Hi-Tech

Складной мир: мрачные прогнозы Кай-Фу Ли

Последствия революции роботов будут более масштабными, чем мы предполагаем.

В закладки

Материал издания «Идеономика».

Его книга «Сверхдержавы искусственного интеллекта» — рассказ о борьбе Кремниевой долины и Китая за лидерство в сфере искусственного интеллекта. Инвестор и ученый Кай-Фу Ли — один из самых влиятельных экспертов в области ИИ. На русском языке книга выходит в издательстве МИФ. В одной из глав автор рисует антиутопическую картину: развитие технологий приведет к неравенству между нациями.

Складной Пекин

Стоящие плотными рядами здания из бетона и стали складываются пополам, наклоняясь вперед и в стороны. Ровно в 6 утра город начинает проглатывать сам себя. Секции небоскребов поворачиваются вокруг своей оси, словно грани огромных кубиков Рубика. Их балконы и террасы находятся под фасадами, и внешние стены выглядят как гладкие непроницаемые поверхности.

По мере того как элементы городского пейзажа встают на свое место, квадратные секции земной поверхности начинают плавно переворачиваться на 180 градусов. Внутри этих модульных зданий проходит жизнь обитателей Третьего пространства Пекина — тружеников низшей категории, которые работают в ночные часы и спят днем.

Первые лучи рассвета озаряют горизонт, и из своих подземных ниш появляются целые улицы, усаженные деревьями, большие парки, роскошные частные дома. Когда над землей оказывается обратная сторона этих квадратов, мы видим совсем другой город. Жители Первого пространства просыпаются, потягиваясь и любуясь утренним миром вокруг себя. Они раскладываются, обретают объем и наконец покрывают собой всю поверхность земли.

Небольшой рассказ Хао «Складной Пекин» получил престижную премию Hugo Award в 2016 году за изображение города, где жизнь разных экономических классов разделена и протекает в разных мирах. Так видит будущее города Хао Цзинфан — писательница, работающая в жанре научной фантастики, и исследователь-экономист.

Пять миллионов жителей элитного Первого пространства начиная с 6 утра наслаждаются жизнью полные сутки в чистом современном городе, где много воздуха и света. Пекин далекого будущего населяют три касты, каждая из которых пребывает на поверхности земли определенное время. Когда Первое пространство складывается и переворачивается, 20 млн жителей Второго пространства получают 16 часов, в течение которых они работают на фоне довольно приятного городского пейзажа.

Их пребывание на поверхности длится 8 часов — с 10 вечера до 6 утра, они работают в темноте, среди мрачных небоскребов и мусорных ям. И, наконец, появляются обитатели Третьего пространства — 50 млн сортировщиков отходов, продавцов еды и чернорабочих. Работу по сортировке отходов, составляющую основу жизни Третьего пространства, можно полностью автоматизировать, но ею занимаются вручную: это нужно, чтобы обеспечить занятость миллионов несчастных.

Конечно, это всего лишь фантастический рассказ, но его идея выросла из реальных опасений по поводу экономического расслоения и безработицы в нашем автоматизированном будущем.

Сверхдержавы ИИ против всех остальных

Такой взгляд на технологии как на средство борьбы с неравенством всегда был несколько утопичным, но в эпоху ИИ он может превратиться в нечто гораздо более опасное. Предприниматели Кремниевой долины любят преподносить свою продукцию как «демократизирующую доступ» к чему-то, «объединяющую людей» и, конечно же, «делающую мир лучше».

И это неравенство может, в свою очередь, привести к раздору между сверхдержавами ИИ и остальным миром и разделить общество по классовому признаку, как в фантастической антиутопии, придуманной Хао Цзинфан. Если ИИ не контролировать, он способен резко усугубить неравенство как на международном, так и на внутреннем уровнях.

Он совершенствуется, получая новые данные, и это создает замкнутый цикл: чем лучше продукт, тем больше пользователей, чем больше пользователей, тем больше данных, а чем больше данных, тем лучше продукт. Подобно технологиям и промышленности, ИИ естественным образом тяготеет к монополии. Когда какая-то компания вырывается вперед, этот цикл может быстро сделать дистанцию между ней и конкурентами непреодолимой.

Канада, Великобритания, Франция и некоторые другие страны охотно открывают двери своих лабораторий перед талантливыми исследователями, но им часто не хватает других составляющих, необходимых, чтобы стать истинными сверхдержавами ИИ: большой базы пользователей и динамичной венчурной экосистемы для предпринимателей. Благодаря этому циклу китайские и американские компании уже захватили мировое лидерство в области ИИ.

Однако все семь гигантов искусственного интеллекта и подавляющее большинство лучших инженеров в области ИИ уже сосредоточены в США и Китае. Нам еще предстоит увидеть рождение новаторских компаний в этих странах, и лондонской DeepMind дело не ограничится.

Чем больше данных эти компании накапливают, тем труднее будет компаниям из других стран конкурировать с ними. Они строят огромные хранилища данных, питающие разнообразные продукты, такие как самоуправляемые автомобили, автономные дроны, устройства для перевода с иностранных языков и для распознавания лиц, программы для восприятия и синтеза естественного языка и многое другое.

По оценкам PwC, Соединенные Штаты и Китай намерены получить как минимум 70% от 15,7 трлн долларов, которыми ИИ обогатит мировую экономику к 2030 году, причем на долю Китая придется 7 трлн. По мере того как ИИ простирает свои щупальца во все отрасли экономики, эти технологические сверхдержавы будут получать все новые преимущества. Другим государствам останется подбирать остатки, в то время как сверхдержавы ИИ будут наращивать производительность труда внутри страны и получать потоки прибыли из всех стран земного шара.

