Hi-Tech

Почему все поверили основательнице Theranos Элизабет Холмс: ключевые идеи из книги «Дурная кровь»

Сервис MakeRight.ru подготовил краткий пересказ книги журналиста-исследователя Джона Каррейру.

В закладки

flickr.com

Её главная героиня Элизабет Холмс вместе со своим помощником и доверенным лицом Рамешем «Санни» Балвани должны предстать перед судом. Книга представляет собой настоящий медицинский детектив, хотя в её основу легли только документальные материалы. Им грозит 20-летнее тюремное заключение за мошенничество и обман инвесторов на сотни миллионов долларов.

Технология, которую она готовилась запустить в производство, сулила революцию в медицине. Ещё пару лет назад Элизабет Холмс называли Стивом Джобсом в юбке, самой многообещающей молодой бизнесвумен.

Её воспевали глянцевые журналы и серьёзные аналитические издания, у неё брал интервью Билл Клинтон, опытные финансисты пошли на поводу у юной девушки, безоглядно доверившись ей, бывшие и нынешние высокопоставленные государственные деятели оказывали ей всестороннюю поддержку.

Однако этот пузырь с помощью агрессивного пиара, грамотной юридической помощи и тотальной слежки за сотрудниками умудрился построить вокруг себя такую защиту, что удивительным становится не столько его появление, сколько то, что он всё-таки лопнул. Всё это длилось десять лет и в итоге оказалось мыльным пузырём.

История Theranos

Обаятельная и миловидная, с тёплой улыбкой и большими голубыми глазами, она сама верила в успех своего детища и заражала своей верой других. История успеха Theranos (составное название от слов «терапия» и «диагноз») тесно связана с личностью Элизабет Холмс, задумавшей свой стартап примерно в 20 лет и в 22 года начавшей претворять задуманное в жизнь.

Медицинские стартапы были достаточно редки в Кремниевой долине, что способствовало созданию дымовой завесы над Theranos, но всё-таки основная «заслуга» в этом принадлежит её основательнице. Даже такой проницательный инвестор, как медиамагнат Руперт Мердок, вложил миллионы в Theranos, не заподозрив ничего плохого.

Её отец был правительственным чиновником, мать работала сотрудницей Конгресса. Элизабет Холмс родилась в Вашингтоне в 1984 году. Видимо, с детства слушая семейные предания о былом величии, Элизабет стала мечтать о его возрождении. Оба они происходили из зажиточных семей, постепенно утративших свои состояния.

В десять лет объявила родителям, что обязательно станет миллиардером, когда вырастет, и это не было шуткой. В семь лет она пыталась придумать машину времени и заполняла тетради разными вариантами её чертежей. Уже тогда она поставила себе цель.

Элизабет получила президентский грант на учёбу, который она могла использовать по своему усмотрению. В школе она не была особенно популярна, зато это дало ей возможность уделять больше времени учёбе и поступить в Стэнфорд.

Он внушил ей, что в жизни должна быть высокая цель, что в ней нужно оставить след, сделать что-то значительное для общего блага, а не просто разбогатеть. С детства Элизабет прислушивалась к отцу, по долгу службы помогавшему жителям стран, пострадавших от войн.

И потому она выбрала химическое машиностроение в качестве своей будущей специализации. Элизабет казалось, что биотехнологии дают возможность сделать и то, и другое. Элизабет изучала анализы пациентов — мазки из носа и кровь, взятую при помощи шприца. Она с интересом посещала занятия, летом стажировалась в Сингапуре, где как раз произошла вспышка новой острой респираторной инфекции.

Так родилась идея небольшой наклейки на руку, которая сможет диагностировать заболевания и одновременно лечить их. Она была уверена, что должен быть другой метод получения этих анализов, более передовой. В 2003 году она подала патентную заявку на пластырь, доставляющий лекарства в организм через кожу, и получила одобрение декана своего факультета Ченнинга Робертсона.

Такой анализ пациент сможет делать самостоятельно, не покидая дом ради визита в лабораторию, не тратя времени. Элизабет оставляет учёбу и использует грант в качестве первого капитала для своей компании Theranos, которая будет делать анализы при помощи одной капли крови. Небольшой клейкий пластырь с иглами, размером с кредитную карточку, нужно будет приложить к пальцу.

Какое-то время уйдёт на обработку крови, а затем результаты через Wi-Fi поступят в компьютер лечащего врача. Иглы почти безболезненно проколют кожу, и капля крови поступит в маленькие каналы внутри чипа. К тому же это куда современнее и менее травматично, чем привычный шприц, перед которым многие больные испытывают страх. Таким образом пациент и врач выигрывают время и получают возможность вовремя распознать болезнь.

Робертсон стал первым членом совета директоров компании и представил Элизабет своим знакомым инвесторам. Элизабет удалось заразить своим энтузиазмом декана Робертсона и аспиранта-химика Шоунака Роя, который был нанят в качестве первого сотрудника.

Было ясно, что без вливаний капитала дело застопорится. Их первым офисом было полуподвальное помещение, затем ещё несколько таких же. Их соседом когда-то был миллионер Тим Дрейпер, с дочерью которого дружила Элизабет. В ход пошли семейные связи и знакомства семьи Элизабет.

