяют разногласия между людьми по таким вопросам, как права животных или допустимость абортов, и в будущем вызовут ещё более серьёзные разногласия по вопросу о правах машин. А для каждого человека это особый шаг, хотя может показаться, что это не так.

Машины овладеют самым разнообразным эмоциональным опытом, смогут заставлять нас смеяться и плакать и будут чрезвычайно недовольны, если мы станем утверждать, что они не обладают сознанием. По моему мнению, когда машины смогут обсуждать с людьми вопросы субъективного опыта, люди согласятся с тем, что машины обладают сознанием. (Они будут очень умными, и нам не захочется, чтобы это произошло.)

Для меня смелый шаг заключается в том, чтобы признать, что, когда машины смогут убеждать нас в разговоре в наличии у них субъективного опыта, они на самом деле будут сознательными. В итоге нам придётся прийти к выводу, что они сознательны. Представьте, что в будущем вы встретите существо (робота или аватара), эмоциональные реакции которого абсолютно естественны. Я пришёл к этому выводу в результате следующего мысленного эксперимента.

Оно убедительно рассказывает о своих страхах и желаниях. Оно убедительно смеётся над вашими шутками и само заставляет вас смеяться и плакать (не от физической боли). Оно действительно похоже на человека. И во всех своих проявлениях кажется совершенно сознательным. Сможете ли вы воспринимать это существо как сознательную личность?

А условия таковы, что такое существо совершенно убедительно. Если вы скажете, что с большой вероятностью сумеете найти путь выявить небиологическую природу этого существа, значит, вы не учитываете условий этого эксперимента. Учитывая условие, если бы это существо, как человек, испытывало страх, когда ему угрожают, думаю, вы сопереживали бы ему так же, как если бы речь шла о живом человеке.

И вновь ключевым словом здесь является слово «убедительно». Лично для меня это так, и я думаю, что все люди, по крайней мере большинство, согласятся со мной — вне зависимости от того, какой точки зрения они сегодня придерживаются в философских спорах.

Лично я считаю, что такие существа начнут появляться в 2029 году, а в 2030-х годах станут обычным делом. Понятно, что существуют разногласия по поводу того, когда мы встретим подобных существ и встретим ли вообще. Но вне зависимости от того, когда это произойдёт, я думаю, что в итоге мы начнём относиться к ним как к сознательным существам.

Посмотрите, как мы относимся к таким героям в книгах и в кино: R2D2 в «Звёздных войнах», Дэвид и Тедди в «Искусственном разуме», Дейта в телевизионном сериале «Звёздный путь: следующее поколение», Джонни 5 в «Коротком замыкании», Валли в одноимённом мультфильме, добрый терминатор Т-800 в «Терминаторе-2», репликант Рейчел (которая даже не знает, что она не человек) в «Бегущем по лезвию», Бамблби в фильмах и мультфильмах о трансформерах и Сонни в фильме «Я, робот».

Мы воспринимаем их как обладающих сознанием, как воспринимали бы на их месте живых людей. Мы симпатизируем этим героям, хотя и знаем, что это небиологические существа. Если мы сегодня так относимся к вымышленным небиологическим существам, то как же мы будем воспринимать реальных разумных существ, которым не посчастливилось возникнуть из биологического субстрата? Мы сочувствуем им и переживаем, когда они попадают в трудные ситуации.

И если вы согласны сделать этот шаг и признать, что небиологические существа, убедительно доказывающие свой эмоциональный опыт, действительно обладают сознанием, то это означает следующее: сознание является свойством всего существа в целом, а не того субстрата, из которого оно состоит.

Понятно, что мы не можем задать существу вопрос: «У тебя есть сознание?» Если же мы заглянем в его «голову» (биологическую или какую-то другую), нам нужно будет принять философское решение: что же именно мы там ищем? Существует концептуальный провал между наукой, требующей объективных измерений и соответствующих выводов, и сознанием, являющимся синонимом субъективного опыта.

По этой причине некоторые наблюдатели переходят к вопросу, есть ли вообще у сознания какое-либо реальное основание? Таким образом, вопрос о наличии сознания у того или иного существа не является научным. Она признаёт существование мемы (идеи) сознания. Английский писатель и философ Сьюзен Блэкмор говорит о «великой иллюзии сознания».

Но остаётся неясным, связана ли эта идея с чем-то реальным. Другими словами, сознание, безусловно, существует как идея, и многие структуры новой коры имеют дело с этой идеей, не говоря уже о том, сколько об этой идее сказано и написано. Цель Блэкмор состоит не в том, чтобы опровергнуть существование сознания, а скорее в том, чтобы сформулировать проблемы, с которыми мы сталкиваемся при попытках определить суть этого понятия.

Британский психолог и писатель Стюарт Сазерленд в «Международном словаре по психологии» пишет следующее: «Сознание — удивительный, но неуловимый феномен; невозможно сказать, что это такое, в чём его функция или почему оно появилось».

Идея сознания лежит в основе нашей морали, а наше законодательство тесно связано с нашими моральными нормами. Однако не стоит воспринимать этот вопрос как пустую философскую болтовню, которая, кстати сказать, началась две тысячи лет назад — с «Диалогов» Платона. Если один человек лишает другого человека сознания (как при убийстве), мы считаем это действие аморальным и, за редкими исключениями, преступным.

В частности, мы разрешаем полицейским или военным убивать сознательных людей, чтобы защитить превосходящих по численности других сознательных людей. Однако исключения эти тоже связаны с сознанием. Возможность различных исключений можно обсуждать, но суть от этого не меняется.

Если я разрушу то, что принадлежит мне, возможно, это допустимо. Насилие над человеком и причинение страданий также обычно рассматриваются как аморальное и незаконное поведение. Если я без вашего разрешения разрушу то, что принадлежит вам, это, скорее всего, недопустимо, но не потому, что пострадало ваше имущество, а потому, что пострадали вы как владелец.

В частности, существуют законы, запрещающие жестокое обращение с животными. Но если в моей собственности находится сознательное существо, например животное, я как собственник этого животного не имею морального или юридического права делать с ним всё, что захочу.

Потому этот вопрос — не просто тема для интеллектуальной беседы, что видно, например, из горячей дискуссии по поводу правомерности абортов. Поскольку наша законодательная система и моральные нормы основаны на защите сознательных существ и предотвращении их страданий, для принятия ответственных решений мы должны знать ответ на вопрос, кто же обладает сознанием.

Поэтому вопрос заключается в том, в какой момент зародыш приобретает сознание. Замечу, что вопрос об абортах выходит за рамки темы сознания, поскольку противники абортов утверждают, что сам тот факт, что эмбрион в итоге станет сознательной личностью, является достаточным основанием для его защиты (то же относится и к людям, находящимся в коме).

Если рассмотреть ту же тему абортов, мы заметим, что многие люди видят различие между приёмом противозачаточных таблеток, предотвращающих имплантацию оплодотворённой яйцеклетки в матке в первые дни беременности, и абортом на более поздних сроках. Понимание сути сознания часто влияет на нашу реакцию в сложных вопросах.

Трудно предполагать, что эмбрион в возрасте нескольких дней сознателен, если только не придерживаться позиции панпротопсихизма, но даже при такой точке зрения уровень сознания подобного эмбриона ниже, чем у самых примитивных животных. Это различие связано с тем, что, с некоторой вероятностью, эмбрион на более поздних сроках беременности уже обладает сознанием.

Аналогичным образом, мы совершенно по-разному относимся к проблеме жестокого обращения с высшими приматами по сравнению, например, с насекомыми.

Сегодня мало кто беспокоится по поводу страданий, причиняемых нами компьютерным программам (зато мы часто жалуемся на муки, которые компьютерные программы доставляют нам), но если в будущем компьютерное обеспечение получит интеллектуальные, эмоциональные и моральные качества человека, на этом месте возникнет проблема.

Обратите внимание, что определение описывает иной круг существ, чем те, которые владеют человеческой речью и способны пройти тест Тьюринга. Таким образом, моя позиция следующая: я считаю, что небиологические существа с абсолютно убедительными эмоциональными реакциями обладают сознанием, и предсказываю, что в будущем общество в целом сочтёт их сознательными.

Но под моё определение попадают и те существа, которые проявляют человеческие эмоциональные реакции, но не способны пройти тест Тьюринга, например маленькие дети. Эти существа должны в достаточной степени быть похожими на человека, так что они подходят под моё определение, и общество, я думаю, со мной согласится.

Хотя бы для меня самого и тех, кто согласен вместе со мной сделать этот смелый шаг? Решает ли это философский вопрос о том, кто обладает сознанием? Мы рассмотрели лишь один частный случай, касающийся существ, обладающих человеческими реакциями. Ответ: не совсем.

Даже если эти существа из будущего, которых мы обсуждаем, имеют небиологическую природу, мы рассматриваем их способность убедительно демонстрировать человеческие реакции, то есть позиция по-прежнему является человекоцентрической.

Мы можем представить себе существование столь же сложного или гораздо более сложного разума, чем наш, у существ с совершенно иными эмоциями и мотивациями. Но что можно сказать о других формах разума, отличных от человеческого? Как понять, обладают они сознанием или нет?

Британский философ Дэвид Кокберн (родился в 1949 году) описывает поведение гигантского кальмара в момент опасности (возможно, как считает Кокберн, кальмар испугался человека с видеокамерой). Можно начать с обсуждения биологических существ, мозг которых сравним с мозгом человека, но поведение совсем иное.

Потрясающим в этой последовательности реакций было то, что в поведении существа столь далёкого от человека, с очевидностью отразилась человеческая эмоция страха». Кальмар задрожал и съёжился и, как пишет Кокберн, «реагировал так, что мне стало очевидно, что ему страшно.

Если мы согласимся с его точкой зрения, мы вынуждены будем включить гигантских кальмаров в наш список сознательных существ. Кокберн убеждён, что животное испытывало именно эту эмоцию и что большинство людей, посмотревших фильм, придёт к такому же мнению. Мы по-прежнему смотрим на вещи с человекоцентрической точки зрения. Однако это никуда нас не ведёт, поскольку такой вывод по-прежнему основан на нашей способности сопереживания эмоций, которые знакомы нам самим.

Например, какие-то существа могут не бояться собственной гибели и не иметь нужды в обычных для людей и других биологических существ эмоциях. Если же покинуть мир биологических существ, мы обнаружим, что формы небиологического разума могут оказаться ещё более разнообразными. Может быть, они всё же будут способны пройти тест Тьюринга, а может быть, попросту не захотят.

Пока такие машины не являются достаточно разумными или сложными, чтобы всерьёз говорить об их чувствительности, но можно вообразить, что в будущем они станут столь же сложными, как люди. Нам нужны роботы, предназначенные для работы в опасных условиях и не имеющие инстинкта самосохранения. Что тогда?

Возможно, здесь мы слегка расширяем обзор, поскольку рассматриваем реакцию на поведение, отличное от нормального поведения людей и вообще всех биологических существ. Лично я могу сказать, что поломка устройства с таким сложным строением и способностью выполнять указания, необходимые для реализации его миссии, меня бы, безусловно, поразила и огорчила.

Вообще говоря, мысль о существе, полностью посвящающем себя выполнению достойной задачи и пытающемся решить её вне зависимости от собственного благополучия, не так уж чужда человеческому опыту. Но и в этом случае я пытаюсь нащупать связь с теми признаками, которые характерны для меня самого и для других людей. Нам нужны существа, способные защитить биологических людей или каким-то образом способствовать нашему процветанию.

Можно попытаться оценить его способности другим путём. Но что, если такое существо имеет собственные задачи, отличные от человеческих, и не выполняет той миссии, которую мы считаем достойной? Возможно, оно сможет оценить математические шутки. Если это существо действительно очень разумное, возможно, оно сильно в математике, и с ним можно поговорить на эту тему.

Я должен сделать вывод, что существа, которые не убедили меня своими эмоциональными реакциями или не пытались этого сделать, не обязательно являются несознательными. Но если это существо не захочет общаться со мной, а у меня не будет достаточной возможности оценить его действия и решения, означает ли это, что оно лишено сознания?

Поэтому действовать придётся осторожно. Сложно распознать существо с другим сознанием, не установив какого-либо эмпатического контакта, но это скорее проблема моей собственной ограниченности, чем проблема того существа. Нам бывает сложно поставить себя на место другого человека, что уж говорить о понимании разума, который так сильно отличается от нашего собственного.

Что же мы осознаём

Если бы мы могли заглянуть сквозь череп внутрь мозга сознательно мыслящего человека и если бы место оптимального возбуждения было светящимся, то мы должны бы увидеть на мозговой поверхности игру яркого пятна с фантастическими волнующимися границами, постоянно флюктуирующее в размере и форме, окружённое более или менее глубокой темнотой, покрывающей остальную часть полушария мозга.

Иван Петрович Павлов

1913 год

Да, возможно, мы распознаём некоторые из его эмоций, но значительная часть его поведенческих реакций остаётся для нас тайной. Вернёмся к истории с гигантским кальмаром. Что он чувствует, когда проталкивает своё бесхребетное тело через небольшое отверстие? Что значит быть гигантским кальмаром? У нас просто слов таких нет, чтобы ответить на этот вопрос, учитывая нашу неспособность даже описать опыт, разделяемый многими людьми, такой как восприятие красного цвета или ощущение нашего тела, погружаемого в воду.

Я, например, знаю, что обладаю сознанием. Но, чтобы отыскать тайну осознанного опыта, не нужно опускаться на дно океана, достаточно обратиться к самим себе. (Чего не могу сказать о людях, которые мою книгу не купили.) Но что же, собственно, я сознаю? Полагаю, что и ты, мой читатель, тоже. Попробуйте и вы задать себе этот вопрос.

Представьте, что вы на скоростном шоссе и движетесь по левой полосе. Давайте проведём один мысленный эксперимент (он годится для тех, кто водит машину). Теперь закройте глаза, возьмитесь за воображаемый руль и сделайте такое движение, как будто перестраиваетесь на правую полосу.

Попробуйте проделать этот эксперимент, прежде чем читать дальше.

Вы держите руль, проверяете, свободна ли правая полоса. Вот вероятная последовательность ваших движений. Дело сделано. Предположим, полоса свободна, тогда на короткое время вы поворачиваете руль вправо, а затем выправляете его.

Наверное, следует предупредить, чтобы вы не пытались проделать этот трюк, двигаясь в настоящей машине (надеюсь, вы уже усвоили правило, что за рулём не следует закрывать глаза), но дело, в сущности, не в этом. Это хорошо, что вы в воображаемой машине, поскольку только что вы пересекли все полосы шоссе и врезались в дерево. Если вы поступили так, как я только что описал, — а практически каждый человек в мысленном эксперименте поступает именно так, — вы поступили неправильно.

Вы свернёте на правую полосу, как и хотели, но будете и дальше ехать вправо. Если вы повернёте руль вправо, а затем выровняете колёса, вы будете двигаться по диагонали к вашему исходному направлению движения. Так вы заставите машину ехать вперёд по новой полосе. После того как вы выехали на полосу справа от вас, нужно было повернуть руль влево и только потом выровнять колёса.

Действовали ли вы при этом сознательно? Если вы опытный водитель, вы проделывали этот манёвр тысячи раз. Надеюсь, вы читаете книгу не в больнице, поправляясь после автомобильной аварии, и, следовательно, умеете выполнять этот манёвр. Вы когда-нибудь обращали внимание на то, что на самом деле делаете, когда меняете полосу на шоссе? Но вы никогда не задумывались о том, что делаете, хотя делали это множество раз.

Но в тот момент, когда мы впервые переживаем эти события, всё воспринимается не так. Когда люди рассказывают, что с ними происходило, они излагают последовательность событий и решений. Наш первичный опыт представляет собой последовательность образов высокого порядка сложности, и некоторые из них могут вызывать эмоции.

Даже если мы передаём нашу историю очень точно, мы прибегаем к конфабуляции, позволяющей восполнять недостающие подробности и превращать последовательность образов в связный рассказ. Но мы запоминаем лишь незначительную часть этих образов, если вообще запоминаем. Мы не можем быть уверены в том, что наше исходное осознание опыта было именно таким, поскольку доступ к этому опыту проходит через воспоминания.

Даже если опыт стал воспоминанием, он сохраняется, как указывает теория распознавания образов, в виде иерархической системы образов разной степени сложности. Каждый текущий момент мгновенен, и события этого момента сразу становятся воспоминаниями, а чаще не становятся. Таким образом, мы не можем сказать, что именно заключает в себе наш осознанный опыт. И как я уже неоднократно отмечал, практически весь наш опыт (в том числе опыт смены полосы на шоссе) мгновенно забывается.

Восток — это Восток, Запад — это Запад

До появления мозга во Вселенной не было ни цвета, ни звуков, не было никаких запахов и, вероятно, мало чувств, ощущений или эмоций.

Роджер Сперри

К нему подходит официант и спрашивает, желает ли тот закусить. Рене Декарт заходит в ресторан и садится ужинать.

— спрашивает официант.
— Нет, — отвечает Декарт, теряя терпение.
— Хотите ли выпить перед ужином? — Нет, спасибо, — отвечает Декарт, — хочу сразу заказать ужин.
— Вас интересует специальное меню? — отвечает он с негодованием и — Пуф! — спрашивает официант.
Декарт оскорблён, поскольку он трезвенник.
— Не думаю! — исчезает.

анекдот, рассказанный Дэвидом Чалмерсом

Если придерживаться точки зрения западного человека, мы начнём рассмотрение с физического мира, в котором рождается информация. На анализируемые нами вопросы о сознании и реальности можно взглянуть с двух точек зрения: точки зрения западного человека и восточного человека. В результате миллиарда лет эволюции живые существа стали настолько сложными, что обзавелись сознанием.

Другими словами, физический мир — это материализованные мысли сознательных существ. С точки зрения восточного человека, сознание — фундаментальная реальность, а физический мир существует лишь по той причине, что сознательные существа думают о нём. Безусловно, я упрощаю сложные и разнообразные философские течения, но эти две точки зрения составляют полюса философских взглядов на проблему сознания и его отношения к физическому миру.

В квантовой механике положение частиц описывается так называемыми полями вероятности. Раздел между Востоком и Западом по вопросу о сознании нашёл своё отражение и в направлениях мысли в области физики элементарных частиц.

Причём эти измерения осуществляются сознательным наблюдателем, поскольку иначе в них не было бы никакого смысла. Но любые попытки измерения состояния этих частиц с помощью приборов приводят к так называемому коллапсу волновой функции, что означает, что частица внезапно занимает фиксированное положение.

Можно сказать, что, пока за частицами никто не следит, им всё равно, где находиться. Таким образом, частица приобретает определённые свойства (локализация, скорость) только тогда, когда за ней наблюдают. Я называю такой взгляд буддистской школой квантовой механики, поскольку при этом подходе подразумевается, что частицы существуют только тогда, когда за ними наблюдает существо, обладающее сознанием.

В этом случае соответствующее частице поле — это не поле вероятности, а скорее некая функция, которая в разных местах принимает разные значения. Существует другая интерпретация квантовых свойств частиц, избегающая подобной антропоморфной терминологии. На параметры поля в разных участках накладываются определённые ограничения. Следовательно, частица — это и есть поле. В этом и заключается смысл слова «квантовый».

Волновая функция никуда не девается. В рамках подхода так называемый коллапс волновой функции — вовсе никакой не коллапс. Но поле никуда не делось. Просто дело в том, что измерительный прибор тоже состоит из частиц и их полей и взаимодействие поля анализируемой частицы с полями частиц прибора приводит к тому, что частица регистрируется в определённом месте. Такова «западная» интерпретация квантовой механики, хотя следует заметить, что среди физиков всего мира более популярной является «восточная» интерпретация.

Британско-австрийский философ Людвиг Витгенштейн (1889–1951) занимался философией языка и знания и изучал вопрос о том, что составляет наше реальное знание. Это разделение «Восток—Запад» ярко проявилось в работах одного философа. Эту проблему он анализировал, находясь на полях сражений Первой мировой войны, и изложил свои мысли в «Логико-философском трактате» — единственной его книге, опубликованной при жизни.

Труд этот стал Библией для известного философского направления, называемого «логическим позитивизмом» и занимающегося определением границ научного познания. Книга имела необычную структуру и вышла в свет только в 1921 году благодаря усилиям бывшего наставника Витгенштейна, британского математика и философа Бертрана Рассела (1872–1970). Книга и возникавшие вокруг неё философские дискуссии повлияли на труды Тьюринга и способствовали возникновению информатики и лингвистики.

Сама книга организована в виде вложенных друг в друга пронумерованных утверждений. «Логико-философский трактат» предвосхищает представление о том, что все знания имеют иерархическое строение. Вот, к примеру, четыре первые фразы.

Мир есть всё то, что имеет место. 1.

1. 1. Мир есть совокупность фактов, а не вещей.

11. 1. Мир определён фактами и тем, что это все факты.

12. 1. Потому что совокупность всех фактов определяет как всё то, что имеет место, так и всё то, что не имеет места.

0. Ещё одно важное утверждение «Трактата», отразившееся позднее в работах Тьюринга, имеет номер 4. 3. 0. 1 и гласит: «Вся философия — это критика языка».

И сам «Трактат», и направление логического позитивизма утверждают, что физическая реальность существует вне зависимости от нашего восприятия, но всё, что мы можем узнать об этой реальности, определяется возможностями наших органов чувств (даже усиленных с помощью инструментов) и логических построений, основанных на этом чувственном опыте.

Заключительное, седьмое, утверждение его книги гласит: «О чём невозможно говорить, о том следует молчать». Можно сказать, что Витгенштейн пытался описать методы и задачи науки. Таким образом, в своих ранних работах Витгенштейн рассматривает дискуссию на тему сознания как бесконечную и тавтологичную, а следовательно, лишённую смысла.

Его труды на эту тему были собраны и напечатаны в 1953 году, через два года после его смерти, в виде книги под названием «Философские исследования». Однако в более поздних работах Витгенштейн изменил точку зрения и посвятил всё своё время изучению проблем, которые прежде относил к разряду тех, что обходят молчанием.

Его поздние труды оказали глубокое влияние на экзистенциалистов, так что Витгенштейн является уникальной фигурой в современной философии, поскольку он сформировал две лидирующие и противоречащие друг другу философские школы. Он критиковал свои ранние суждения, объявив их бесконечными и бессмысленными, и пришёл к выводу, что изучения достойно всё то, о чём он прежде не считал нужным говорить.

О таких понятиях, как красота и любовь, которые, как он признал, наличествуют в виде идей в голове человека. О чём же «поздний» Витгенштейн считал нужным думать и говорить? Однако он считал, что они должны существовать в совершенном, идеальном мире и аналогичны идеальным «формам», о которых писал Платон в своих «Диалогах» (ещё одна работа, проложившая путь, казалось бы, взаимоисключающим философским направлениям).

Его знаменитое изречение «Я мыслю, значит, я существую» обычно истолковывают как восхваление рационального мышления, в том смысле, что «я мыслю, то есть могу совершать логические построения, следовательно, я на что-то годен». Мне представляется, что позиция французского философа и математика Рене Декарта охарактеризована неправильно. Декарта, таким образом, считают основателем западной рациональной философии.

Декарта волновал вопрос «психического и телесного», а именно: как из физического вещества мозга возникает сознание? Однако, обдумывая высказывание Декарта в свете других его трудов, я прихожу к иному выводу. Учитывая это, мне кажется, он пытался довести рациональный скептицизм до экстремума, и на этом основании его утверждение можно перефразировать так: «Я мыслю, значит, существует мой субъективный опыт, следовательно, наверняка мы знаем только то, что нечто — назовём это “Я” — существует».

Однако мы точно знаем, что есть существо, владеющее этим опытом. Он не был уверен в том, что физический мир существует, поскольку вся информация, каковой мы обладаем, составлена из нашего личного восприятия, которое может быть ошибочным или полностью иллюзорным.

Мы, к примеру, шесть месяцев изучали буддизм, ходили на службы в буддистские храмы, читали их книги и беседовали с их религиозными лидерами. Я получил религиозное образование в унитарной церкви, где мы изучали все мировые религии. Главная идея состояла в том, что «к истине есть много путей», и так мы получили представление о толерантности и трансцендентности. Потом переключались на другую религию, скажем, иудаизм.

Истину можно найти только путём объяснения, которое выходит за пределы этих кажущихся различий, особенно в таких фундаментальных вопросах, как смысл и цель. Последняя идея подразумевает, что для разрешения кажущихся противоречий между различными традициями не требуется признавать, что одна из них верна, а другая ошибочна.

На мой взгляд, оба направления справедливы. И именно этот подход я бы применил к разрешению вопроса о справедливости «восточного» и «западного» понимания связи между сознанием и физическим миром.

Даже если мы живём в имитированном мире, как утверждает шведский философ Ник Бостром (родился в 1973 году), мы воспринимаем его как реальность. С одной стороны, глупо отрицать существование физического мира. Если же мы допускаем существование физического мира и происходящую в нём эволюцию, мы видим, что именно в результате эволюции и появились сознательные существа.

Хотя бы сравните, как мы оцениваем сознательных и несознательных существ. С другой стороны, утверждения «восточной» перспективы (основа всего сознание, которое и является единственной важной реальностью) тоже трудно отрицать. Мы считаем, что последние не имеют собственной ценности, за исключением той, которую приписывают им сознательные существа.

Это нечто поистине важное. И даже если мы воспринимаем сознание как новое свойство сложных систем, мы не можем утверждать, что это просто ещё один их атрибут (наряду с «пищеварением и лактацией», если цитировать Джона Серля).

Многим эта терминология, имеющая религиозные традиции, не нравится, поскольку подразумевает комплекс убеждений, с которыми эти люди не согласны. Для описания чрезвычайно важных вещей часто используют слово «духовный». Но на самом деле само слово «дух» часто используют в качестве эквивалента слова «сознание».

Кроме того, эволюция ведёт к усложнению, к накоплению знаний, к усилению разума, красоты, творчества и к способности выражать трансцендентные эмоции, такие как любовь. Таким образом, эволюцию можно рассматривать как духовный процесс, в том смысле, что она создаёт духовность, то есть носителей сознания. Заметим, что все эти определения люди используют для описания Бога.

Однако такая реакция отражает неправильное восприятие понятия «машина». Людям часто не нравятся дискуссии по поводу возможности существования сознания у машин, поскольку для них это означает понижение духовной ценности человека. Критики строят выводы на своих представлениях о современных машинах, но, как бы ни были сложны эти устройства, они пока не могут восприниматься в качестве сознательных существ.

Это не унижение достоинства человека, а скорее возвышение нашей оценки (некоторых) машин будущего. Однако, по моим прогнозам, они станут неотличимы от живого человека, которого мы считаем сознательным существом, и, следовательно, будут разделять все те духовные ценности, что мы связываем с сознанием. Возможно, для этих существ понадобится выбрать другую терминологию, поскольку это будут совсем другие машины.

И мы не только понимаем их, но и воспроизводим эти «толкающие друг друга части мельницы», выражаясь словами немецкого математика и философа Вильгельма Лейбница (1646–1716). По мере того как мы учимся заглядывать внутрь мозга и расшифровывать его механизмы, мы открываем для себя его методы и алгоритмы.

Этот процесс уже идёт, хотя большинство машин, расширяющих наши возможности, пока ещё находятся вне нашего тела и мозга. Более того, мы настолько сблизимся с создаваемыми нами инструментами, что различие между человеком и машиной начнёт размываться, а потом и вовсе исчезнет.

Свобода воли

Эта способность подразумевает возможность планировать, а в социальном плане — составлять сценарий того, что должно или может произойти, но пока ещё не произошло. Важнейшим аспектом сознания является умение смотреть вперёд, способность «прогнозирования».

С помощью этой системы мы повышаем свои шансы совершить такие действия, которые в наибольшей степени будут соответствовать нашим собственным интересам.

Я полагаю, что «свобода воли» складывается из нашей кажущейся возможности выбирать и действовать таким образом, который кажется наиболее полезным или подходящим, и нашей упорной уверенности в том, что это наш собственный выбор.

Александер Ричард Д.

Если мы скажем, что оно действует механически и только механически, не придётся ли признать, что множество других и совсем неслучайных действий тоже являются механическими? Нужно ли говорить, что растение не знает, что делает, просто по той причине, что у него нет глаз, ушей или мозга?

Нам кажется, что растение механически убивает и съедает муху, а не может ли показаться растению, что человек механически убивает и съедает овцу?

Сэмюэл Батлер

У вас в головах есть мозги.
У вас в ботинках есть ноги.
И вы можете направить себя
Туда, куда пожелаете.

Seuss Dr.

композиция “Oh, the places you’ll go!”

Можно ли сказать, что головной мозг, который имеет парную структуру, двойной орган, «кажется разделённым на части, но един в своём разделении»?

Генри Модсли

1889 год

Но в головном мозге есть и другой уровень избыточности, а именно наличие левого и правого полушария, которые хотя и не идентичны, но во многом очень похожи. Избыточность, как мы уже усвоили, является ключевой стратегией новой коры. Как специфические отделы новой коры специализируются на обработке определённого типа информации, так и полушария имеют некоторую специализацию, например левое полушарие обычно отвечает за речевую функцию.

Американские нейропсихологи Стелла де Боуд и С. Однако такое разделение может быть изменено, так что при работе лишь половины мозга мы можем выжить и более или менее нормально существовать. Кертис описали 49 детей, переживших гемисферэктомию (операцию по удалению половины головного мозга).

У некоторых больных после этой операции возникают определённые дефекты, но они являются специфическими, и больные фактически сохраняют личностные качества. Этот вид хирургического вмешательства применяется для лечения больных с угрожающими жизни нарушениями, затрагивающими лишь одно полушарие мозга.

Де Боуд и Кертис пишут, что у детей, перенёсших гемисферэктомию, «развивается удивительно хорошая речь, несмотря на удаление “речевого” полушария». Многие чувствуют себя совершенно нормально, и по внешнему виду и поведению невозможно сказать, что у них осталась только половина мозга. Они описывают одного ребёнка, который после этой операции окончил университет, поступил в аспирантуру и имел показатель IQ выше среднего.

В 2007 году американские исследователи Шервурд Макклеланд и Роберт Максвелл опубликовали аналогичные данные для взрослых, продемонстрировав долгосрочные положительные результаты. Исследования показывают наличие минимальных долгосрочных последствий для обучения, памяти, личностного восприятия и чувства юмора.

Поле зрения одного глаза у неё практически идеальное, хотя у больных, перенёсших гемисферэктомию, сразу после операции ширина поля зрения сокращается. Описан случай десятилетней немецкой девочки, которая родилась всего с одной половиной мозга, но при этом чувствует себя практически нормально.

Шотландский исследователь Ларс Макли комментирует: «Мозг обладает замечательной пластичностью, но всё-таки мы были поражены, когда увидели, насколько хорошо единственное полушарие мозга этой девочки адаптировалось, чтобы компенсировать недостающее полушарие».

Если мы теряем один мозг, мы теряем и хранившиеся в его коре образы, но каждая часть мозга вполне самодостаточна. Хотя эти наблюдения, безусловно, подтверждают идею пластичности новой коры, интереснее следующий вывод: каждый из нас, по-видимому, имеет не один мозг, а два и может достаточно хорошо жить с любым из них. Некоторые факты позволяют ответить на этот вопрос утвердительно. Имеет ли каждая полусфера собственное сознание?

Мозолистое тело мозга (corpus callosum) представляет собой пучок из 250 млн аксонов, соединяющих между собой полушария мозга и позволяющих им сообщаться и координировать свои функции. Рассмотрим пример больных с расщеплённым мозгом, у которых сохранены оба полушария, но между ними образовалась расщелина.

Как два человека могут находиться в тесном контакте и принимать общие решения, при этом оставаясь отдельными и цельными личностями, так и два полушария мозга способны функционировать как единое целое, оставаясь независимыми.

Американский психолог Майкл Газзанига (родился в 1939 году) проводил обширные исследования мыслительного процесса в полусферах мозга таких пациентов. Как следует из названия патологии, у пациентов с расщеплённым мозгом происходит расщепление или повреждение мозолистого тела, в результате чего у таких людей остаются два функциональных мозга, не имеющих возможности непосредственного общения.

Газзанига и его коллеги помещали в поле зрения правого глаза пациента (за которое отвечает левое полушарие) изображение куриного когтя, а в поле зрения левого глаза — зимнюю картинку. Левое полушарие пациентов с расщеплённым мозгом обычно воспринимает информацию с правого поля зрения и наоборот.

Левая рука пациента (контролируемая правым полушарием) указывала на изображение совка, а правая — на изображение цыплёнка. Затем пациенту показывали набор изображений, так что они воспринимались обоими глазами, и просили его выбрать одну из картинок, которая соответствовала первым изображениям. До сих пор всё нормально — оба полушария работали правильно и независимо.

Но когда пациент опускал голову и видел, что его левая рука указывает на совок, немедленно объяснял и это (опять-таки, с помощью речевого центра левого полушария): «И вам требуется совок, чтобы чистить птичью клетку». Но на вопрос «Почему вы выбрали это изображение?» пациент отвечал (речевой центр находится в левом полушарии) следующее: «Очевидно, что куриный коготь соответствует курице».

Правое полушарие (контролирующее левую руку и плечо) правильно показывает на совок, но, так как левое полушарие (контролирующее вербальный ответ) ничего про снег не знает, оно придумывает объяснение, хотя и не отдаёт себе в этом отчёта. Это пример конфабуляции. Оно берёт на себя ответственность за действие, которого не совершало, но думает, что совершало.

По-видимому, полушария не отдают себе отчёта в том, что тело контролируется двумя частями мозга, поскольку научились координировать свои функции, и их решения достаточно согласованны, так что каждое думает, что все решения приняты им самим. Этот опыт демонстрирует, что каждое полушарие пациента с расщеплённым мозгом имеет собственное сознание.

Хотя мозолистое тело способствует эффективному взаимодействию двух полушарий, это не означает, что полушария не обладают независимым разумом. Эксперименты Газзаниги не доказывают, что нормальные люди с сохранённой функцией мозолистого тела имеют два сознательных полушария, но указывают на такую возможность.

Таким образом, каждому полушарию кажется, что это оно контролирует все процессы. Каждое может считать, что именно оно принимает все решения, поскольку эти решения вполне соответствуют общей логике, и в конце концов каждое полушарие влияет-таки на каждое решение (путём сотрудничества со вторым полушарием при посредничестве мозолистого тела).

Можно, например, провести корреляцию между неврологической активностью и сознанием. Как бы вы проверили эту гипотезу? Его эксперименты показывают, что каждое полушарие функционирует как независимый мозг. Именно это и сделал Газзанига. Конфабуляции не ограничены полушариями, и для каждого из нас это регулярная практика.

Каждое полушарие почти так же разумно, как человек в целом, поэтому, если мы считаем, что человек обладает сознанием, приходится сделать вывод, что каждое полушарие обладает независимым сознанием.

Мы можем провести неврологические корреляции и проделать собственные мысленные эксперименты (например, решить для себя вопрос, что если два полушария мозга, не сообщающиеся через мозолистое тело, формируют два независимых сознательных разума, то такая же ситуация должна иметь место при наличии функционирующего мозолистого тела), но любые попытки прямого детектирования сознания в каждом полушарии невозможны из-за отсутствия научного метода определения сознания.

А может быть, несколькими? Но если мы допускаем, что каждое полушарие мозга сознательно, не придётся ли признать, что так называемая неосознанная активность новой коры (составляющая её основную функцию) тоже обладает независимым сознанием? Недаром Марвин Минский называл мозг «обществом разума».

Контролирующее речь левое полушарие реагировало словом «музыка». В другом исследовании пациенту с расщеплённым мозгом показывали написанное на бумаге слово «колокольчик» для восприятия правым полушарием и слово «музыка» для восприятия левым полушарием. Затем пациенту показывали набор картинок и просили показать ту, которая в наибольшей степени соответствует слову, которое ему только что показали.

Он выбрал это объяснение, хотя среди предложенных ему картинок были и другие, даже более близкие по смыслу к слову «музыка». Его рука, контролируемая правым полушарием, указывала на колокольчик, а контролируемый левым полушарием речевой центр сообщал: «Да, музыка, последний раз, когда я слышал музыку, это были колокольчики, звук доносился снаружи».

Левое полушарие объясняет решение, которого оно никогда не принимало, как будто это было его решение. И опять мы сталкиваемся с конфабуляцией. Оно действительно считает, что само приняло это решение. И делает это не для того, чтобы «прикрыть друга» (то есть объяснить выбор второго полушария).

Подростка с расщеплённым мозгом спросили (так, что слышали оба полушария): «Кто твой любимый…?» — а затем правому полушарию (через левое ухо) сообщили слово «подружка». Эти реакции и решения могут распространяться и на эмоциональные реакции. Газзанига пишет, что юноша покраснел и засмущался, что является обычной реакцией подростков, когда их спрашивают о любимой девушке.

Однако левое полушарие, контролирующее речевой центр, ничего не слышало и попросило уточнить: «Мой любимый что?» Когда же пациента попросили ответить на вопрос в письменном виде, левая рука, контролируемая правым полушарием, написала имя девушки.

Они передают интересные наблюдения над сознанием, но имеют даже более непосредственное отношение к вопросу о свободе воли. Эксперименты Газзаниги не являются мысленными — это реальные эксперименты над разумом. В какой степени это относится к решениям, которые мы принимаем каждый день? В каждом из описанных случаев одно из полушарий считает, что это оно приняло решение, хотя на самом деле это не так.

Нейрохирург Ицхак Фрид выполнил операцию на мозге пациентки без наркоза (это возможно по той причине, что в головном мозге нет болевых рецепторов). Вот случай десятилетней девочки, страдающей от эпилепсии. Сначала врачи подумали, что они, возможно, какимто образом запускают смеховой рефлекс, но потом поняли, что затрагивают механизм восприятия юмора. Всякий раз, когда хирург стимулировал определённый участок новой коры, девочка смеялась.

Она не просто смеялась, она действительно находила ситуацию смешной, хотя вокруг неё ничего не изменилось — врачи просто затронули ту самую точку в её новой коре. По-видимому, они нашли в её новой коре точку (на самом деле их несколько), распознающую смешное.

Она указывала на какой-то предмет в комнате и пыталась объяснить, почему он вызывает у неё смех. Когда её спросили, почему она так смеётся, она не ответила что-то вроде «так, без причины» или «наверное, вы заставляете смеяться мой мозг», но тут же придумала ответ. Типичный комментарий был таким: «Вы тоже так весело здесь смотритесь».

Так в какой же степени мы ответственны за наши решения? Нам всё время очень хочется найти рациональное объяснение нашим действиям, даже если нам на самом деле не пришлось принимать решения, которые их вызвали. Приведу в качестве примера эксперименты профессора психологии Бенджамина Лайбета из Калифорнийского университета в Дэвисе.

Лайбет предлагал испытуемым выполнять простые задания, такие как нажать на кнопку или подвигать пальцем. Нескольким участникам эксперимента прикрепили к голове электроды для снятия электроэнцефалограммы (ЭЭГ) и поставили таймер.

Тесты показали, что задержка составляла лишь 50 миллисекунд. При этом их просили отмечать по таймеру время, когда они «в первый момент осознают, что должны действовать». Между моментом, когда участник эксперимента сообщал о готовности действовать, и реально приступал к действию, проходило в среднем 200 миллисекунд.

Активность мозга, связанная с началом функции моторной коры (ответственной за выполнение движения), проявлялась в среднем примерно за 500 миллисекунд до выполнения действия. Исследователи также анализировали сигналы ЭЭГ. Это означает, что моторная кора начинала готовиться к выполнению задачи примерно за треть секунды до того, как человек понимал, что решение принято.

Сам Лайбет пришёл к выводу, что наша идея о принятии решения, по-видимому, является иллюзией и что «сознание в этом не участвует». Смысл экспериментов Лайбета горячо обсуждался в научных кругах.

Философ Дэниел Деннет так прокомментировал эти эксперименты: «Действие сначала готовится в какой-то части мозга, и оттуда сигналы направляются к мускулам, останавливаясь по дороге, чтобы сообщить вам, сознательному существу, что происходит (но, как хорошие чиновники в кабинете президента, поддерживают иллюзию, что всё затеяли именно вы)».

В частности, он считает, что люди не могут отдавать себе отчёта в том, когда именно начинают осознавать, что решение принято. В то же время Деннет сомневается в значимости временных интервалов, определённых в экспериментах Лайбета. Да, вопрос поставлен правильно — как я и говорил выше, мы толком не знаем, что же именно мы осознаём. Можно задать вопрос: если сам человек не знает, в какой момент он осознаёт, что решение принято, то кто же это знает?

Учитывая, что в новой коре имеется порядка 30 млрд нейронов, тут всегда происходит множество процессов, и мы осознаём лишь малую часть происходящего. Индийско-американский нейробиолог Вилейанур Субраманиан Рамачандран (родился в 1951 году) объясняет ситуацию несколько иначе. Рамачандран считает, что говорить следует не о свободе воли, а о «свободе нежелания», то есть о способности отвергать решения, предлагаемые «несознательной» частью новой коры. Решения — малые и большие — постоянно обрабатываются новой корой, и предлагаемые выводы достигают нашего сознания.

Военные чиновники готовят рекомендации президенту. Проведём аналогию с военной кампанией. В какой-то момент предложение доходит до президента, он его одобряет, и тогда выполняются остальные операции в рамках этой стратегии. Прежде чем получить его резолюцию, они проводят подготовительную работу, которая позволит осуществить принятое решение.

Аналогичным образом, поскольку в новой коре происходят неосознанные процессы (подготовка рекомендаций до их представления президенту) и осознанные процессы (функция президента), мы можем наблюдать активность нейронов и реальные действия до того, как принято официальное решение.

Но нас не должно удивлять, что умственная деятельность, даже в моторной коре, начинается до того, как мы осознаём, что нужно принимать решение. В каждой конкретной ситуации можно обсуждать, насколько свободен президент в выборе окончательного решения, в частности, американские президенты на протяжении всей истории страны как принимали, так и отклоняли предложения армейских чиновников.

Мы уже знаем, что большая часть процессов в новой коре не является осознанной, поэтому не следует удивляться, что наши действия и решения имеют как осознанную, так и неосознанную составляющие. Таким образом, эксперименты Лайбета показывают, что в нашем мозге при принятии решений происходит большая неосознанная работа.

Если наши решения складываются из этих двух составляющих, есть ли смысл их идентифицировать? Важно ли их разделять? Являемся ли мы в итоге ответственными за всё, что происходит в нашем мозге? Разве не оба аспекта представляют работу нашего мозга? Даже если иногда существуют какие-то легальные основания, позволяющие не считать человека ответственным за принятые решения, обычно мы отвечаем за всё, что совершаем. Вряд ли можно прикрыться фразой типа: «Да, я убил его, но я не могу нести ответственность, поскольку не обратил на это внимания».

Эта тема, как и тема сознания, обсуждается со времён Платона. Приведённые мной в качестве примеров эксперименты и наблюдения относятся к вопросу свободы воли. Даже выражение «свобода воли» возникло ещё в 13 столетии, но что же, в сущности, оно означает?

Можно заметить, что определение это безнадёжно тавтологично: «свобода — это свобода…» Словарь Мерриам—Уэбстер даёт такое определение: «Свобода человека сделать выбор, который не предопределён предысторией или божественным вмешательством».

Я вернусь к этому вопросу чуть ниже. Оставив в стороне идею противопоставления свободы воли и божественного вмешательства, обнаруживаем в этом определении один важный элемент, заключающийся в том, что свободное решение не предопределено предшествующими событиями.

В соответствии с этим определением обычный компьютер тоже обладает свободой воли, так что энциклопедия помогает нам ещё меньше, чем словарь. «Стэндфордская философская энциклопедия» утверждает, что свобода воли — это «способность разумного существа выбрать направление действий среди возможных альтернатив».

Здесь даётся такое определение: «Возможность человека делать выбор вне зависимости от определённых обстоятельств… Наличие ограничивающего обстоятельства есть детерминизм». От «Википедии» чуть больше пользы. В этом смысле приведённое выше определение из словаря Мерриам—Уэбстер является аналогичным: свобода воли противопоставляется выбору, предопределённому предысторией. Здесь опять даётся круговое определение, но зато называется главный враг свободы воли — детерминизм.

Если мы набираем на калькуляторе «2 + 2», он выдаёт результат «4», могу ли я сказать, что калькулятор выразил свободу воли и решил показать «4»? Что же такое детерминизм? И если я совершу более сложные вычисления, мы по-прежнему скажем, что свободой воли калькулятор не обладает. Вряд ли найдётся человек, который воспримет это в качестве демонстрации свободы воли, поскольку «решение» предопределено входным сигналом и внутренними механизмами калькулятора.

Хотя его рассуждения намного сложнее операций, производимых калькулятором, и в этом случае вряд ли найдутся люди, которые обнаружат в его ответах проявление свободы воли. А как расценить ответы Ватсона на вопросы «Джеопарди!»? Можно сказать, что решения Ватсона определяются следующими факторами: Никто не знает досконально, как работает эта программа, но несколько исследователей сообща смогут описать все методы, определяющие функции Ватсона.

  1. всеми программами, участвующими в поиске ответа на конкретный вопрос;
  2. самим вопросом;
  3. состоянием внутренних параметров, определяющих выбор решения;
  4. триллионами байт информации, включая энциклопедии.

Может быть, на один и тот же вопрос всегда будет выдан один и тот же ответ, однако Ватсон запрограммирован таким образом, чтобы учиться на собственном опыте, поэтому существует возможность, что в следующий раз ответ будет несколько иным. И на основании этих четырёх категорий данных ответ Ватсона предопределён. Однако это не противоречит нашему выводу, а скорее подразумевает расширение третьего пункта, описывающего контролирующие параметры машины.

Можно назвать несколько факторов. Так в чём же именно состоит различие между человеком и Ватсоном, объясняющее наличие свободы воли у человека и её отсутствие у машины? Даже с учётом того, что Ватсон лучше играет в «Джеопарди!», чем большинство людей, его строение всё же гораздо проще строения человеческой новой коры.

Заключается ли разница только в степени сложности иерархического мышления? Ватсон действительно много знает и использует иерархические методы, но структура его иерархического мышления пока ещё значительно проще, чем у человека. Существуют доказательства, указывающие, что это действительно так.

Пока лучшие виртуальные собеседники не могут этого делать (но постоянно совершенствуются), так что для меня вопрос сознания связан с уровнем совершенства системы. Когда мы говорили о сознании, я заметил, что для меня «смелый шаг» в том, что мне придётся признать компьютер, прошедший тест Тьюринга, сознательным существом. Возможно, вопрос о свободе воли для меня решается так же.

Мы считаем, что человеческий мозг обладает сознанием, тогда как компьютерные программы — нет (пока ещё). Действительно, с философской точки зрения различие между человеческим мозгом и современными компьютерными программами заключается в наличии/отсутствии сознания. Может быть, тот же самый фактор определяет наличие свободы воли?

Рассмотрим ситуацию, когда кто-то совершает некое действие, не отдавая себе в этом отчёта, то есть полностью за счёт неосознанной активности мозга. Простой мысленный эксперимент подтверждает, что сознание в самом деле является важнейшей составляющей свободы воли. Будет ли этот поступок проявлением свободы воли?

Если это действие опасно для окружающих, мы, возможно, всё же будем считать совершившего его человека ответственным за его поступок, но учтём предшествовавшие ему сознательные действия, такие как злоупотребление алкоголем, или просто отсутствие критического осмысления собственного поведения. Большинство людей на этот вопрос ответят отрицательно.

Многие философы сходятся в том, что осознанное принятие решений есть часть свободного волеизъявления, то есть одно из обязательных условий. По мнению некоторых комментаторов, эксперименты Лайбета доказывали отсутствие свободы воли, поскольку продемонстрировали, что очень многие наши действия являются неосознанными.

Если наши решения — осознанные или неосознанные — предопределены уже до того, как мы их принимаем, как же можно заявлять, что мы принимаем их свободно? Однако для многих наблюдателей сознание — необходимое, но не достаточное условие. Такая позиция, в рамках которой свобода воли и детерминизм считаются несовместимыми, называется инкомпатибилизмом.

Наши кажущиеся решения и действия — лишь часть этой предопределённой последовательности. Например, американский философ Карл Джайнет (родился в 1932 году) считает, что, если события в прошлом, настоящем и будущем детерминированы, значит, мы не можем контролировать ни сами события, ни их последствия. И это означает, что свободы воли просто не существует.

В частности, сторонники позиции компатибилизма уверены, что мы свободны сделать выбор, даже если этот выбор предопределён или будет предопределён. Но не все считают, что концепции свободы воли и детерминизма несовместимы. Так, Дэниел Деннет утверждает, что, хотя будущее может быть детерминировано настоящим, мир настолько сложен, что мы не можем предвидеть, что нам принесёт будущее.

Следует соотносить наши решения и поступки с этими ожиданиями, а не с теоретически предопределённым будущим, которого нам знать не дано. Мы способны идентифицировать некоторые «ожидания» и имеем свободу совершить действия, противоречащие этим ожиданиям. Таким образом, в соответствии с идеями Деннета, свобода воли существует.

Циник может прокомментировать это так: вы не контролируете свои действия, но всё равно будете чувствовать себя виноватым. Газзанига также придерживается позиции компатибилизма: «Мы несём личную ответственность за наши действия, даже если живём в детерминированном мире».

Шотландский философ Дэвид Юм (1711–1776) описывал её как «вербальную» материю, характеризующуюся «ложным ощущением или кажущимся опытом». Некоторые мыслители считали идею свободы воли иллюзией. Немецкий философ Артур Шопенгауэр (1788–1860) писал: «Каждый априори считает себя совершенно свободным, даже в своих отдельных поступках, и думает, будто он в любой момент может избрать другой жизненный путь, то есть сделаться другим.

Но a posteriori, на опыте, он убеждается, к своему изумлению, что он не свободен, а подчинён необходимости, что, несмотря на все свои решения и размышления, он не изменяет своей деятельности и от начала до конца жизни должен проявлять один и тот же им самим не одобряемый характер, как бы играть до конца однажды принятую на себя роль».

Концепция свободы воли — и тесно связанная с ней идея об ответственности — очень полезна и, вообще говоря, жизненно важна для поддержания порядка в обществе, вне зависимости от того, существует на самом деле свобода воли или нет. Я бы хотел кое-что добавить. Как и сознание, свобода воли существует в виде мемы (идеи).

Очень важная часть понятий высшего иерархического порядка в нашей новой коре связана с идеей свободного выбора и ответственности за свои поступки. Попытки доказать её существование или хотя бы дать ей определение могут оказаться безнадёжной тавтологией, но в реальности практически все в эту идею верят. Вне зависимости от истинного философского смысла свободы воли и реальности её существования без этого понятия наше общество было бы гораздо хуже.

Выше мы говорили о двух точках зрения в квантовой механике, различающихся отношением квантового поля и наблюдателя. Кроме того, мир не обязательно детерминирован. Но в философии квантовых явлений есть ещё один вопрос, который связывает нас с вопросом о свободе воли, а именно: детерминированы или случайны квантовые явления? Популярная интерпретация, с точки зрения наблюдателя, объясняет роль сознания: частицы проявляют квантовые свойства только тогда, когда за ними наблюдает сознательное существо.

Если рассматривать большое множество таких событий, наблюдается предсказуемое распределение вероятностей расположения частиц (вот почему волновую функцию рассматривают как распределение вероятности), но распределение для каждой частицы при коллапсе волновой функции случайное. Чаще всего квантовые явления объясняют так: когда происходит «коллапс» волновой функции, описывающей частицу, частица приобретает специфическую локализацию.

Итак, значение или фаза скрытой переменной в момент коллапса определяет положение частицы. Другая интерпретация основана на детерминистической позиции: существует скрытая переменная, которую мы не можем определить отдельно, но значение которой определяет положение частицы. Большинство специалистов в области квантовой физики, кажется, склоняются к идее о случайном распределении в поле вероятности, но уравнения квантовой механики позволяют предполагать существование подобной скрытой переменной.

В соответствии с вероятностной интерпретацией квантово-механических законов на самом нижнем уровне реальности существует бесконечный источник неопределённости. Таким образом, мир, возможно, не является полностью детерминированным. Однако эти рассуждения, возможно, не разрешают сомнения инкомпатибилистов.

Большинство сторонников позиции инкомпатибилизма считают концепцию свободы воли несовместимой со случайным механизмом принятия решений. Верно, что при такой интерпретации квантовой механики мир недетерминирован, но наша идея о свободе воли подразумевает нечто большее, чем случайные решения и поступки. Они считают, что при наличии свободы воли принятие решений должно осуществляться целенаправленным путём.

В его книге «Наука нового типа» (A New Kind of Science; 2002) подробно излагается идея клеточных автоматов и их роль во всех аспектах нашей жизни. Стивен Вольфрам предлагает путь разрешения этой дилеммы. Джон фон Нейман создал теоретическую самореплицирующуюся машину, названную универсальным конструктором, которая, возможно, была первым клеточным автоматом. Клеточный автомат — это механизм, в котором значение информационных ячеек постоянно пересчитывается в зависимости от состояния соседних ячеек.

В каждый момент времени каждая ячейка может быть либо чёрной, либо белой. Вольфрам иллюстрирует свою идею на примере простейшего клеточного автомата — одномерной группы ячеек. Значение ячейки в следующем цикле есть функция от её текущего значения и значений двух соседних ячеек. В каждом цикле значение (цвет) всех ячеек пересчитывается. Каждый клеточный автомат характеризуется правилом, определяющим механизм расчёта значения ячейки в следующем цикле.

На рисунке 49 в качестве примера представлено так называемое правило 222.

Восемь возможных комбинаций значений для ячейки и её соседей слева и справа (верхний ряд) и рассчитанное новое значение (нижний ряд). Так, например, если ячейка чёрная и её соседи тоже чёрные, в следующем поколении ячейка остаётся чёрной (самая левая клетка). Если ячейка белая, как и ячейка слева, а ячейка справа чёрная, в следующем поколении ячейка становится чёрной (вторая клетка справа).

В нижнем ряду представлено новое состояние ячейки. В верхнем ряду изображено восемь возможных состояний ячейки и её соседей слева и справа. Если же ячейка белая, как и её соседка слева, а ячейка справа чёрная, в следующем поколении она станет чёрной (второй рисунок справа). Таким образом, например, если ячейка чёрная, как и обе её соседки, в следующем поколении она останется чёрной (первый рисунок слева).

Если мы начнём с ряда ячеек с единственной чёрной ячейкой в середине и проследим за эволюцией этой «вселенной» на протяжении множества поколений (каждый ряд, расположенный ниже предыдущего, соответствует следующему поколению), результат изменений в соответствии с правилом 222 будет выглядеть следующим образом. Вселенная для такого простого клеточного автомата — лишь один ряд ячеек.

Таким образом, всего существует 28 = 256 возможных правил. Автомат подчиняется правилам, и эти правила диктуют, будет ячейка белой или чёрной в зависимости от восьми возможностей, существующих в этом поколении. Вольфрам перечислил все 256 вариантов и приписал каждому из них номер от 0 до 255.

Автоматы, которые Вольфрам отнёс к первому классу, такие как номер 222, создают предсказуемые рисунки. Интересно, что все эти 256 теоретических машин сильно различаются своими свойствами. Если бы вас спросили, какой будет центральная ячейка после триллиона триллионов итераций правила 222, вы, не задумываясь, ответили бы: чёрной.

Гораздо интереснее автоматы четвёртого класса, проиллюстрированные на примере правила 110.

Множество поколений этого автомата будут выглядеть следующим образом.

Эти результаты проходят самые строгие математические тесты на случайность распределения, но при этом создают не просто шум, а некие повторяющиеся рисунки. Интересно, что поведение автоматов четвёртого класса совершенно непредсказуемо. Только повторяются эти рисунки странным, непредсказуемым образом.

Безусловно, решение детерминировано, поскольку это очень простая модель, но оно абсолютно непредсказуемо. Если нас спросят, каким будет значение определённой ячейки через триллион триллионов итераций, у нас нет иной возможности ответить на этот вопрос, кроме как запустить машину и провести все эти итерации.

Название книги «Наука нового типа» говорит о том, что его теория отличается от большинства других научных теорий. Главный тезис Вольфрама, выдвинутый на основании этих экспериментов, заключается в том, что мир — это один большой клеточный автомат четвёртого класса. Мы можем определить положение спутника Земли через пять лет от сегодняшнего момента или через любой другой срок, не прибегая к симуляции его положения в каждый момент времени, а воспользовавшись соответствующими физическими законами.

Если Вселенная — это гигантский клеточный автомат, как считает Вольфрам, то на свете нет такого компьютера (любой компьютер будет соответствовать лишь части Вселенной), который мог бы осуществить такую симуляцию. Но будущее состояние автоматов четвёртого класса нельзя предсказать без симуляции всех этапов. И поэтому будущее состояние Вселенной совершенно непредсказуемо, хотя и детерминировано.

С точки зрения Вольфрама, это достаточное основание, чтобы признавать существование свободы воли. Таким образом, даже если наши решения детерминированы (поскольку наше тело и мозг являются частью детерминированной Вселенной), они при этом совершенно непредсказуемы, поскольку мы живём в автомате четвёртого класса и являемся его частью.

Ни один из учёных, работавших с Ватсоном, не смог предсказать его решения, поскольку его программа слишком сложна и вариабельна, а его возможности основаны на столь обширном объёме знаний, который не под силу одолеть ни одному человеку. Нам нет нужды обращаться к рассмотрению всей Вселенной, чтобы анализировать детерминированные, но непредсказуемые события. Если мы допускаем наличие свободы воли у человека, следовательно, нам придётся допустить её наличие и у будущих версий Ватсона и аналогичных машин.

Например, решение написать эту книгу. Лично я считаю, что люди обладают свободой воли, и поступаю в соответствии с этой моей позицией, однако мне не удаётся найти пример из собственной жизни, иллюстрирующий этот принцип. Сама идея книги заставила меня это сделать. Я ведь никогда такого решения не принимал.

А что насчёт решения жениться, которое я принял (вместе с ещё одним человеком) 36 лет назад? Обычно меня захватывают идеи, которые как бы поселяются в моей новой коре и диктуют свои правила. И тогда я влюбился. В то время я следовал обычной программе — найти и удержать привлекательную девушку. Где здесь свобода воли?

Например, о выборе слов в книге, над которой сейчас работаю? А что можно сказать о малозначащих решениях, принимаемых мной каждый день? Никто не говорит мне, что я должен делать. Я начинаю с чистого виртуального листа. Мой выбор полностью зависит от меня самого. Нет редактора, который заглядывал бы мне через плечо. Я свободен — полностью свободен — написать всё, что я…

Понимаю…

Да, я сделал это — я наконец проявил свободу воли. Понимаю? Возможно, мне впервые в жизни удалось реализовать свободу воли. Я собирался написать слово «захочу», но принял свободное решение и написал вместо этого что-то совершенно неожиданное.

Впрочем, это не совсем так.

Думаю, понятно, что этот пример — не демонстрация моей свободы воли, а скорее попытка проиллюстрировать мой тезис (и проявить слабое чувство юмора).

Очень трудно уйти от вывода Шопенгауэра: «Ты можешь делать то, что ты хочешь; но в каждое мгновенье твоей жизни ты можешь хотеть лишь чего-то определённого и, безусловно, ничего иного, кроме этого одного». Я разделяю точку зрения Декарта о том, что являюсь сознательным существом, но относительно свободы воли у меня меньше уверенности. Я тем не менее буду продолжать действовать так, как будто у меня есть свобода воли, и стану верить в это, пока мне не придётся объяснить, почему.

Личность

Однажды философу приснился сон.

Но, когда философ что-то возразил, Аристотель не смог ему ответить и, сконфуженный, исчез. Сначала перед ним появился Аристотель, и философ спросил его: «Можешь за пятнадцать минут изложить мне суть твоего учения?» К его удивлению, Аристотель меньше чем за четверть часа представил блестящее изложение, в которое вместил невообразимое количество материала. И с ним произошла та же история, и замечание философа произвело тот же эффект, как и в случае с Аристотелем. После него появился Платон. Платон тоже не смог ответить и исчез.

Потом один за другим появлялись все самые известные в мире философы, и наш философ опроверг их всех одним и тем же замечанием.

Но я нашёл универсальный контраргумент для всех философских концепций! После поражения последнего философа наш философ заявил ему: «Я знаю, что сплю и вижу всё это во сне. А затем с облегчением нырнул в постель.
Завтра я проснусь и, возможно, забуду его, и миру будет чего-то недоставать!» Усилием железной воли философ заставил себя проснуться, бросился к столу и записал свой универсальный контраргумент.

Написано было: «Это ты так говоришь».
На следующее утро он проснулся, подошёл к столу и прочёл, что написал.

Рэймонд Смаллиан

пересказ Дэвида Чалмерса

Очевидный ответ — потому что ты такой. Что меня лично интересует гораздо больше, чем наличие у меня сознания и свободы воли, это то почему мне принадлежит сознание и опыт именно такого человека, который пишет книги, любит пешие и велосипедные прогулки, принимает пищевые добавки и тому подобное.

Однако в этом случае у меня есть более точный ответ на вопрос, почему моё сознание ассоциируется именно с этой определённой личностью: по той причине, что я сам себя таким сделал. Это, вероятно, тавтология того же сорта, что и в определениях сознания и свободы воли.

Ещё правильнее будет сказать: «ты то, что ты думаешь». Знаете афоризм: «ты то, что ты ешь»? Как мы уже обсуждали, все иерархические структуры новой коры, определяющие мою личность, умения и знания, являются результатом моих собственных мыслей и опыта.

В этом смысле выбор еды тоже отражает активность моей новой коры. Люди, с которыми я иду на контакт, идеи и проекты, к которым я подключаюсь, являются основными факторами, определяющими моё становление. Учитывая потенциальную возможность существования свободы воли, можно сказать, что я сам принимаю решение, каким стать.

Если бы вы не хотели выжить, вы бы не читали сейчас эту книгу. Вне зависимости от того, как мы пришли к тому, что мы есть, каждый из нас желает сохранить свою индивидуальность. Хотя дать определение личности, возможно, ещё труднее, чем сознанию и свободе воли, тема эта гораздо важнее. Каждое существо преследует эту цель — это определяющий фактор эволюции. В итоге, если мы хотим продолжить своё существование, мы должны понимать, кто мы есть.

Представим себе, что находимся в будущем, где существуют гораздо более совершенные технологии, чем сегодня. Проведём следующий мысленный эксперимент. Когда вы спите, исследователи сканируют ваш мозг и отмечают все важные детали.

Они также регистрируют состояние тела, способное отражать состояние вашего разума, например активность эндокринной системы. Возможно, они делают это с помощью аппарата размером с клетку крови, которая перемещается по капиллярам вашего мозга, или посредством какой-то другой неинвазивной технологии, но они имеют всю информацию о вашем мозге в каждый конкретный момент времени.

Утром вам сообщают о том, что было сделано, и показывают вам вашего «мозгового двойника» (возможно, так, что он вас не видит). Затем они устанавливают этот «файл» в небиологическое тело, которое выглядит и движется, как вы, и вполне способно выдать себя за вас. Вы-2 рассказывает о своей жизни так, как если бы это были вы. Назовём его Вы-2. 0. А также рассказывает, что сегодня утром он обнаружил, что его снабдили гораздо более надёжным новым телом — версией 2. «Хм, мне это тело нравится!» — замечает ваш двойник.

На вид он вполне сознателен. Наш первый вопрос заключается в следующем: является ли Вы-2 сознательным существом? Если вы обладаете сознанием, то Вы-2 тоже. Он вполне может пройти тест, о котором я упоминал выше, как чувствующее и сознательное существо.

Вы-2 заявит всем, что он — это вы. Таким образом, если вы вдруг исчезнете, никто этого не заметит. Возможно, ваши более склонные к философствованию друзья окажутся слегка обеспокоены, но в целом все останутся счастливы, включая вас самого (ну или, по крайней мере, того, кто выдаёт себя за вас). Все ваши друзья и близкие будут рады за вас, поскольку вы теперь счастливый обладатель нового, более надёжного тела и ментального субстрата, чем раньше.

Можно их выбросить? Так что же, нам больше не нужно ваше старое тело и старый мозг, так?

Я сказал, что сканирование производилось неинвазивным способом, так что вы живы и находитесь в сознании. Думаю, вы с таким положением вещей не согласитесь. А возможно, Вы-2 даже не знает, что вы существуете или когда-то существовали. Более того, ваше самосознание с вами, а не с Вы-2, даже если Вы-2 думает, что является вашим продолжением. Да и вы бы ничего не узнали, если бы вам не сказали.

Вы-2 обладает сознанием, но это другое существо, другая личность. Какой вывод? Точнее сказать, обладал в момент создания. Он чрезвычайно похож на вас, больше, чем генетический клон, поскольку обладает теми же, что и вы, неокортикальными образами и контактами. Вы всё ещё существуете. С этого момента каждый из вас пошёл своим путём, и новая кора мозга каждого из вас — тоже. Вывод такой: Вы-2 — это не вы. У вас другой опыт, нежели у Вы-2.

Теперь проведём другой мысленный эксперимент, я считаю, более реалистичный в плане возможного развития человечества. Ну хорошо, пока всё ясно. Вы уверены, что процедура безопасна и принесёт значительную пользу. Вы подвергаетесь хирургической операции по замене очень маленького фрагмента мозга небиологическим материалом.

Например, имплантаты нейронов при болезни Паркинсона или кохлеарные имплантаты при глухоте. Это не такая уж фантастическая ситуация, поскольку процедуру уже сейчас рутинно используют для лечения людей с неврологическими и сенсорными нарушениями. В таких случаях внутрь тела вводят компьютеризированное устройство, которое располагается вне мозга, но связано с ним (в случае кохлеарных имплантатов — со слуховым нервом).

В 2030-х годах, когда разумные компьютеризированные устройства будут иметь размеры клеток (замечу, что белые клетки крови достаточно разумны, чтобы обнаружить и уничтожить патогенов), мы станем вводить их в организм неинвазивными способами, без хирургических операций. Мне не кажется значимым с философской точки зрения, находится ли компьютер непосредственно внутри мозга или снаружи: с помощью компьютеризированного устройства мы эффективным образом усиливаем мозг и заменяем те его функции, которые больше не выполняются должным образом.

Вам провели необходимую процедуру, и всё прошло успешно — улучшились некоторые ваши функции (например, память). Возвратимся к нашему сценарию. Ваши друзья в этом абсолютно уверены. Но остались ли вы самим собой? Нет никаких достаточных оснований полагать, что вы вдруг стали другим человеком. Вы тоже в этом уверены. Ваша личность не изменилась. Конечно, вы подверглись этой процедуре, чтобы что-то изменить, но вы по-прежнему тот же самый. Никакое чужое сознание не завладело вашим телом.

Результат такой же: ваши функции слегка выправлены, но вы — по-прежнему вы. Хорошо, ободрённый результатом, вы решаетесь на следующую процедуру, в этот раз на другом участке мозга.

Вы рассматриваете возможность новых процедур. Думаю, вам понятно, к чему я клоню? И, наконец, приходит момент, когда вы полностью заменили весь свой мозг. Ваша вера в возможности медицины возрастает. Никогда не существовало двух персон — вы и Вы-2. Каждый раз процедура проводилась так тщательно, что сохранились все образы и контакты, содержащиеся в новой коре, так что вы не потеряли никаких личных качеств, навыков или воспоминаний. Никто, включая вас самого, не заметил, что вы перестали существовать. Всегда существовали только вы. Вот вы тут.

Вы по-прежнему существуете. Какой вывод? Никакой дилеммы нет, всё в порядке.

В результате сценария постепенных замен вы сохранили все образы и контакты новой коры, но только в небиологическом субстрате, что так же справедливо для Вы-2 из сценария сканирования и воспроизведения. Лишь одно замечание: в результате постепенных замен фрагментов мозга вы стали полностью эквивалентны Вы-2 из предыдущего мысленного эксперимента (назову его «сценарий сканирования и воспроизведения»).

Но абсолютно то же самое произошло и в случае Вы-2 из сценария сканирования и воспроизведения. В результате сценария постепенных замен вы получили некоторые дополнительные возможности и стали «здоровее», чем прежде.

Но если вы в результате процесса постепенных замен полностью эквивалентны Вы-2, возникшему в результате сканирования и воспроизведения, то вы — это не вы. Однако ранее мы пришли к выводу, что Вы 2 — это не вы.

Процесс постепенных замен состоит из множества стадий. Это, однако, противоречит только что сделанному выводу. Каждая стадия, казалось бы, не изменяет идентичности человека (по крайней мере, именно так мы рассуждаем сегодня в отношении пациента с болезнью Паркинсона, перенёсшего процедуру имплантации нейрона).

Но поймите вот что: мы в процессе жизни самым естественным образом претерпеваем постепенные изменения. Эта некая философская дилемма заставляет некоторых людей сделать вывод, что подобные сценарии замены никогда не реализуются (хотя они уже имеют место). Большинство клеток нашего тела постоянно заменяются новыми (к примеру, пока вы читали последнее предложение, в вашем теле сменилось около 100 млн клеток).

Продолжительность жизни различных клеток крови варьирует от нескольких дней до нескольких месяцев. Клетки выстилки тонкой кишки сменяются примерно каждую неделю, как и клетки выстилки желудка. Тромбоциты существуют примерно девять дней.

Время полужизни микротрубочек нейронов составляет около десяти минут, актиновые филаменты в дендритах существуют около 40 секунд, белки, обеспечивающие энергию синапсов, заменяются каждый час, а рецепторы НМДА (N-метил-D-аспарагиновой кислоты) в синапсах живут сравнительно долго — около пяти дней. Нейроны — долгожители, но их органеллы и составляющие их молекулы заменяются примерно каждый месяц.

Как вы думаете, вы тот же человек, что и несколько месяцев назад? Таким образом, всё наше тело обновляется каждые несколько месяцев, что вполне сопоставимо с описанным выше сценарием постепенных замен. Возможно, вы узнали несколько новых вещей. Конечно, отличия есть. Но вы воспринимаете себя той же личностью и вовсе не ощущаете, что постоянно расщепляетесь и восстанавливаетесь вновь.

Вот, например, позади моего офиса протекает Чарльз Ривер. Представьте себе реку. Давайте сначала решим, что такое река. Когда я смотрю на неё сейчас, могу ли я сказать, что это та же река, что и день назад? Если придерживаться этого определения, то сегодняшняя река отличается от вчерашней. В словаре говорится, что река — это «большой естественный поток проточной воды». Греческий философ Диоген Лаэртский писал в третьем веке нашей эры, что невозможно дважды войти в одну и ту же воду. Все молекулы воды в ней другие — этот процесс происходит очень быстро.

Люди любят смотреть на реку, поскольку она воспринимается как символ непрерывности и стабильности. Однако обычно мы воспринимаем реку иначе. И наша жизнь практически не меняется. С обывательской точки зрения, сегодня Чарльз Ривер та же, что и вчера. Частички вещества протекают через нас, как молекулы воды протекают по реке. Мы — это не только материал, из которого сделаны наши тела и мозг. Мы — слабо меняющийся образ, мы стабильны и непрерывны, даже если составляющий нас материал быстро обновляется.

Оно не повлияет на целостность личности больше, чем естественная замена клеток тела. Постепенное введение небиологических систем в наши тела и мозг будет ещё одним примером этого непрерывного оборота составляющих нас элементов. Мы уже в значительной степени передали нашу историческую, интеллектуальную, социальную и персональную память различным устройствам и облаку.

И, честно говоря, это будет удобно — так мы их не потеряем. Устройства, с которыми мы общаемся для обращения к этой памяти, пока ещё вне наших тел и мозга, но поскольку их размер всё сокращается (примерно в сто раз каждые десять лет), они внедрятся и внутрь. Но, если люди не захотят размещать внутри себя микроскопические устройства, это не страшно, поскольку возникнут другие пути доступа к всепроникающему разуму облака.

После процесса постепенных замен вы становитесь эквивалентны Вы-2 из сценария со сканированием и воспроизведением, однако мы установили, что Вы-2 в том сценарии — это не вы. Однако вернёмся к дилемме, о которой я говорил выше. Что же это означает?

Речь идёт о возможности копирования, запоминания и воссоздания. Это означает, что мы с вами нащупали свойство, которым обладают небиологические системы в отличие от биологических. Мы постоянно делаем это с различными устройствами.

Вероятно, у него есть новые возможности, но содержимое старого телефона по-прежнему с нами. Когда у нас появляется новый смартфон, мы копируем в него все наши старые файлы, так что он во многом сохраняет особенности, навыки и память старого смартфона. Если вдруг завтра компьютер сломается, Ватсона легко будет восстановить из хранящихся в облаке файлов. Аналогичным образом, такие программы, как Ватсон, безусловно, запоминаются.

Это достоинство, а не недостаток, и именно потому мы так стремимся продолжать загрузку всей нашей памяти в облако. Такие возможности небиологических систем не реализуются в биологическом мире. Мы, безусловно, будем продолжать двигаться в этом направлении, поскольку небиологические системы перенимают у нашего биологического мозга всё больше и больше способностей.

Это вы. Я вижу такой путь разрешения проблемы: неправда, что Вы-2 — это не вы. Что не так плохо: если вы думаете о себе хорошо, то два хороших существа — это ведь ещё лучше. Просто теперь «вас» двое.

По вопросу о сохранении индивидуальности я считаю, что индивидуальность (личность) сохраняется через непрерывность хранящихся в нас информационных образов. Я считаю, что мы действительно станем придерживаться сценария постепенных замен, пока большая часть нашего мыслительного процесса не начнёт происходить в облаке.

Однако непрерывность образов, составляющих мою индивидуальность, не зависит от субстрата. Непрерывность не противоречит непрерывным изменениям, и если я сегодня чуть-чуть отличаюсь от того, каким я был вчера, я тем не менее сохраняю свою индивидуальность. Но мы создаём ещё более пригодные и надёжные субстраты для очень хороших дел. Биологические субстраты прекрасны, они позволили нам продвинуться очень далеко.


Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Ещё Hi-Tech Интересное!

Десять стран для переезда в 2018 году — подборка историй от пользователей vc.ru

Десять стран для переезда в 2018 году — подборка историй от пользователей vc.ru — Истории на vc.ru Свежее Вакансии Написать Уведомлений пока нет Пишите хорошие статьи, комментируйте,и здесь станет не так пусто Войти Наиболее популярные материалы об эмиграции за год. ...

Alibaba и SoftBank инвестировали $1,1 млрд в крупнейший онлайн-маркетплейс Индонезии Tokopedia

Alibaba и SoftBank инвестировали $1,1 млрд в крупнейший онлайн-маркетплейс Индонезии Tokopedia — Торговля на vc.ru Свежее Вакансии Написать Уведомлений пока нет Пишите хорошие статьи, комментируйте,и здесь станет не так пусто Войти По данным источников, инвесторы оценили компанию в $7 млрд. ...