Боюсь, что этот процесс усугубит и значительно увеличит разрыв между имущими и неимущими. Американские компании, скорее всего, будут претендовать на многие развитые рынки, а у китайских гигантов больше шансов заполучить рынки Юго-Восточной Азии, Африки и Азии.

В сферах производства и услуг почти все будут делать умные машины, расположенные в супердержавах ИИ, а более слабые государства продолжат терять то конкурентное преимущество, которое привело к процветанию их предшественников, — дешевую рабочую силу. В то время как сверхдержавы ИИ за счет огромной прибыли будут становиться все богаче, страны, не перешагнувшие определенный технологический и экономический рубеж, окажутся в рядах отсталых или отстающих.

Я опасаюсь, что постоянно растущий разрыв в развитии экономики поставит бедные страны в полную зависимость от богатых. Лишенные возможности вырваться из нищеты, бедные страны будут стагнировать, в то время как супердержавы ИИ ожидает экономический взлет. Но в любом случае подобные сделки не будут основаны на свободе воли или равенстве между нациями. Их правительства могут попробовать, например, предложить сверхдержавам ИИ доступ на свои рынки в обмен на экономическую помощь населению.

Мрачная картина

Внимательно вглядываясь в экономический горизонт, мы видим, что искусственный интеллект, вероятно, начнет производить богатство в невиданных прежде масштабах — и это могло бы стать поводом для радости.

Страны, в которых ИИ не получит широкого распространения, останутся на низших ступенях экономического развития и будут низведены до подчиненного статуса. Однако если не контролировать ИИ, то от него будет полностью зависеть и глобальное распределение этого богатства, что приведет к неравенству и отчаянному положению миллионов людей. Страны с развитыми технологиями ИИ будут богатеть, но столкнутся с высокой монополизацией экономики и расслоением рынков труда.

Те рано или поздно приводили к тому, что рабочих мест становилось больше, зарплаты повышались, качество жизни улучшалось и система стабилизировалась. Не ошибитесь: это не просто очередная встряска вроде тех, которые уже не раз переживала капиталистическая система.

Дешевая рабочая сила не обладает никакими преимуществами перед машинами, и процесс монополизации продолжается. Свободный рынок должен быть саморегулирующимся, но искусственный интеллект способен разрушить механизмы саморегуляции, которые действовали раньше. Все вместе это может породить уникальный исторический феномен, который в корне преобразит наши рынки труда, экономику и общество.

Даже если мы никогда не построим складной город, как в научно-фантастическом рассказе Хао Цзинфан, нам никуда не деться от риска, что в XXI веке возникнет новая кастовая система: общество разделится на элиту, процветающую благодаря ИИ, и ту часть, которую историк Юваль Ной Харари прямолинейно называет «бесполезным классом», — людей, которые никогда не смогут генерировать достаточную экономическую ценность, чтобы поддерживать свое существование. Даже если самые страшные предсказания, касающиеся потери рабочих мест, не сбудутся, социальное воздействие неравенства может быть столь же разрушительным.

Боюсь, что политические перевороты последних лет — это лишь стрельба холостыми патронами по сравнению с восстаниями, которые ждут нас в эпоху ИИ. Хуже того, новейшая история уже показала нам, насколько хрупкой может быть политическая стабильность перед лицом неравенства.

Личные ценности: грядущий кризис смысла

За столетия, прошедшие после промышленной революции, мы стали воспринимать свою работу не только как источник средств к существованию, но и как повод для гордости, часть нашей личности и даже смысл жизни. Беспорядки будут возникать не только по политическим, экономическим и социальным причинам, но и по глубоко личным. Когда нас просят представиться или представить другого человека, в первую очередь мы обычно упоминаем свою или его профессию.

Регулярная зарплата воспринимается не только как вознаграждение за полезный труд, но и как символ признания, того, что мы — важная часть общества. Работа заполняет наше время и упорядочивает нашу жизнь, а также связывает нас с другими людьми.

Они могут разрушительно повлиять на наше отношение к себе и лишить нас цели. Разрыв этих связей и принуждение людей к карьерным падениям нанесут ущерб не только нашему финансовому благополучию.

— сказал он. В интервью газете New York Times в 2014 году уволенный электрик по имени Фрэнк Уолш описал психологические последствия безработицы: «Я потерял чувство собственного достоинства, понимаешь, о чем я? Но сейчас я ничего не говорю. — Кто-то спрашивает тебя: „Чем ты занимаешься?“ И я мог бы ответить: „Я электрик“. Я больше не электрик».

Злоупотребление алкоголем и опиоидными средствами растет вместе с уровнем безработицы, причем некоторые ученые объясняют рост смертности среди необразованных белых американцев снижением экономических показателей. Потеря работы в три раза повышает вероятность депрессии (за полгода) и в два раза — вероятность суицида. Это явление называют «смертью от отчаяния».

Они столкнутся с перспективой не просто временно потерять работу, а быть навсегда исключенными из функционирования экономики. Последствия индуцированной ИИ безработицы нанесут людям еще более глубокую психологическую травму. Победители в этой игре будут в восторге от удивительных возможностей машин, но остальной части человечества предстоит задать себе серьезный вопрос: что значит быть человеком в мире, где все могут делать машины?

Статьи по теме

Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть