Главная » Hi-Tech » «Представьте, что вы обладаете сверхвозможностями: можете висеть вниз головой на потолке, как летучая мышь, и летать»

«Представьте, что вы обладаете сверхвозможностями: можете висеть вниз головой на потолке, как летучая мышь, и летать»

Внутри станции места для жизни больше, чем в доме с пятью спальнями. Международная космическая станция — это орбитальная станция весом 400 тонн и размером с футбольное поле, увешанная солнечными панелями площадью в восемь баскетбольных площадок. Она настолько огромная, с таким большим количеством отдельных модулей, что можно весь день перемещаться по станции, но так и не встретить никого из членов экипажа.

Когда мы состыковались с ней в декабре 2012 года, настроение внутри нашего скромного космического корабля было близко к преждевременному восторгу. МКС — это впечатляющий международный проект, гигантский результат сотрудничества в космосе. Нам, немытым и голодным, жутко хотелось выбраться из нашего заточения, вытянуть конечности и осмотреть наш впечатляющий новый дом. Все потенциальные препятствия были преодолены.

Чтобы открыть люк, всегда требуется больше времени, чем хотелось бы: в нашем случае два с половиной часа, поскольку сначала нужно было убедиться, что в результате стыковки «Союз» не получил никаких повреждений. Но не все так быстро.

Только после того, как мы убедились в отсутствии повреждений, мы могли сменить наши скафандры «Сокол» на обычные голубые костюмы. Наш корабль столкнулся со станцией с приемлемой силой и скоростью; нужно было проверить все уплотнения и удостовериться в том, что нет даже слабых утечек. Эти ремни нужны, чтобы штанины не задирались в невесомости. Как у всей российской космической одежды, к штанинам этих комбинезонов были пришиты ремни, которые надевались на ступню и натягивали штанину вниз. Наконец мы были готовы.

Русские считают, что экспедиция начинается не со стартом корабля и не в момент стыковки, а после того, как будет открыт люк, и это, конечно, правильно, потому что в момент, когда вы вплываете на космическую станцию, вы начинаете новый этап жизни вне Земли.

Роман глухим ударом поместил ручку люка в нужное положение, повернул ее до щелчка и потянул вниз. Мы слегка постучали по люку с нашей стороны, а экипаж ответил легким стуком со своей — приятный звук, когда ты находишься так далеко от родной планеты. Люк со скрипом открылся, как дверь старого дома с привидениями, и мы наконец их увидели: космонавты Олег Новицкий, Евгений Тарелкин и астронавт Кевин Форд сияли и выглядели чисто выбритыми в отличие от нас.

Этот мини-модуль настолько узок, что приходится проплывать через него вереницей. И вот мы присоединились к остальным участникам экспедиции МКС-34 в «Рассвете» — длинном, похожем на туннель отсеке, выступающем из российского сегмента МКС.

Но улыбки у нас были естественные: мы были рады оказаться вместе в таком далеком месте. Групповое фото превратилось в какую-то неуклюжую операцию, поскольку мы все вшестером сталкивались и сплетались друг с другом, пытаясь повернуться лицом к камере, установленной для того, чтобы запечатлеть этот момент для потомков. Уже сейчас нужно было заняться делами. Я отлично был знаком с экипажем, особенно с Олегом, бывшим представителем Центра подготовки космонавтов в Хьюстоне, но у нас совсем не было времени, чтобы поболтать.

Мы выплыли из «Рассвета» в основной отсек российского сегмента станции, чтобы провести телеконференцию после стыковки, на которой могли впервые с момента запуска пообщаться с нашими семьями — публичное и в то же время личное мероприятие, дополненное присутствием репортеров.

Тем не менее было очень приятно услышать их голоса, когда пришла их очередь подойти к микрофону и сказать, что они нас любят. Наши близкие находились в Центре управления полетами в Королеве, сидели на балконе и сверху наблюдали за диспетчерами; оттуда они могли видеть на экранах, как мы скалили зубы в камеру, но мы не могли видеть их.

Конечно, эта телевизионная близость была несколько высокопарной и заставляла стесняться, но возможность сообщить родным, что у нас все в порядке, поднимала настроение. Кое-кто даже упомянул, что уже соскучился по нам. Дети моих коллег по экипажу попросили своих отцов показать им кульбит в невесомости, и Том с Романом со счастливыми лицами, хотя, может быть, с легким волнением, выполнили пожелание.

Здорово, что запуск состоялся. Но самая смешная шутка принадлежала моему сыну Кайлу, который взял микрофон и с убийственно серьезным видом произнес: «Привет, пап. Теперь-то мне можно пони?» На этот вопрос можно было дать только один ответ: «Спроси у мамы».

Роману адаптироваться было проще, чем остальным, так как он прожил на МКС шесть месяцев в 2009 году. Потом у нас был формальный инструктаж по безопасности, после чего мы с Романом и Томом смогли наконец немного прийти в себя. Том тоже, как и Роман, посещал МКС в 2009 году во время 15-дневной экспедиции на шаттле. Длительные космические путешествия у него в крови: его отец, Юрий, заслуженный космонавт, который провел в космосе 430 дней, сначала на «Салюте-6», а потом на станции «Мир». Хотя с тех пор на станции появились дополнительные модули, и Том, и Роман ориентировались лучше меня, поскольку в 2001 году, когда я был здесь в краткосрочной экспедиции, МКС была еще только строительной площадкой, космическим кораблем, находившемся в процессе создания.

Основная конструкция представляет собой длинный ряд соединенных цилиндров и сфер, только внутри их помещения прямоугольные, а не круглые. Теперь МКС была огромной, гудящей, работающей лабораторией со свободной планировкой; невозможно охватить взглядом весь интерьер станции.

Как ветви массивного дерева, от нее отходят три российских модуля, три американских, а также европейский и японский. Под определенным углом ее можно увидеть всю — от одного конца до другого, вдоль всей конструкции. Когда приближаешься к любому из них и вталкиваешь себя через люк вовнутрь, то в какой-то момент чувствуешь себя Алисой в Стране чудес; когда останавливаешься, чтобы решить, какое из направлений будет «верхом» — этот выбор субъективен, он уже не определяется законами гравитации, а зависит от того, что предполагается делать дальше.

По размеру весь модуль сопоставим с городским автобусом, так что там вполне могут одновременно находиться и заниматься своими делами четыре человека, причем у каждого из них будет свое представление о том, где же находится «верх». Например, в отсеке 3 беговая дорожка расположена на стене, туалет и тренажер — на полу, а чтобы попасть в «Купол», нужно проплыть в невесомости сверху вниз.

Несмотря на то что станция значительно увеличилась в размерах с того момента, когда я здесь был в прошлый раз, я удивился, обнаружив вскоре после стыковки, что на самом деле я хорошо ориентируюсь на станции — трехмерная модель, созданная на Земле, оказалась в высшей степени точной.

Например, запах был абсолютно узнаваем: чистота, как в образцовой лаборатории, наводящая на мысли о машинах. И в некоторых других аспектах это место мне показалось знакомым. В российском сегменте пахло чем-то еще, чувствовалось как будто легкое присутствие липкого древесного аромата столярной мастерской.

В космосе мелкие предметы вроде ложек, карандашей, ножниц и пробирок просто улетают, чтобы потом, неделю спустя, найтись где-нибудь в воздушном фильтре, который закрывает вентиляционный канал. Все стены модуля почти полностью покрыты ворсистой частью застежки-липучки. Крючковатую часть липучки можно найти на обратной стороне почти каждой вещи, и это сделано для того, чтобы их можно было прицепить к «липкой» стене. Поэтому их цепляют на липучках к стене.

Российский сегмент меньше в диаметре — расправьте руки, и вы сможете дотронуться до стен по обе стороны от вас, — а липучка на стенах окрашена преимущественно в различные оттенки зеленого, что создает не лишенный привлекательности антураж подводной лодки. На МКС вы никогда не перепутаете, находитесь ли вы в американском сегменте станции или в российском.

Когда в 1998 году был запущен первый модуль Unity, психологи предположили, что успокаивающие цвета будут залогом психического здоровья, и потому порекомендовали цвет... В американском сегменте ощущения другие. И то ли они изменили свое мнение, то ли перестали вообще заниматься дизайном интерьеров, но остальные модули американского сегмента, к счастью, просто белые. сомон (оранжеворозовый).

Даже притом что цилиндрический сегмент имеет диаметр 4,5 метра, стойки и рамы, установленные вдоль стен для монтажа экспериментального оборудования и для организации мест для хранения, уменьшили внутреннее пространство до квадратных размеров, и тем не менее, расправив руки, невозможно дотянуться до стен. В NASA решили, что слишком много липучки на стенах повышает опасность пожара, поэтому липучки здесь меньше, и практически вся она белая. Сочетание яркого освещения, отсутствия окон и белых стен создает атмосферу больничного коридора.

В невесомости тепло не поднимается вверх, поэтому воздух не движется и не перемешивается; вентиляторы и насосы, необходимые для жизнеобеспечения и комфорта, жужжат, стучат и гудят — в общем, производят непрерывный звуковой фон, который периодически прерывается громким ударом или хлопком, вызванным столкновением микрометеоритов с корпусом станции. Шумно тоже как в больнице.

От микрометеоритов МКС защищает броня, а пока мы спим, для повышения безопасности иллюминаторы закрываются металлическими ставнями, но ничто из этого не спасет от большого метеорита — останется только прыгнуть в «Союз» и надеяться на лучшее.)

Шесть спальных мест, расположенных в американском и российском сегментах станции, весьма далеки от роскоши, но по сравнению с тем, как мы спали в шаттле или в «Союзе», это достаточно удобные места отдыха и, несмотря на отсутствие звукоизоляции, самые тихие места на станции. В первый день мы все еще привыкали к смене часовых поясов — МКС живет по Гринвичскому времени, так что в 11 часов вечера для меня была уже настоящая ночь.

На другой стене имеются эластичные ремни (я с их помощью закреплял на стене книгу, сменную одежду и маленькую сумку с туалетными принадлежностями) и место для двух ноутбуков. Каждое такое место — белый персональный контейнер с мягкой обивкой на стенах размером с телефонную будку, укомплектованный дверью и спальным мешком, прикрепленным к стене.

Липучка на потолке нужна, чтобы прикреплять мелкие вещи, например, щипчики для ногтей или маркер, который лучше всего использовать на орбите, так как он будет писать в любом положении, как его ни держи. Один компьютер исключительно для работы, другой — для личного пользования.

Надев пижаму (российского производства, вроде длинных кальсон), я застегнул свой спальный мешок с капюшоном, похожий на кокон с отверстиями для рук. В невесомости нет нужды в матрасе или подушке; и без них ощущение, будто спишь на облаке, которое отлично держит, так что не нужно ворочаться, чтобы найти наиболее комфортное положение. Его руки парят перед ним, и получается такой характерный для Франкенштейна жест, волосы на голове развеваются, как грива, а выражение лица свидетельствует об удовлетворении. Еще со времен шаттла я знал, что спящий астронавт — интересное зрелище.

Я знал, что в Хьюстоне и Королеве люди в Центре управления следят за тем, как мы бороздим космос и как погружаемся в сон, продолжая наше путешествие вокруг всего мира. Выключив свой маленький фонарь, я чувствовал себя очень спокойно в этом потустороннем месте.

Место это действительно удаленное, и там нет водопровода — в условиях невесомости поток воды разбивается на капли, которые улетают в разные стороны и повреждают сложное оборудование, обеспечивающее работу станции. Хотя МКС — продукт самых передовых технологий, там получаешь самый экстремальный опыт жизни вдали от цивилизации.

Есть и еще кое-что общее с парусником: нам потребовалось какое-то время, чтобы научиться держать равновесие при ходьбе. Жизнь на борту станции чем-то напоминает долгое путешествие под парусом: возможность уединиться весьма ограничена; свежих продуктов хватает ненадолго; личная гигиена — прежде всего; экипаж тратит порядочно времени только на обслуживание и ремонт корабля.

Представьте, если сможете, что вы плаваете в бассейне без воды и обладаете сверхвозможностями: способностью легким движением руки передвигать огромные предметы, умением висеть вниз головой на потолке, как летучая мышь, и кувыркаться в воздухе, как олимпийский гимнаст. На огромном космическом корабле, где вы можете свободно передвигаться, невесомость ощущается иначе, чем в тесной ракете, где пойти некуда. И все это без каких-либо усилий. Вы способны летать.

Мое тело и сознание настолько привыкли сопротивляться гравитации, что, когда сопротивляться стало нечему, я неуклюже и иногда смешно прилагал излишне большие усилия, чтобы что-то сделать. Правда, потребуется какое-то время, чтобы адаптироваться к этой легкости. Через две недели у меня наконец стало иногда получаться двигаться почти грациозно, и когда я перемещался по станции, то чувствовал себя обезьяной, прыгающей с лианы на лиану.

Потребовалось шесть недель, прежде чем я почувствовал себя настоящим обитателем космоса, а мои движения стали почти рефлекторными; как-то раз, сильно увлеченный разговором с коллегами, я вдруг понял, что мы плывем через пространство модуля почти так же, как вы могли бы спокойно плыть вдоль бассейна, даже не отдавая себе в этом отчета. Но неизменно, как только я начинал восхищаться собственной ловкостью, я не успевал схватиться за поручень и врезался в стену.

Например, чистка зубов: зубную пасту приходится глотать. Отсутствие гравитации меняет весь распорядок повседневной жизни, поскольку сказывается почти на всем, что мы делаем. Выплюнуть ее было бы очень неразумно в отсутствии силы тяжести и струи воды, которая могла бы смыть ее в дренаж.

Она прилипает к пальцам, как гель, а не разбивается на множество разлетающихся повсюду мелких капель. Чтобы помыть руки, нужен пакет с водой, смешанной с небольшим количеством мыла, которое не нужно смывать; выдавливаешь каплю, ловишь ее и аккуратно наносишь на руки. Никакого горячего душа, под которым можно было бы постоять подольше, конечно же, нет. Потом вытираешь руки насухо полотенцем.

Мытье головы сводилось к тому, что нужно было энергично тереть голову шампунем, который также не требовалось смывать водой, а потом внимательно и аккуратно высушить волосы, следя за тем, чтобы оторвавшиеся волоски не летали по всей станции, не засоряли воздушные фильтры и не попадали людям в глаза и нос. Из всех благ цивилизации больше всего мне не хватало именно его; приходилось просто обтираться влажной тканью, а это так себе альтернатива. Шампунь более-менее помогал, но все же на Земле мои волосы и кожа головы чувствовали себя лучше.

Мы просто надевали одежду снова и снова, пока окончательно не занашивали. А вот стирального порошка, после стирки которым не нужно было бы полоскать, не существует, поэтому даже минимальная стирка нашей одежды была невозможна. Я никогда раньше не был в длительных экспедициях, поэтому мало интересовался особенностями запахов на станции.

вонью? Неужели жизнь в космосе сопровождается... Правда, надо отметить, что пазухи моего носа были слегка заложены на всем протяжении экспедиции — в невесомости жидкость накапливается в голове, но я никогда не чувствовал запаха тела на МКС. Как ни странно, нет. Причина, как мне кажется, в том, что одежда на самом деле никогда не касается вашего тела, она как бы парит рядом с вами, очень близко к коже.

Одну пару носков я носил неделю, футболку — две недели, а шорты и длинные штаны можно было носить месяц, не доставляя неприятностей обществу. И с учетом того, как мало мы напрягаемся физически, я уверен, что потеем мы тоже мало. Когда я считал, что какую-то вещь уже не могу надевать, я запихивал ее в один из мусорных контейнеров, которые предназначались для погрузки на «Прогресс» — российский грузовой корабль, доставляющий грузы на станцию, а затем при возвращении на Землю сгорающий в плотных слоях атмосферы.

Физические тренировки обязательны в длительной экспедиции: без них мы буквально зачахнем. Я износил спортивную одежду быстрее, чем все остальные, меняя ее примерно один раз в неделю. Нам приходится тренироваться по два часа в день, чтобы сохранить свои мышцы и кости достаточно крепкими для экстремальных физических нагрузок при работе в открытом космосе, а также для того, чтобы по возвращении на Землю мы могли бы уверенно стоять на своих двоих.

Для этого требуется специальное оборудование: мы пристегиваем свои кроссовки к педалям велотренажера и потому не улетаем с него, а на беговой дорожке имеется хитроумное приспособление с ремнями, которое тянет нас вниз, чтобы мы бежали по движущейся ленте, а не по воздуху. Достаточно сложно выполнять упражнения в условиях, когда любые движения даются легко и просто.

Не могу сказать, что бег — мое любимое занятие в космосе: после того как привыкаешь повсюду летать, кажется немного странным и нечестным, когда приходится активно двигать ногами, чтобы оставаться при этом на одном месте. Я начинал с нагрузки, равной примерно 60% веса моего тела, но чем дольше находился в космосе, тем больше увеличивал нагрузку, чтобы сделать тренировку более трудоемкой. Помогает просмотр хоккейного матча или какого-нибудь фильма на моем ноутбуке во время бега.

Астронавты, которые серьезно занимаются бегом, кажется, меньше беспокоятся; в 2007 году Суни Вильямс пробежала дистанцию Бостонского марафона в космосе, потратив на преодоление дистанции всего 4 часа 24 минуты.

Также я регулярно упражнялся на «продвинутом тренажере для силовых упражнений» (ARED) — оригинальном устройстве, в котором используются вакуумные цилиндры для создания на штанге или тросе усилия свыше 270 кг, так что нам приходилось преодолевать при подъеме этой штанги сопротивление всасывания.

На нем можно делать упражнения с нагрузкой на ноги, приседания и другие, которые без дополнительной нагрузки были бы слишком простыми. Упражнения на этом тренажере очень похожи на подъем тяжестей в плане ощущений и физического эффекта. Все тренажеры на МКС оснащены системами гашения вибраций; некоторые элементы даже снабжены стабилизирующими гироскопами, так что вибрации и удары, возникающие во время тренировки, не повредят научным экспериментам на борту.

Когда нет силы, благодаря которой капли пота стекают вниз, то он просто скапливается на коже, образуя медленно разрастающуюся жидкую пленку. Еще мы очень внимательно относимся к выделению пота. Если резко дернуть головой, то большая капля пота может оторваться с поверхности тела, проплыть в воздухе через весь модуль и неожиданно шлепнуться кому-нибудь из членов экипажа в лицо.

После тренировки полотенце нужно повесить на крючок, чтобы влага испарилась в воздух. Правила этикета на МКС требуют, чтобы во время тренировки у вас за поясом или просто где-то рядом обязательно было полотенце, которым можно вытереть пот. Потом влага из воздуха, вместе с мочой из туалета, будет переработана в воду.

О питьевой воде прежде всего. Кстати, о воде. Но теперь на станции есть система очистки, которая позволяет перерабатывать примерно 7000 литров в год. До 2010 года вода на МКС поступала в больших, обшитых шерстяной тканью мешках, и доставляли ее на шаттлах или на грузовых кораблях.

Благодаря использованию фильтров и дистилляторов, в которых за счет вращения создается искусственная гравитация и удаляются загрязняющие воду примеси, мы можем превратить пот, сточную воду, которой мы мылись, и даже нашу собственную мочу в питьевую воду.

И на вкус это совершенно обычная вода. Это, наверное, кажется омерзительным (и я признаюсь, что стараюсь не думать о моче, пока с удовольствием пью прохладную воду из высокого питьевого пакета), но в действительности вода на станции намного чище той, какая льется из крана в большей части домов в Северной Америке.

Снимать видео для меня было просто — я всего лишь нажимал кнопку записи на HD-видеокамере и что-то показывал, например, как пользоваться беговой дорожкой или мыть руки. Вскоре после прибытия на МКС я начал снимать короткие видеоролики об особенностях повседневной жизни в космосе, которые ККА размещало на своем сайте и на YouTube.

Редактор в ККА тратил больше времени, когда добавлял в ролик веселую «космическую» музыку и эффекты, но его усилия были оправданы: некоторые из роликов стали «вирусными» и получили миллионы просмотров.

В ККА поняли, что у нас есть великолепная возможность вызвать интерес к космической программе, и мы отсняли более 100 видеороликов, пока я был на орбите. Оказалось, что люди проявляют искренний интерес к подробностям, скажем, космической стрижки (ее делает коллега по экипажу, вооруженный электромашинкой для стрижки под названием «Flowbee», соединенной с пылесосом, который засасывает все частички отстриженных волос).

В течение 20 лет я рассказывал о космической программе в небольших городских конференц-залах, в школах и Ротари-клубах — везде, куда меня приглашали. Образовательные программы — тоже часть работы астронавтов, но для меня это особенная страсть. В 2010 году я запустил программу под названием «На стартовой площадке», в которой общался со школьниками по Skype во время моей подготовки к старту.

Многие из тех, кто возражает против «выбрасывания денег на космос», до сих пор не имеют представления, сколько на самом деле тратится на исследования космоса. Я расстраивался, когда время от времени узнавал, как мало людей знает о содержании космической программы, а значит, они не знают о тех выгодах, которые она дает.

Бюджет ККА, например, меньше той суммы, которую канадцы тратят каждый год на конфеты к Хэллоуину, причем большая часть денег идет на развитие телекоммуникационных спутниковых и радиолокационных систем, предоставляющих информацию для прогноза погоды и контроля качества воздуха, мониторинга окружающей среды и изучения климатических изменений.

Точно так же бюджет NASA расходуется не в космосе, а здесь, на Земле, где деньги вкладываются в разные американские фирмы и университеты, где выплачиваются дивиденды, создаются новые рабочие места, новые технологии и даже новые отрасли промышленности.

Страсть к исследованиям заложена у нас в генах. Разве может существовать более амбициозный стимул, чем изучение нашей Солнечной системы, открытие нового за ее пределами? Именно этим люди занимались с тех пор, как первый любопытный подросток оставил свою семейную пещеру, чтобы увидеть, что находится вон за тем холмом.

Сейчас космические аппараты летят к другим планетам, чтобы больше о них узнать, орбитальные корабли вращаются вокруг многих планет в Солнечной системе, а автоматические зонды расширяют наши знания об атмосфере Земли и ее магнитном поле, которые защищают нашу планету от излучения. Большинство людей верит в ценность открытия того, что 2000 планет вращаются вокруг звезд в нашей галактике.

Как ни странно, но на орбите сделать это оказалось проще: благодаря Интернету мы можем показать в реальном времени, на что похожа жизнь в космосе, какая она. Рассказывая об этом в своих образовательных программах, я понял, что, прежде чем удастся убедить людей в пользе инвестиций в космическую программу, необходимо привлечь их внимание.

Причина проста: люди по природе своей любопытны и интересуются жизнью других людей. И люди не просто обратили внимание — наша экспедиция стала сенсацией в социальных сетях. И тогда становится понятно, почему самыми популярными стали сделанные нами видеоролики о странностях космической повседневности. Конечно, им важно увидеть всю картину, но еще они увлечены человеческой стороной космических исследований, бытовыми мелочами повседневной жизни на борту МКС.

Например, после нескольких месяцев пребывания на станции ступни моих ног стали гладкими, почти как у младенца, никаких мозолей, ведь нагрузка на них появлялась, только когда я бегал. К счастью, необычного было много. При этом верхняя часть ног была натерта ножными креплениями, которые не давали мне улететь, пока я, скажем, проводил эксперимент или фотографировал.

Еще я заметил, что мне слегка жгло глаза, поскольку влага в невесомости просто накапливается на глазном яблоке; мелкие твердые белые выделения в уголках глаз, которые я обычно вытираю утром, накапливаются и в течение дня тоже, и это иногда заставляет мои глаза слипаться, поэтому приходится чаще моргать.

На Земле, если вы положите вилку на стол, то она там и останется, и это воспринимается как данность. Думаю, что людям нравится слушать о подобных вещах, поскольку эти рассказы помогают им, даже тем, у кого хорошо развито воображение, увидеть мир под немного другим углом, и это одна из причин. Но уберите всего один параметр — гравитацию, и все изменится.

Действия, которым вы научились в раннем детстве, когда только начинали ходить, — есть, прыгать, пить из чашки — вдруг становятся чем-то сверхъестественным, мудреным или бесконечно забавным, а иногда и тем и другим одновременно. Вилки уносятся прочь; люди спят, паря в воздухе. Мне кажется, людям приятно вспомнить, что невозможное возможно, и я был счастлив дать им такую возможность.

Речь идет не только об эпической работе в открытом космосе, но и о конфетах M&M’s, весело танцующих и сталкивающихся внутри упаковки. Конечно, мы занимаемся в космосе серьезными вещами, но все эти вещи еще и ужасно забавны.

Находиться в невесомости — это как каждый день начинать новую игру, снова и снова, но это еще и напоминание о том, что нужно не просто обращать внимание на мелочи, но и уметь получать от них удовольствие. Жизнь полна множеством маленьких неожиданных удовольствий не только в космосе, но и здесь, на Земле, и я думаю, что теперь вижу их лучше, поскольку невесомость заставляет обращать на них внимание.

Прежде чем покинуть сушу, они пытались выяснить, из какой древесины лучше всего построить корабли и какие съестные припасы переживут длительное путешествие. Первые путешественники, которые пересекли океан на своих парусниках, вряд ли отправились в путь, предаваясь безудержному веселью и не задумываясь ни о снабжении в дороге, ни о других практических сторонах путешествия. Они старались уменьшить риски и повысить шансы на успех мероприятия, заранее обдумывая детали экспедиции.

Мы пытаемся понять две вещи: как создать полностью автономный космический корабль, который позволил бы нам решиться на более глубокое исследование Вселенной, и как сохранить здоровье людей в такой экспедиции. Международная космическая станция — это тоже своего рода тестовая площадка, место для изучения практических и логистических аспектов еще более амбициозных экспедиций.

Все упражнения, которые мы делаем, и диета, которой мы придерживаемся, контролируются — никакой жареной пищи, никакого алкоголя, калорийных тортов и пирожных, — поэтому большинство из нас возвращается на Землю в отличной форме и с меньшим запасом жира в организме.

А может, и нет. Тем не менее в космосе с нашими телами происходят процессы, которые могут плохо отразиться на здоровье в долгосрочной перспективе. Например, когда я закрываю глаза, я периодически вижу очень слабые, нечеткие вспышки света: космические лучи — высокоэнергетические частицы от далеких звезд — пересекают Вселенную и атакуют глазной нерв, словно мои персональные разряды молнии.

Многие астронавты испытывали подобное ощущение, и оно не особенно докучает, а скорее служит слабым визуальным явлением, напоминающим о том, что ты больше не в Канзасе. Вспышки эти проявляются на самой границе восприятия, как будто дразнят меня, чтобы я их разглядел. Но тем не менее это радиационное облучение.

Пока нет никаких доказательств, что астронавты подвергаются повышенной опасности развития раковых опухолей или катаракты, однако здесь, на орбите, мы поглощаем большее количество радиации, чем на Земле, и стоит подумать, как с этой ситуацией быть. На Земле атмосфера и магнитное поле защищают от излучения Солнца и миллиардов других звезд, но МКС непрерывно бомбардируется высокоэнергетическими частицами.

Другие изменения в организме, обусловленные длительным пребыванием в космосе, определенно отрицательные: ослабляется иммунная система, сердце сжимается, поскольку ему не приходится сопротивляться гравитации, ухудшается зрение, иногда довольно сильно (пока никто точно не может сказать почему).

Костная масса уменьшается из-за того, что организм теряет кальций. Позвоночник удлиняется, потому что небольшие мешочки с жидкостью между позвонками расширяются. В невесомости не нужны мышцы и кости, чтобы держать собственный вес, и это делает жизнь на орбите такой забавной, но вместе с тем, по существу, вредной для человеческого тела в долгосрочной перспективе.

Оказаться там и не иметь возможности что-либо увидеть — вот это будет проблема. Поиск причин подобных изменений в организме и способов избежать и нейтрализовать их очень важен для, скажем, путешествия на Марс — на полет туда и обратно потребуется по меньшей мере два года. Естественно, лучшим местом для исследования физиологических изменений, связанных с длительным космическим полетом, является МКС, вот почему это очень важное направление исследований.

Мы проводили различные тесты, чтобы измерить частоту сердцебиения, определить, как меняется плотность костей, что происходит с кровеносными сосудами, есть ли какие-то изменения внутри глазных яблок и так далее. Примерно половина научных экспериментов, которые проводила наша команда, была связана с изучением изменений в наших собственных организмах.

Например, в одном из экспериментов я помещал в свой глаз каплю жидкости, а Том 10 раз очень мягко нажимал на мое глазное яблоко специальным датчиком внутриглазного давления; результаты измерений и фотографии мы отправляли на Землю, и там эксперты изучали, что происходило с давлением внутри моего глазного яблока. Мы по большому счету сами были экспериментальными стендами: мы не изучали полученные данные — чаще всего мы просто собирали информацию.

Под руководством экспертов с Земли мы сделали друг другу несколько ультразвуковых исследований позвоночника и кистей рук, а также более сложное исследование сердца. Кроме того, мы с Томом проводили ультразвуковое обследование глаз, чтобы получить изображение зрительного нерва, хрусталика и сетчатки (к счастью, мне потом сообщили, что с моими глазами все в порядке).

Большая часть биологических экспериментов, в которых мы приняли участие, длилась дольше, чем наша экспедиция; те же самые исследования придется повторить другим астронавтам, чтобы получить значимую выборку, и пройдут годы, прежде чем мы узнаем результаты. Было действительно приятно достичь такого уровня квалификации, когда я смог получить хорошее изображение сердца Тома и знать, что ученые на Земле смогут разобраться в этом изображении.

Ученые и врачи приходят в NASA, чтобы адаптировать свои испытания и эксперименты для нас, объясняя при этом, что они пытаются выяснить и почему, и после совещаний, которые длятся несколько дней, нам достаются сотни страниц информации, и мы должны решить, в каких экспериментах готовы принять участие. Еще до того, как отправиться в космос, мы знали, что будем играть роль подопытных кроликов, но мы были очень образованными и добровольными подопытными кроликами.

Я подписался на все эксперименты, кроме одного, в котором требовалась биопсия; я готов терпеть неудобства и усердно работать, но не готов отдавать кусочки собственной плоти. Медики рады сделать с вами все что угодно, дайте только свое согласие — например, в 1990-х годах экипажи отправлялись с сердечными и ректальными зондами — ведь данных всегда не хватает, как не хватает и астронавтов для исследования.

Туалет на МКС расположен в белой будке и состоит из длинного шланга, выходящего из стены, с желтой воронкой на конце, в которую и следует мочиться, — своеобразный мини-писсуар. Еще один материал для исследования — это моча, и каждый из нас потратил большое количество времени на ее сбор.

На раскрутку помпы потребуется примерно 15 секунд, и вам лучше убедиться, что воздух всасывается достаточно хорошо, иначе потом будет крайне неприятно чистить туалет. В туалете есть держатели для рук и ног, так что вы не улетите; вы берете шланг, который держится на стене на липучке, открываете крышку и ждете, пока через шланг не начнет всасываться воздух.

Трейси Колдуэлл-Дайсон, который больше десяти лет пел со мной в группе «Max Q», целиком состоящей из астронавтов, во время своего последнего визита на МКС оставил воодушевляющее послание: «Благословенны те, кто протирает воронку». Даже если вы писаете непосредственно в шланг, несколько капель все равно останутся на воронке.

Потом кладете то, чем вы воспользовались, в пакет, протираете руки детской салфеткой и засовываете ее в тот же пакет, сворачиваете его, кладете в мусорный бак, и все, вы закончили. Для этой цели можно использовать впечатляющий набор подручных средств: куски ткани, детские салфетки, марлю, российские бумажные салфетки и дезинфицирующие салфетки.

В этом случае вам придется взять с собой в душевую кое-что из личных вещей. Если только вы не принимаете участие в каком-либо исследовании и не мочитесь для науки, на что астронавты тратят примерно 25% времени. Если вы всего лишь делаете тест на кислотность, чтобы проверить работу внутренних органов и химический баланс организма, все не так плохо.

Вам понадобится таблица данных, цветовая таблица, ватная палочка, pH-полоска для измерения кислотности, сухие салфетки и маленький пакет — и все это, естественно, норовит разлететься в разные стороны (по какой-то причине в Космическом центре Джонсона не проводят тренировок, на которых вы научились бы собирать в кучу мелкие невесомые объекты, держа при этом в руках шланг и одновременно пытаясь облегчиться).

После того как я справлю нужду, я могу ватной палочкой взять несколько капель с воронки, провести этой палочкой по pH-полоске, сравнить цвет полоски с цветами в таблице и получить нужное значение, занести его в таблицу данных, а потом убрать за собой, как обычно. Вот здесь-то и вступает в игру изобретательность, сформированная за десятилетия сложнейшей подготовки: потратив пару дней, я выяснил, что могу засунуть все мелкие вещи в одну из книжечек — инструкций душевой, которая подойдет на роль небольшой ловушки. В первый раз мне потребовалось на все 15 минут, но потом с практикой я смог уменьшить это время до 5 минут.

Сбор образцов мочи был более сложной процедурой, для которой требовался контейнер с пробирками, набор для полной уборки и большой пластиковый пакет, который был похож на грелку, только с одного конца на нем был презерватив, а с другого — длинная тонкая трубка, похожая на те, что используют для подкожных инъекций, закрытая голубой резиновой мембраной.

Должен признать: я точно не знаю, как эту процедуру выполняют женщины-астронавты, но, как станет вскоре ясно, у них это совершенно точно должно происходить иначе, чем у мужчин-астронавтов. Внутри этого пластикового пакета уже находились необходимые реагенты, которые смешивались с мочой для проведения анализа.

Когда пакет наполнен, вы кладете его в другой пакет с застежкой зиплок на случай, если он вдруг протечет (по меньшей мере один раз точно протечет), и энергично его трясете, чтобы реагенты хорошо смешались с мочой. Сначала нужно растянуть этот похожий на грелку пакет и убедиться, что маленькая мембрана между презервативом и пакетом максимально открыта и сила вашей струи сможет преодолеть сопротивление небольшого одностороннего клапана, тогда моча попадет внутрь пакета и не будет разбрызгиваться наружу на вас, на стены и на все вокруг — ну, вы представили себе картинку.

Потратьте минуту на то, чтобы вытереть себя, а когда закончите, возьмите дезинфицирующую салфетку — у вас, конечно же, найдется еще одна свободная рука! На данном этапе ваши руки покрыты каплями мочи, и еще эти капли парят в воздухе по всей душевой кабине, и тут самое время напомнить себе, что вы все это делаете в интересах науки. — и протрите начисто потолок и стены.

С помощью маркера нужно написать на каждой пробирке текущее время, дату и ваше имя. Отлично, теперь пора заполнить тестовые пробирки: в зависимости от рода исследования иногда нужно будет заполнить только одну пробирку, но обычно — пять. Пока вы трясли пакет и смешивали реагенты с мочой, в нем образовались пузырьки, так что теперь нужно очень аккуратно его покрутить, чтобы, как в центрифуге, все пузырьки собрались в том конце, где закреплен презерватив.

К счастью, на пробирках есть липучки, поэтому вы можете прикрепить их к стене. Потом через маленькую голубую мембрану нужно наполнить каждую тестовую пробирку примерно на три четверти, чтобы осталось место для расширения образца при его замерзании. Потом нужно упаковать большой пакет в пакет с застежкой, выпустить оттуда весь воздух и снова вытереть себя от капель.

Выглядит он как те холодильники, которые можно увидеть в морге. Теперь нужно включить сканер, считать штрихкоды с пробирок, потом убрать их в сетчатую сумку и поместить ее в специальный холодильник MELFI, температура в котором -90 С. Он снабжен выдвижными ящиками, в которых установлены длинные прямоугольные коробки.

Холодильник можно открывать не дольше чем на 60 секунд, чтобы не подвергать опасности все остальные биологические образцы, которые там уже лежат. Эти коробки настолько холодные, что придется надеть специальные перчатки, чтобы работать с ними. Вы, как пчеловод, должны затолкать их все обратно в улей вместе с новой сумкой и аккуратно закрыть выдвижной ящик — если хотя бы маленький уголок ткани застрянет, то ящик может заклинить. Это довольно сложно, поскольку, как только вы откроете коробку, куча лежащих в ней сетчатых сумок тут же вылетает наружу.

И самая забавная часть этого мероприятия (серьезно): когда закрываешь ящик, оттуда вылетают кристаллики льда, которые обволакивают верхнюю часть тела, как ледяное облако. Мы практиковались делать это на Земле, где, конечно, нет невесомости и вещи не разлетаются в стороны.

Вся процедура заняла всего-то около 40 минут. Снимите перчатки: все, вы закончили! Да, и не забудьте согласовать посещение душевой с другими членами экипажа, которые также мочатся во имя науки — между каждым открытием холодильника MELFI должно пройти не меньше 45 минут. Теперь вы знаете, сколько времени вам потребуется всякий раз, когда вы соберетесь сходить в туалет пописать в течение следующих четырех дней, — примерно столько вам придется собирать образцы для каждого отдельного исследования.

Например, наш экипаж принимал участие в испытании устройства под названием Microflow. И все же научные исследования, которые мы проводили, были связаны не только с жонглированием мочой. С ее помощью можно в пределах 10 минут провести анализ образцов крови и получить результаты. Это коробка размером с тостер, в которой используются оптоволокно и лазер.

Еще мы работали с устройством RaDI-N 2, канадским экспериментальным прибором для поиска и измерения уровня нейтронного излучения в разных частях МКС. Прекрасная портативная технология, которая может стать волшебным подарком для сельских жителей. Мне нравился этот прибор, он был одновременно простым и элегантным: тестовые трубки, наполненные чистым полимерным гелем, размещались в разных частях станции, и когда нейтрон сталкивался с трубкой, образовывался видимый газовый пузырь.

(Выяснилось, что некоторые модули лучше защищены, чем другие, хотя пока до конца не понятно, насколько серьезна эта проблема и какие могут быть последствия для здоровья астронавтов в долгосрочной перспективе.) Сканер анализировал трубки и определял, в каком из модулей МКС повышен уровень радиации.

Например, из чего состоит Вселенная? Моими любимыми экспериментами были те, целью которых было найти ответы на по-настоящему важные вопросы. Магнитный альфа-спектрометр, установленный снаружи станции, анализирует темную материю и высокоэнергетичные частицы, чтобы попытаться найти ответ на этот вопрос.

Большая часть из 130 экспериментов, проводимых на станции, просто не может быть осуществлена на Земле; и мы контролируем, чтобы ученые там, внизу, получили всю необходимую информацию. В другом эксперименте изучается поведение наночастиц: как они взаимодействуют и сливаются в единое целое в отсутствие гравитации.

Исследования в области поддержания жизни во враждебной среде космического пространства привели к возникновению тысяч сопутствующих результатов, которые приносят пользу на Земле, начиная от нижнего белья с терморегуляцией и заканчивая искусственным сердцем, в основе которого лежат технологии создания топливных насосов для двигателей шаттла. Работать в этой огромной орбитальной лаборатории — серьезная ответственность и большая честь.

Данные, собранные шаттлами и МКС, позволили создать интерактивные карты Google Maps; эксперименты с различными диетами и программами тренировки открыли способ надолго избавиться от одного из видов остеопороза; робототехнические устройства, которые теперь используются на атомных электростанциях — там, где человеку находиться слишком опасно, являются прямыми потомками системы Canadarm 2 — и этот список можно еще долго продолжать. Реально полезные технологии и побочные продукты тех научных исследований, которые мы проводим в космосе, затронули многие отрасли — от сельского хозяйства до медицины и робототехники.

В конце концов, расположение самого рабочего места просто великолепно. Очень часто приходится выполнять не очень приятную работу, но это нормально.

Почти каждый такой план состоит из трех одинаковых частей. Каждое утро на МКС мы получаем из NASA план того, что нужно сделать за день, разбитый на пятиминутные интервалы. Время от времени сюда входят плановые ремонты, например, модернизация коммуникационной системы. Во-первых, некоторое базовое обслуживание — проверка систем, уборка и чистка, осмотр оборудования на предмет износа, ну и все в таком духе.

Зачастую мы находились в разных модулях и работали над совершенно не связанными друг с другом задачами. Вторая часть ежедневного плана работ посвящена науке: мне предписывалось работать над экспериментом Х в течение Y минут, пока Том занимался экспериментом Y в течение X минут, ну и так далее. И наконец, в расписании дня было свободное время.

Мне не нужно было постоянно куда-то ехать; у меня здесь не было бесконечной подготовки ко всяким непредвиденным ситуациям. Наше существование было строго регламентировано, но мои служебные обязанности во многих отношениях были проще, чем на Земле.

Немного времени я тратил на тренировки — практиковался управлять манипулятором Canadarm2 на тренажере, общался по конференц-связи с инструкторами при подготовке к будущему сближению с прибывающим кораблем, — но в целом здесь к рабочему времени предъявлялось меньше требований, и иногда мы даже справлялись с заданиями быстрее, чем рассчитывали на Земле.

Ну, можно посмотреть в иллюминатор, для меня любая свободная минута на МКС — это возможность упиваться окружающим видом. Так чем же заняться на МКС, когда вы на 10 минут опережаете свое расписание? Еще в свое свободное время мы злоупотребляли полетами в невесомости.

Мы любили играть с водой. Не было ничего необычного, если кто-то из коллег кувыркался, вращался или переворачивался в воздухе просто ради развлечения. Если кто-то был неаккуратен, то пузырь, конечно, разлетался и устраивал большой беспорядок; вентиляция, которая затягивала предметы, заметно усложняла управление водяным пузырем, и иногда единственным способом избежать катастрофы было быстро его проглотить. Кто-нибудь осторожно выдавливал крутящийся пузырь воды из питьевого пакета, а потом мы, словно дети, играющие с мыльными пузырями, перемещали этот парящий пузырь, нежно на него дуя. Мы хохотали и преследовали его, пока он не подлетел слишком близко к стене, и нам пришлось накрыть его полотенцем, ткань которого впитала воду. Несколько раз мы использовали зубную нить, чтобы загнать и закрутить пузырь.

А еще мы фотографировали пузыри воды, пытаясь поймать в них собственные перевернутые отражения. Когда нам хотелось острых ощущений, мы играли в ту же игру с пузырем кофе или сока — в этом случае мы рисковали устроить полный бардак, но надо признать, что цвета были хороши для художественных фотографий.

Однажды я очень осторожно впрыснул немного перечного масла в парящий пузырь воды, создав очаровательный объект «сфера в сфере», который держался за счет силы поверхностного натяжения. Частицы перца, который мы добавляли в нашу еду, находились в масле, поэтому не разлетались повсюду и не заставляли нас чихать.

Наземные службы используют пузырчатую упаковку для хрупких вещей. Другая игра была придумана нами случайно во время короткого перерыва в расписании. Мы складываем эту упаковку в большую шерстяную сумку в дальнем конце японской лаборатории, где она не будет мешаться под ногами.

Этот полет через всю МКС — естественный повод проверить наше мастерство космических летунов. Почти регулярно нам приходится пролетать через всю станцию в ее самый дальний угол, чтобы разобраться с оставшейся упаковкой. Эффектная четкость движений и грация служат реальным источником гордости для большинства астронавтов, в том числе и для меня, так что вскоре мы сделали из этого игру: кто сможет быстрее всех долететь от обеденного стола в модуле 1 до шерстяной сумки, аккуратно убрать в нее очередной кусок упаковки и вернуться обратно?

Каждый раз мы смеялись, когда смотрели, как очередной участник летит в японский модуль, раскинув руки и ноги, сжимая маленький квадратный кусок пластиковой упаковки, потом бешено поворачивает за угол и через несколько секунд вновь появляется, неистово несясь к финишной прямой, надеясь занять первое место. Спустя какое-то время мы начали копить эту упаковку в течение дня, чтобы сыграть в нашу игру за ужином. Помню, что был невероятно горд, когда в один из дней смог завершить этот полет всего за 42 секунды.

Было еще и запланированное свободное время в конце почти каждого дня, а в конце недели объем работ был поменьше.

Есть даже музыкальные инструменты: клавишные, укулеле, диджериду и гитара. Помня о том, что нам нужно как-то занять свободное время, космические агентства позаботились о том, чтобы на борту станции были DVD и книги.

Доставить ее на станцию оказалось сложнее, чем сбегать на фабрику и приобрести: все, что мы берем с собой на станцию, проходит тщательную проверку на предмет слишком сильного электромагнитного излучения, выделения химических веществ, например, бензола, вдыхать который в замкнутом пространстве довольно опасно. Национальная гордость заставляет меня сообщить, что гитара на станции производства Larrivée, канадской фирмы, названной в честь своего создателя из Ванкувера Жана Ларриви.

Невесомость повлияла на то, как я беру аккорды: поначалу моя рука промахивалась мимо отметок на грифе, ожидая сопротивления, которого в невесомости не было, и я зажимал не те лады. Эта гитара устроила проверку и мне. Потребовалось некоторое время, прежде чем у меня стало получаться.

Тем не менее одна вещь осталась неизменной. Однако мне не нужен был ремень; гитара просто парила передо мной, хотя приходилось привязывать ее к моему телу, чтобы она не сбегала. Музыка звучала точно так же, как на Земле, несмотря на жужжание и глухое гудение вентиляторов и насосов, скрипы и щелчки расширяющегося на Солнце металла.

Потом выяснилось, что лучшим местом для исполнения музыки была моя спальная кабина. Иногда фоновый шум был таким громким, что мне казалось, что я играю на заднем сиденье автобуса. Том и Роман тоже играли на гитаре, так что почти каждый вечер можно было услышать мелодии, исходившие то из одной спальной кабины, то из другой, как будто у костра в палаточном лагере.

Но у нас было несколько способов связи с Землей, начиная от радиолюбительской связи и заканчивая радиопередачами в УКВ-диапазоне и Интернетом; наши ноутбуки имели связь с сервером в Хьюстоне через спутниковый канал, так что мы могли выходить в Сеть. Многие думают, что на МКС должно быть одиноко, на таком-то расстоянии от Земли. Этот канал связи был доступен не всегда, причем скорость передачи данных была ниже, чем при обычном модемном соединении, поэтому просмотр видео жестоко испытывал наше терпение, но для отправки электронной почты скорости хватало.

Например, в день, когда произошел теракт на Бостонском марафоне, я знал о происшествии больше, чем оператор связи, которому я позвонил. Мы были весьма далеки от мысли, что потеряли связь с внешним миром, и прилагали разумные усилия, чтобы оставаться в курсе текущих событий. Не было никакого недостатка в общении с людьми на Земле: Центр управления был вездесущим, а семье и друзьям можно было просто позвонить по телефону.

Мы поняли: ты в безопасности!» Очевидно, трепет перед звонком из космоса уже прошел. В самом начале нашей экспедиции я звонил своим детям каждый день, пока Кайл не сказал наконец: «Пап, ну чего ты звонишь? Не впечатляла даже двухсекундная задержка на линии и раздражающее эхо.

Однако мы регулярно созваниваемся по Skype. На Земле в моей семье обычно не говорят подолгу по телефону, поскольку все дети далеко разъехались: Кристин учится в университете в Ирландии, Кайл живет в Китае, а Эван до недавнего времени учился в университете в Германии.

Еще я писал письма Кристин и Эвану, а с Кайлом несколько раз разговаривал по телефону, потому как он не очень любит писать письма. На орбите я не мог с легкостью заходить на сайты, вместо этого я взял в привычку каждый день звонить и писать по электронной почте Хелен.

О своей я рассказал уже достаточно много на видеоконференциях со школьниками и журналистами. Он профессиональный игрок в покер, и мы обсуждали его успехи, понравился ли ему город Ухань, в который он недавно переехал, и чем он занимался с друзьями в последнее время — я хотел узнать о его жизни, а не рассказывать о своей. У Кайла быстрый ум и необычный взгляд на вещи, и разговоры с ним всегда давали мне почувствовать связь с Землей.

И я скучал по Хелен, хотя мы разговаривали даже немного чаще, чем обычно, когда я в командировке или в дороге. Я скучал по своим детям, но не больше, чем на Земле, где я точно так же не часто их вижу. Одиночество, как мне кажется, мало связано с местом нахождения. Но я не был одинок. Самые одинокие люди обычно живут в центре больших и шумных городов. Это состояние души. Наоборот, когда вся планета была на виду за стеклом иллюминатора, я испытывал некую связь со всеми семью миллиардами людей, которые считают ее своим домом. Я никогда не испытывал подобных чувств в космосе.

На МКС астронавты и космонавты работают отдельно друг от друга, и два сегмента станции отделены друг от друга, поэтому нужно приложить определенные усилия, чтобы увидеться. Я чувствовал связь и со своими коллегами по экипажу. И мы виделись в течение всех пяти месяцев пребывания на станции, иногда просто залетев на 15 минут после ужина, чтобы поболтать.

После того как экипаж Кевина покинул станцию, Роман остался один в российском сегменте, поэтому мы всегда были рады пригласить его поесть с нами, когда у него была такая возможность, и часто мы втроем после ужина разговаривали и слушали музыку — у Романа на его iPad была потрясающая коллекция. Совместный прием пищи — очень важная возможность общения, особенно когда вас на борту всего трое.

Все напитки, в том числе и чай с кофе, хранятся в пакетах, большей частью в форме порошка, и мы просто добавляем воду, а потом пьем маленькими глотками через соломку. Приготовление пищи на космической станции не трудоемкий процесс. Очень много всякой липкой еды, например, овсянка, пудинг и вареный шпинат. В основном еда на борту станции обезвоженная, так что мы просто вливаем горячую или холодную воду непосредственно в пакет с помощью некоего подобия иголки, потом вскрываем пакет и начинаем жадно есть. Поскольку такая еда слипается в комки, ее легче схватить ложкой и отправить в рот, не гоняясь за ней по всей станции.

Как-то раз мы получили на каждого по хрустящему зеленому яблоку и ароматному апельсину. Свежие фрукты и овощи у нас были раз в месяц, когда прилетал грузовой корабль или очередной «Союз». А однажды прислали по целой луковице каждому! В другой раз были банан, два помидора и два апельсина.

Она достаточно разнообразна: смешение русской кухни — тушеное мясо, семга на пару — и американских блюд плюс фирменные блюда из других стран. Несмотря на отсутствие холодильника, которое является ограничивающим фактором, космическая еда вкуснее, чем вы можете подумать. Еще я получал бонусные контейнеры с канадским угощением вроде копченого лосося, вяленого мяса буйвола, кленового сиропа и даже канадский кофе Tim Hortons — любимый напиток с кофеином для всего экипажа (все остальное Роман называл суррогатом).

Все становится немного пресным и безвкусным. Многие астронавты, в том числе и я, со временем начинают скучать по острой пище, потому что при гиперемии (приливе крови), обусловленной невесомостью, вы начинаете воспринимать вкус продуктов как при простуде. Она была не только вкусная, но еще и прошибала так, что это помогало прочистить пазухи носа. Моим любимым блюдом была закуска из креветок, заправленная соусом из хрена.

На борту станции нет хлеба — крошки могли бы доставить серьезные неприятности. Иногда в нас просыпалось страстное желание получить что-нибудь особенное, скажем, арахисовое масло или сэндвич с джемом. Время от времени мы организовывали особую трапезу — например, в апреле у нас был завтрак в честь завершения работы российских космонавтов в открытом космосе. Мы ели специально упакованные не плесневеющие лепешки.

Мы все вшестером надолго задержались за столом в то воскресное утро, паря в отсеке, похожем из-за отсутствия окон на комнату звукозаписывающей студии, пили одну чашку настоящего кофе за другой, разговаривали, смеялись и чувствовали себя самыми счастливыми людьми не на Земле. На завтрак были вафли, кленовый сироп — необычное меню для русских, — сыр «Бри», фруктовый коктейль и сушеная земляника.

Конечно, исключительность переживаний создается в каком-то смысле невероятностью самого пребывания в подобном месте. Даже не самый наполненный событиями день в космосе — это воплощение мечты. Но, по существу, две самые важные стороны внеземной жизни совершенно лишены возвышенности: вы можете выбрать, будете ли больше сосредоточены на сюрпризах и удовольствиях или на разочаровании и неудовлетворенности.

В конце концов главный вопрос заключается в том, хотите ли вы быть счастливы. И вы сами можете выбрать — отдать ли предпочтение мельчайшим впечатлениями и повседневным житейским моментам или ценить только самые величайшие и вдохновляющие из них. Мне не нужно было покидать планету, чтобы найти правильный ответ.

На самом деле единственным, что доставляло мне огорчение, была необходимость спать. Но знание этого ответа определенно помогло мне полюбить мою внеземную жизнь. Мне казалось, что это пустая трата времени, когда впереди еще столько всего, что нужно сделать, увидеть и почувствовать.

#библиотека #космос #будущее


Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Ещё Hi-Tech Интересное!

Истории российских агентств: путь Deltaplan из Екатеринбурга до Пекина

Основатель Игорь Глухих, генеральный директор Кирилл Коноплёв и исполнительный директор Станислав Чёрный — о принципе не отказывать клиентам, создании девяти агентств и мечте работать на китайском рынке. В закладки Поделиться Слева направо: исполнительный директор Станислав Чёрный, основатель Deltaplan Игорь Глухих ...

Порядок постов в Твиттере снова станет адекватным

В итоге на первых позициях списка оказываются популярные твиты, написанные несколько часов назад, а новые посты располагаются ниже. В 2016 году Твиттер обзавелся алгоритмом, который формирует ленту исходя из действий аккаунтов, на которые подписан пользователь. Большинству пользователей нововведение не понравилось, ...