Он был известен как прозорливый инвестор, в своё время вложившийся в Hotmail, сервис электронной почты, когда о нём мало кто знал. Тим Дрейпер вложил первый миллион в компанию Theranos, и это, помимо прочего, послужило хорошей рекламой. Помимо Дрейпера, ей удалось заразить своим энтузиазмом другого инвестора, Виктора Палмиери, старого приятеля её отца, и нескольких родственников.

Невозможно было совместить диагностику и лечение в одном приборе, и поэтому решили оставить только диагностические функции. Несмотря на новых инвесторов, Шаунаку Рою становилось ясно, что красивая идея — это одно, а её воплощение в жизнь — другое. Пластырь решили заменить портативным устройством, таким как определитель уровня глюкозы при диабете, но определяющим намного больше веществ.

Антенна на считывателе позволяла бы отправлять этот результат непосредственно врачу, который мог бы вовремя скорректировать лечение. Капелька крови после укола пальца выдавливалась на картридж размером с кредитную карту и помещалась в специальный считыватель, который выдавал результат.

Это тоже сыграло ей на руку и принесло $92 млн за шесть лет. В 2004 году Элизабет заключила контракт с фармацевтическими компаниями на проведение тестирования и клинических испытаний. Она завела полезные знакомства и вводила своих покровителей в совет директоров — так в нём оказались Джордж Шульц, бывший госсекретарь, и Генри Киссинджер, использовавшие свои связи и влияние, чтобы помочь главе многообещающего стартапа.

Она нанимала инженеров, химиков, дизайнеров, рекламистов и маркетологов. Компания Theranos перебралась в новое помещение и постепенно расширяла штат сотрудников (к 2014 году их было 800 человек). Фотографии Элизабет Холмс украшали обложки журналов New York Times, Fortune, Forbes и многих других. Позднее к ним прибавились служба охраны и опытные юристы. В 2014 году она вошла в сотню самых влиятельных женщин мира.

А в 2016 году сказка закончилась, карета превратилась в тыкву. Несколько клиник и других медицинских учреждений в 2015 году заключили с ней долговременные контракты на использование оборудования и технологии Theranos. Огромную роль в этом сыграл автор книги Джон Каррейру, вытащивший закулисную часть истории на свет божий и опубликовавший её в Wall Street Journal.

У Каррейру уже был опыт расследования медицинских афер, и он хорошо знал своё дело. На него вышли несколько человек, которым показалась сильно переоценённой научная ценность исследований Theranos, а когда он начал брать интервью у бывших сотрудников и медиков, имевших дело с анализами Theranos, обнаружилась неприглядная правда. На него пытались оказать давление юристы Theranos, грозящие ему судом и разорением. Но даже он не предполагал, с каким сопротивлением ему придётся столкнуться.

Но магнат отказался вмешиваться в работу редакции. Элизабет Холмс убеждала Руперта Мердока, к тому времени тоже ставшего её инвестором, воздействовать на строптивого журналиста и запретить ему печатать статьи о её компании (Мердок был основным акционером Wall Street Journal).

Но он продолжал публиковать статью за статьёй, и это, несмотря на могущественных покровителей Элизабет, наконец вызвало реакцию. Свидетели, в числе которых были уволенные и ушедшие по собственному желанию служащие Theranos, были так запуганы юристами и Санни Балвани, который лично приезжал к ним с угрозами и обещанием сломать карьеру, что Каррейру уже начал сомневаться в успехе.

Она обнаружила грубые нарушения и на два года запретила компании заниматься исследованиями крови до устранения всех нарушений, обнаруженных в лаборатории. В одну из лабораторий Theranos неожиданно нагрянула проверка.

Она уволила Санни Балвани, выставив его главным виновником всех нарушений, но это не спасло её от судебного разбирательства. Элизабет сообщила репортёрам, что была потрясена и опустошена, обещала немедленно устранить все нарушения и построить современную лабораторию, оборудованную по последнему слову техники.

Далее последовали обвинения в обмане инвесторов — так, в частности, Элизабет Холмс уверяла их, что её технология используется в армии США, тогда как это не соответствовало действительности. Две корпорации прекратили сотрудничество с Theranos и отказались от её оборудования.

От штата в 800 человек осталось около двадцати сотрудников. Джеймс Мэттис, военный и государственный деятель, с 2017 года — министр обороны США, которого Элизабет успела очаровать, действительно настаивал на применении этой технологии, однако использовать было нечего — за десять лет Theranos так и не удалось сделать ни одного работающего прибора, а полуфабрикаты для использования не годились.

Подделки результатов и обман обнаруживались на каждом шагу. Элизабет Холмс и Санни Балвани были предъявлены обвинения в мошенничестве, обмане инвесторов, врачей и пациентов. Приборы не работали, анализы проводились в сторонней лаборатории, результаты сплошь и рядом были ошибочными по сравнению с выводами других лабораторий.

Сотрудников, которые пытались указать Элизабет на её ошибки или возмутиться против поддельных результатов, безжалостно увольняли. Не в силах создать собственные детали, Theranos использовала разработки компании Siemens, не поставив её об этом в известность. Юристы компании, в числе которых был знаменитый Дэвид Бойес, один из лучших адвокатов, составляли такие контракты, что любого, кто попытался бы вынести сор из избы, ждал разорительный судебный процесс.

Но многие из них не стали дожидаться, когда их выгонят, и ушли сами. Сотрудников увольняли и в том случае, если они не проявляли абсолютной преданности делу вообще и Элизабет в частности. Служба безопасности постоянно следила за сотрудниками, читала их почту, отслеживала их контакты — под предлогом, что они могут продать технологию конкурентам.

Один из них, впавший в депрессию во время работы на Theranos, покончил с собой, и его вдова впоследствии стала одним из ключевых свидетелей обвинения. Санни Балвани, исполнительный директор, вёл себя с людьми как с рабами.

Если кто-то из посторонних людей просил продемонстрировать работающий прибор, ему или показывали подделку, или говорили, что все разработки являются коммерческой тайной. На самом деле режим повышенной секретности применялся не столько для борьбы с конкурентами, сколько в связи с опасностью разоблачения.

Она предоставляла им липовые финансовые отчёты с завышенной ежегодной прибылью, и они верили ей. Элизабет заранее предупреждала инвесторов, что отдачу они получат не сразу, и они соглашались с этим. Разбирательство ещё не окончено, но уже сейчас Элизабет запретили занимать руководящие должности в течение десяти лет, оштрафовали на 500 тысяч долларов, а инвесторам вернули их вложения в виде привилегированных акций (неизвестно, сумеют ли они ими воспользоваться и хоть как-то вернуть утраченное). Но всё-таки правда вышла наружу.

Если все обвинения будут доказаны, ей и Санни Балвани грозит 20-летнее тюремное заключение. Журнал Fortune, когда-то воспевавший Элизабет, назвал её одним из самых разочаровывающих лидеров в мире.

И хотя история Theranos и Элизабет Холмс ещё не окончена, предприниматели, руководители, инвесторы и все, кто легко поддаётся влиянию харизматичных личностей и вдохновляющих речей, могут извлечь из неё несколько важных уроков.

Урок первый: сначала следует воплотить идею хотя бы в одном образце, а уже потом искать капитал для её реализации

Сначала она отстаивала его небольшие размеры и отказывалась даже рассматривать новый, слегка увеличенный вариант контейнера для крови. История Элизабет Холмс, помимо прочего, удивляет тем, что за столько лет ни ей, ни её помощникам не удалось создать прибор, который работал бы как надо. Она сделала ставку на портативность и не желала отклониться от неё ни на шаг.

Между тем, такое маленькое количество крови не могло быть использовано для полноценного биохимического анализа — ведь в том числе и поэтому использовались шприцы и несколько миллилитров крови из вены.

Медицина — не та отрасль, в которой исследованиями можно заниматься дома в гараже, как это делал юный Джобс и его приятели. Кроме того, Элизабет не хватало знаний и образования. Это было ошибкой — она не могла разглядеть множества подводных камней, не учла сложность инженерной конструкции, не желала прислушиваться к тем, кто был компетентнее, чем она. Вдохновлённая своей идеей, Элизабет оставила колледж после первого курса, решив, что знает достаточно, чтобы воплотить идею в жизнь.

Ничто не мешало ей продолжать образование, занимаясь параллельно вместе с единомышленниками созданием рабочего прибора, корректируя и дополняя его до тех пор, пока он не стал бы воплощением её мечты или пока вместо него не появился бы другой работающий вариант, пусть и отличающийся от задуманного.

На ошибках учатся — Элизабет могла бы придумать и осуществить что-нибудь другое, обогатив свой опыт и продолжив образование. Возможно, что им так и не удалось бы довести изобретённую технологию до ума и они пришли бы к выводу, что это невозможно в принципе. По крайней мере, из-за этой ошибки не пострадало бы столько людей и она не потеряла бы свою репутацию.

Урок второй: неумелое руководство может погубить самую блестящую задумку

Она знала, как заразить энтузиазмом, горячо и искренне верила в успех своего дела. Элизабет Холмс была слишком молода, когда в неё начали вкладывать деньги. Однако успех переговоров с инвесторами — всего лишь половина дела. Эта убеждённость и умение доходчиво и эффектно донести свою идею до нужных людей сослужили ей хорошую службу.

Она попыталась создать корпоративную культуру, где преданность идее ставилась во главу угла. Под её началом работало много людей, а о том, как ими руководить, у Элизабет Холмс были самые смутные представления. Сотрудники должны были засиживаться допоздна, изображая преданность работе (за этим следил лично Санни Балвани, обходя в половине девятого вечера свои угодья и наблюдая, кто остался на рабочем месте).

Такой подход практиковали многие молодые фирмы Кремниевой долины, включая Facebook. Элизабет развесила на стенах мотивирующие плакаты, призывала верить в успех их общего дела, периодически собирала совещания, где накачивала сотрудников энтузиазмом. Биологи и химики, нанятые на работу в Theranos, не понимали этого, хотя на первых порах и восхищались Элизабет. Но их сфера деятельности была несколько другой.

По мнению многих, вколачивание в сотрудников командного духа отнимало слишком много времени, которое они могли бы использовать с большей пользой — например, потратив его на дополнительные лабораторные испытания.

На заре существования Theranos несколько человек пытались дать ей совет по поводу руководства, предлагали почитать полезные книги на эту тему, чем приводили её в бешенство. Кроме того, Элизабет в штыки принимала любое критическое замечание или просто предложение, которое ей не нравилось. Она считала себя непогрешимой, а любого, кто этого не понимал, понижала в должности или увольняла.

Его впечатлили люди вокруг Элизабет, поверившие в неё инвесторы и её энтузиазм. В первые годы существования Theranos финансовым директором был Генри Мосли, с 1970-х годов работавший в Кремниевой долине. Если компании удастся добиться успеха, к их услугам будет прибегать фармацевтическая промышленность, что должно было приносить огромные доходы, и Мосли видел, что дело перспективное.

Элизабет показалось, что показатели прогнозов слишком низкие и инвесторов не впечатлят. Он составлял для Элизабет финансовые прогнозы, которые она предоставляла инвесторам. Он не до конца понимал, как работает технология. Она попросила слегка завысить их, что Мосли и сделал. Однажды, после переговоров Элизабет и её команды с представителями крупнейшей фармацевтической компании Novartis Мосли заметил, что Шаунак Рой выглядит подавленным.

Под напором Мосли Рой признался, что результаты анализа крови, получаемые с помощью технологии Theranos, почти никогда не были точными.

Но результат был заранее записан. Представителям Novartis и другим инвесторам показывали, как прибор втягивает в себя кровь, как она поступает в него по крошечным каналам.

Она ответила, что возникла небольшая проблема, но её легко решили. На очередной запланированной встрече с Элизабет Мосли спросил её, как прошла встреча с Novartis. Тогда Мосли сообщил ей, что знает о поддельном результате, и сказал, что они должны перестать демонстрировать прибор, пока не будет настоящего качественного результата.

Сотрудники не знали, куда делся Мосли, и потому ходили слухи о том, что он совершил растрату и скрылся. В ту же секунду любезность Элизабет сменилась холодом и она немедленно уволила его. Так же она поступала и с другими, осмелившимися встать на её пути.

Урок третий: всегда полезно усомниться в собственной идее, даже если она кажется идеальной

Да, она была привлекательной, умной, обаятельной девушкой, вызывающей умиление и восхищение у мужчин постарше. Маниакальная уверенность Элизабет в своём изобретении привлекла на её сторону множество людей. Но не будь у неё полной уверенности в том, что её несуществующий прибор станет началом новой эпохи в медицине, они вряд ли вложили в её идею такое количество денег.

Слишком маленькая капля не давала точных результатов, а необходимое количество крови влекло за собой увеличение контейнера, о чём она и слышать не желала. Подвох заключался в том, что прибор не работал. Если ей не нравились факты, она просто закрывала на них глаза.

Ему показали макет прибора и предложили превратить его в работающее устройство. Инженер-электронщик Эдмон Ку раньше не работал над медицинскими устройствами, но вдохновился идеей Элизабет и согласился работать на неё. Когда он предлагал Элизабет внести в неё коррективы, она наотрез отказывалась. Он собрал целую группу и работал изо всех сил, но ему никак не удавалось воплотить в жизнь первоначальную задумку. Не желала она и использовать большее количество крови.

Он отказался, сказав, что при таком графике его команда сгорит на работе. Вместо этого она предложила Эдмону и его команде работать без выходных 7 дней в неделю и поставила в пример себя. Она упрямо гнула свою линию. Элизабет отмахнулась от этого замечания и сказала, что ей всё равно — наймёт новых людей, более квалифицированных. Вскоре она наняла новую группу и спустя короткое время Эдмон со всей его командой отправился за дверь.

Её уверенность в собственной непогрешимости, в гениальности своих идей, ничем не подтверждённой, кроме многомиллионных авансов, окончательно выбила её из реального мира. Её бывший декан Ченнинг Робертсон, вошедший в совет директоров, в одном из интервью назвал её будущим Стивом Джобсом в юбке, и она всеми силами стремилась соответствовать этому образу, не особенно задумываясь, насколько он соответствует действительности.

Урок четвёртый: руководитель должен внимательно отнестись к выбору ближайшего окружения

Её партнёр по бизнесу, с которым у неё были также и личные отношения, Санни Балвани не вызывал симпатии ни в ком из сотрудников Theranos, за исключением нескольких знакомых соотечественников-индийцев, которых он принял на работу самолично. Эта истина кажется очевидной, но Элизабет ею пренебрегла.

Но поскольку скрыть такие вещи практически невозможно, все знали об истинной природе их отношений и о том, что они жили под одной крышей. Санни был любовником Элизабет, но это тщательно скрывалось от персонала. Врущие руководители не вызывают уважения, маленькая ложь приводит к большим подозрениям.

Свой капитал он заработал в эпоху доткомов, успешно продав дело, в которое вложил очень мало. Санни был человеком обеспеченным. Все отчёты службы безопасности, следящей за перепиской сотрудников, ложились ему на стол. В медицине и химии он не понимал ничего, однако был очень высокого мнения о себе и на каждом шагу вмешивался в работу специалистов.

Несколько химиков-индийцев раскусили его невежество и, посмеиваясь над ним, в придуманных ими терминах описывали работу, которую делали. Он запугивал, оскорблял и унижал людей, требуя к себе отношения как к повелителю. На общем собрании Санни эти термины повторял — он любил звучные слова, не особенно вдумываясь в их смысл.

И лишь под занавес, когда компания пришла к своему ожидаемому краху и Элизабет его уволила, стало очевидно, что главной в их паре была она, последнее слово всегда оставалось за ней. У тех, кто наблюдал за их отношениями, часто складывалось впечатление, что Элизабет полностью подпала под влияние старшего мужчины и не знает, насколько плохо он влияет на людей.

Всё это никак не способствовало созданию авторитета и формированию настоящего лидера, каким себя видела Элизабет Холмс. Её задачей было завлекать и очаровывать, а когда человек попадал в Theranos и проявлял недостаточную преданность делу, в игру вступал Санни с его запугиваниями и хамством.

Оба они — и Санни, и Элизабет — верили в своё дело, но при этом оба жили в иллюзиях, заражая ими друг друга.

Они не видели разницы между работающим прототипом и доведённым до совершенства прибором, и как только их идея мало-мальски воплощалась в очередной прототип, пытались пустить его в продажу.

Их влияние было взаимным, и ни к чему хорошему ни для кого из них оно не привело. Это было бы как продавать только что созданный единственный самолёт, не произведя ни одного испытания.

Урок пятый: принцип «разделяй и властвуй» иногда хорош в политике, но неприменим в стартапе, где нужна сплочённая команда единомышленников

В организации, которая занимается научными исследованиями, такой производственный процесс не мог привести ни к чему хорошему. Элизабет и Санни Балвани так боялись бунтов, что всеми силами старались изолировать разные группы сотрудников друг от друга. Это приводило к путанице, несогласованности, непониманию. Одна группа не знала, над чем работает другая, всё было таинственно и засекречено. И это было ещё не самое страшное.

Этим человеком был Иен Гиббонс, лабораторный учёный, поступивший на работу в Theranos по рекомендации Ченнинга Робертсона, декана Элизабет. Странный культ разобщённости, основанный на секретности, привёл к самоубийству человека. Гиббонс был англичанином, давно работающим в университетах Америки.

На нескольких патентах в качестве главного изобретателя фигурировала Элизабет Холмс, хотя её вклад в работу был минимальным. Кроме того, он запатентовал множество изобретений. Но патенты подавались от имени Theranos.

Он добивался того, чтобы в новом прототипе устройства, названном MiniLab, чистота анализа была действительно лабораторной, а инженеры не могли добиться такой чистоты, по крайней мере, на постоянной основе. Иен специализировался на иммуноферментных анализах и знал об анализах крови всё. Для этого требовалось больше крови, что привело бы к увеличению устройства.

Инженеры воспринимали строгие стандарты Иена как придирки, не понимая, что от них зависит жизнь пациентов. Элизабет категорически отказывалась пойти на это, ставя телегу впереди лошади — для неё миниатюрность прибора была первичной. Времени на то, чтобы работать вплотную, у них не было, но всё же какой-то контакт наладился.

Робертсон передал этот разговор Элизабет, и Иена понизили в должности. Однажды Иен пожаловался Робертсону, что сталкивается с враньём на каждом шагу. Он лишился личного кабинета, его будто перестали замечать. Он болезненно воспринял это, а поговорить было не с кем из-за повышенной секретности. К тому времени инженеры — создатели первого устройства MiniLab тоже лишились благосклонности Элизабет, им на смену были приняты новые люди, и увольнение старых было вопросом времени.

Юристы решили добиться пересмотра патентов и вызвать в суд Иена. Иен всё глубже погружался в депрессию, а Theranos судилась с очередным врагом, который заметил, что на патентах с именем Иена Гиббонса фигурирует фамилия Холмс. Кроме того, он вообще не мог давать показания, поскольку подписал обязательство ничего не разглашать. Поскольку вклад Элизабет был минимальным и это могло бы обнаружиться, такой процесс уничтожил бы репутацию Иена как учёного. Он не стал дожидаться суда и покончил с собой.

Ничего подобного не случилось. Потрясённая вдова известила Элизабет о смерти мужа, ожидая, что компания примет участие в траурной церемонии, что с Иеном придут проститься коллеги. Элизабет сообщила о несчастье нескольким приближённым, и этим дело ограничилось.

Иена быстро забыли — Элизабет в ту пору была занята созданием имиджа своего прибора и себя самой. Инженер Тони Нюджент, создатель MiniLab, который всё время ругался с Иеном из-за чистоты анализа, по личной инициативе разослал письма 20 сотрудникам, так или иначе знакомым с Иеном, с известием о его смерти, куда включил его фотографию и краткий бюллетень научных заслуг.

Урок шестой: лучше признаться в недоработке, чем прибегать к обману

Главная причина этих проблем лежала в намеренной разобщённости коллектива и низком командном духе. В 2013 году MiniLab всё ещё отказывался работать как следует, у него было множество проблем. Упорствующих изгоняли, подхалимов приближали и обласкивали, хотя их вклад в общее дело был практически нулевым. Любой, кто высказывал сомнения или озабоченность, тут же превращался в личного врага Элизабет и Санни, что делало обсуждения крайне затруднительными.

Сначала этого пытались добиться при помощи пипеток, в которые выдавливались капельки крови из проколотых пальцев. По задумке Элизабет, MiniLab должен быть не только маленьким и красивым, но и выполнять 4 основных анализа: иммуноферментные, общей химии, гематологические и исследующие ДНК. Но со временем пипетка деформируется и требует калибровки.

Устройство предполагалось использовать в оздоровительных центрах, а его медленная работа могла стать причиной больших очередей. К тому же MiniLab обрабатывал только один анализ за один приём, его пропускная способность была низкой. Были и другие проблемы: в устройствах взрывались центрифуги, пипетки ломались и так далее.

В 2012 году она подписала контракт с сетью аптек Walgreens о том, что с помощью устройств Theranos можно будет брать анализы крови прямо в магазинах аптечной сети Walgreens начиная с 2013 года. Устройство было далеко от совершенства, на его доработку требовалось как минимум несколько лет, но Элизабет не могла ждать. Но Edison умел делать только один иммуноферментный анализ. MiniLab явно не соответствовал задаче, так что было решено вернуться к старой разработке, названной Edison.

От технологии Theranos остались только Edison и миниатюрный контейнер для крови, называемый нанотейнер. И тогда было решено совместить устройство с анализатором Siemens — машиной ADVIA, достаточно громоздкой, но выполняющей все заявленные анализы. Один раз это делал Эдисон, другой — взломанная машина Siemens. Одна беда: кровь при взятии на анализ разбавлялась дважды. Чтобы узнать результат, надо было принимать в расчёт это обстоятельство, но такой результат был очень расплывчатым и неточным.

Несмотря на возражения одного из химиков, Анджали Лагари, пытавшейся объяснить Элизабет, что своими недоделанными приборами они превращают в подопытных кроликов всех, кто придёт в аптеки сдавать кровь, было решено запускать в дело сложный полуфабрикат. Но это не остановило Элизабет. Анджали уволилась, следом за ней ушло ещё несколько учёных, не желавших участвовать в обмане.

Она собрала сотрудников, сообщила им, что строит не компанию, а религию, и если кто-то не привержен этой религии, пусть уходит прямо сейчас. Эти уходы не поколебали решимости Элизабет прибегнуть к обману.

Приборы были пущены в ход, пациенты получали далёкие от правды анализы, и впоследствии это обстоятельство ляжет в основу одного из серьёзных обвинений компании Theranos на суде.

Урок седьмой: если компания уделяет огромное внимание безопасности и при этом в ней происходит постоянная текучка кадров, это должно настораживать

Элизабет и Санни превратили атмосферу секретности в свою питательную среду. Именно так и было с компанией Theranos. Если они устраивали презентацию для инвесторов, то, не моргнув глазом, демонстрировали им красивые рекламные плакаты, недоделанные, но эффектные устройства, способные выполнять лишь минимум функций.

Ведь это коммерческая тайна, а они не могут быть уверены, что гости не выдадут её, пусть даже невольно. На просьбу показать им лабораторию, где идёт работа над созданием миниатюрного анализатора, отвечали отказом. Самое удивительное, что никто из инвесторов за десять лет настойчивости не проявлял.

Помимо Джеймса Мэттиса, там уже были Киссинджер, Шульц, бывший министр обороны Джим Перри, бывший председатель комитета по вооружениям в Сенате Сэм Нанн, адмирал ВМФ Гэри Роуд. В совете директоров к 2013 году собралось столько знаменитостей с безупречной репутацией, что это говорило само за себя.

Разве могло что-нибудь пойти не так? Входил в совет и уже упомянутый Дэвид Бойес, один из лучших адвокатов. Никому и в голову не приходило сомневаться в Элизабет. Многие члены совета директоров были старыми знакомыми и однокурсниками по военной академии. А зря.

Они пришли в огромную штаб-квартиру и сразу заметили, как хорошо она охраняется. В 2013 году два новых инвестора, Кристофер Джеймс и Брайан Гроссман, управляющие хедж-фондом, решили инвестировать в Theranos. Во многие помещения двери открывались специальными карточками, которых не было у гостей, ими наделяли только сотрудников, да и то не всех. Да и сама Элизабет вне офиса и дома всюду ходила в сопровождении охранников.

Элизабет утверждала, что её приборы уже используются Пентагоном, и атмосфера повышенной секретности заставляла верить её словам. Безопасность курировал протеже Джеймса Мэттиса, Джон Ривера, со своими подчинёнными — профессиональными военными. Она показывала новым инвесторам графики и показатели, завышающие прибыльность Theranos примерно в десять раз.

И подобно тому, как он завышал финансовые показатели, Элизабет сообщала новым инвесторам всё более фантастические сведения о своём приборе. Финансовый директор Генри Мосли был давно уволен, и Санни лично подделывал финансовые отчёты. Но только россказнями всё и ограничивалось, остальное было «строго засекречено».

Впечатлённые Джеймс и Гроссман внесли свою лепту в инвестиции, их примеру последовали ещё несколько состоятельных людей — и вот в 2014 году стоимость компании достигла $9 млрд.

Люди увольнялись беспрерывно, и только строжайшие обязательства о неразглашении всего, что происходит в стенах компании, заставляли их держать рот на замке. Впечатляла атмосфера секретности и повышенной безопасности и новеньких работников, но они, в отличие от инвесторов, быстро понимали, что дело нечисто. До поры до времени.

Урок восьмой: у славы есть и опасная сторона

Несмотря на это, в поле зрения крупных журналов Элизабет оказалась случайно. Несмотря на многочисленные скандалы и увольнения внутри компании, авторитет Theranos во внешнем мире только возрастал. Кто-то рассказал Роджеру Парлоффу, юридическому корреспонденту журнала Fortune, о компании Theranos и её молодой основательнице.

Он провёл с ней несколько интервью в течение недели. Парлофф заинтересовался и вылетел в Пало-Альто для личного интервью с Элизабет. Она старалась говорить низким, почти мужским голосом — Элизабет не хотела, чтобы её воспринимали как обычную молодую женщину, ведь она видела себя по меньшей мере новой Марией Кюри. Она произвела на него глубокое впечатление.

Вместо этого она осыпала его фантастическими сведениями о возможностях своего таинственного анализатора. Она рассказала Парлоффу, что компания собрала $9 млрд, показала ему минилаб, но запретила фотографировать его, сославшись на всё ту же коммерческую тайну. Члены совета директоров, к которым обратился Парлофф, подтвердили абсолютную честность Элизабет и её высокий моральный авторитет.

Другие журналы подхватили тему, и вскоре Элизабет купалась в лучах славы. И вскоре в Fortune вышла хвалебная статья с портретом Элизабет на обложке — в чёрной водолазке, с подведёнными тушью глазами и красной помадой на губах, с заголовком «Этот генеральный директор жаждет крови». Журнал Time внёс её в список самых влиятельных женщин мира. Её приглашали на конференции, давали научные премии, присваивали одно почётное звание за другим.

О том, что с дядей она практически не общалась, Элизабет, конечно, умолчала. На конференциях она рассказывала трогательные истории о дяде, умершем от рака, потому что его не распознали вовремя — а ведь если бы в ту пору существовал её анализатор, дядя, возможно, был бы жив.

Она почувствовала себя кинозвездой и купалась в лучах славы. Она извлекала свой нанотейнер из карманов куртки, как фокусник — кролика из шляпы, рассказывала о страхе перед иглами, который живёт во всех людях, о том, как часто неловкие медсёстры не могут попасть в вену.

Это был патологоанатом Адам Клэппер. Это длилось до тех пор, пока в 2014 году статью о Theranos и Элизабет не опубликовал журнал New Yorker, где она наконец-то попалась на глаза скептику, хорошо знакомому с принципами тестирования крови. Он сразу заметил, что воспевания нового устройства и принципов его работы не подкреплены никакими научными данными.

Тем не менее, Клэппер нашёл эту работу и прочёл. Присутствовала ссылка на научную работу Элизабет, в которой она выступала соавтором, но эта работа была опубликована в итальянском научном журнале, где за любую публикацию брали 500 долларов. Оказалось, что в основу лёг всего один анализ крови, взятый у шести пациентов.

Конечно, эта заметка могла бы пройти незамеченной, но её увидел давний враг Theranos Ричард Фуйс, бывший сосед Элизабет, которого она заподозрила в попытке украсть технологию и при помощи своих юристов и разорительных судебных процессов сделала банкротом. На сайте New Yorker Клэппер вёл свой блог, где и высказал свои обоснованные сомнения в технологии Theranos и попросил предъявить реальные доказательства её работоспособности.

Филлис с мужем какое-то время сотрудничали с Theranos, быстро поняли, что компания занимается очковтирательством, что у Элизабет не было ни надлежащей медицинской подготовки, ни желания выслушать тех, кто были старше и опытнее. Во время процесса он успел познакомиться с другими врагами Элизабет — вдовой Иена Гиббонса и Филлис Гарднер, преподавателем медицинской школы Стэнфорда.

При встрече он рассказал Фуйсу, что иглы не попадают в палец и кровь для анализа всё равно берут шприцем, что для создания работающего прибора использовалось взломанное оборудование Siemens, что результаты анализов сплошь и рядом ошибочны и многое другое. Вскоре на связь с Фуйсом вышел и Алан Бим, директор лаборатории Theranos. Алан Бим панически боялся юристов Theranos и сразу предупредил Фуйса, что не будет свидетельствовать в суде.

Клэппер был блогером-любителем, а не журналистом, но у него был хороший знакомый в Wall Street Journal, который согласился взять расследование на себя. Но он согласился поговорить со скептиком Клэппером, чтобы он взялся за журналистское расследование. Громкая слава Элизабет стала началом её конца. Это и был Джон Каррейру.

Урок девятый: компания не может скрывать правду вечно

Его не очень заинтересовали сведения, полученные от вдовы Гиббонса и Филлис Гарднер — они уже выступали в суде над Фуйсом и к ним не прислушались. Каррейру согласился взяться за дело. Но когда с ним встретился Алан Бим, к тому времени покинувший Theranos, и рассказал о системе изощрённого обмана инвесторов и потенциальных потребителей, его отношение изменилось.

Он же рассказал Каррейру, что внук одного из главных инвесторов, Джорджа Шульца, по имени Тайлер Шульц, уволился из компании после ссоры с Элизабет и дед после увольнения не желал его знать — до такой степени он был околдован своей молодой протеже. Из-за политики секретности Бима заставили уничтожить письма в личном почтовом ящике — он дублировал себе с корпоративной почты переписку с Элизабет и Санни. Разговор с Тайлером подтвердил предположения Каррейру, что Theranos — не просто компания с неприглядным стилем управления, а нечто куда более страшное.

Его провели в отдельную комнату. Параллельно с опросом обиженных сотрудников и клиентов Theranos Каррейру провёл эксперимент сдачи собственной крови на аппарате Theranos, установленном в аптеках. Она сказала, что в случае его анализа требуется венозная кровь. Вместо прибора, прокалывающего палец, кровь из вены взяла медсестра обычным шприцем. К тому времени Каррейру уже собрал свидетельства недовольных пациентов, сдавших кровь в подобных комнатках при аптеках.

Анализы в подавляющем большинстве случаев были неточными, сбивали с толку пациентов и врачей, то вызывая ложную тревогу, то, наоборот, ложный оптимизм.

Все показатели, кроме анализа Theranos, совпали. Параллельно он сдал анализы в других лабораториях.

Он продолжал встречаться с людьми, имевшими дело с Theranos, и, узнав, как много бывших сотрудников и пострадавших пациентов уже заговорили, они перестали бояться и снабжали Каррейру всё новыми сведениями. Каррейру попытался встретиться с Элизабет Холмс, но её представители отвечали, что у неё слишком мало времени.

После этого он и главный редактор Wall Street Journal приняли решение печатать цикл статей. К тому же переписка, которую Алан Бим считал уничтоженной, была продублирована ещё на один адрес, и в распоряжение Каррейру попала её распечатка. Ни угрозы, ни давление, ни запугивание свидетелей не могли изменить это решение.

Урок десятый: правда не всегда приятна, но она необходима

Правда, голой осталась не столько она, сколько её инвесторы. Статьи Джона Каррейру, подобно мальчику из сказки, указали на то, что король (в этом случае королева) голый. Некоторые инвесторы бросились на защиту Элизабет, полагали, что она выступит на телевидении с опровержением, что на очередной конференции объяснит, что происходит с её устройством. Сначала журналы, превозносящие Элизабет, брали у Каррейру интервью, где он доказывал, опираясь на факты и свидетельства, что написал чистую правду.

Они вспомнили и завесу вечной секретности, и то, что в совете директоров не было ни одного человека, обладавшего знаниями в медицине и химии, и что ни одна венчурная фирма, вкладывающая средства в медицинские исследования, не заинтересовалась технологией Элизабет Холмс. Но других давно уже мучили собственные сомнения. Были и такие, кто растерялся и не знал, чему верить.

После этого оно запретило использование любого оборудования компании и объявило его несанкционированным медицинским устройством. Агентство медицинских расследований FDA провело неожиданную проверку лабораторий Theranos в Пало-Альто и Ньюарке. Вслед за FDA собственные исследования деятельности Элизабет Холмс начали центры Medicare и Medicaid, выявившие другие нарушения.

Она пыталась дискредитировать бывших сотрудников, обвиняла Каррейру в женоненавистничестве, зависти и предвзятости, Wall Street Journal называла бульварным таблоидом. Элизабет действительно появилась на телевидении, где повторила привычную ложь о своих устройствах, снабдив её новыми деталями. Но семена сомнения были посеяны: вслед за журналом вопросы начали задавать и влиятельные обитатели Кремниевой долины, и инвесторы.

Элизабет не сдавалась: она старалась чаще появляться на публике и очаровывать её, преподнося идеалистический образ себя.

Сотрудников CMS не хотели пускать внутрь, им пришлось ждать перед закрытой дверью, а в качестве объектов исследования им предложили презентацию в Power Point. Наконец, в Theranos после жалобы бывшей сотрудницы наведалась ещё одна инспекция, от медицинского агентства CMS. Когда им удалось попасть в лабораторию, там не хватало столько документации и нашлось столько нарушений, что им пришлось вернуться для дополнительных исследований.

Проверка выявила, что компания сознательно использовала ошибочные тесты и ничего не делала, чтобы их исправить. На этот раз они остались на четыре дня и опросили сотрудников. Каррейру уговорил свои источники в CMS поделиться информацией и опубликовал её в очередной статье. Приборы Edison и MiniLab почти ничего не обнаруживали, искажали результаты, и чаще всего в компании проводили анализы в сторонней лаборатории и на чужом оборудовании, особенно если надо было кого-то впечатлить.

Она ещё раз попыталась продемонстрировать на публике свой прибор MiniLab, выдавая его за новое работающее устройство, но на этот раз ей не удалось никого обмануть. После этого на телевидении, в интервью Марии Шрайвер, Элизабет свалила всю вину на Санни Балвани и уволила его. Часть инвесторов подала групповой иск в суд, к ним присоединилась и сеть аптек Walgreens.

Сложно представить себе вред, который она могла бы причинить пациентам, если бы в ход пошли неисправные приборы. Так благодаря свободной прессе, воздействовать на которую не смел даже её владелец, на свет божий выплыла одна из самых грандиозных афер Кремниевой долины. Многие потеряли деньги, для кого-то эта история имела ещё более серьёзные последствия, но всё-таки правда стала явной.

Кем была Элизабет Холмс — прирождённой мошенницей, неопытной юной девушкой, дурочкой, которую судьба высоко вознесла, но она не сумела воспользоваться возможностью? Это документальное исследование поднимает много вопросов, помимо разоблачения мошенничества. Он не знает, была ли Элизабет социопатом, и оставляет этот вопрос психологам. У Каррейру нет однозначного ответа. Он лишь может утверждать, что её моральный компас был сильно искажён.

Возможно, именно эта детскость и ввела в заблуждение пожилых инвесторов — она никак не ассоциировалась с образом мошенницы, да поначалу она и не собиралась никого обманывать. Возможно, Элизабет была слишком юной и незрелой личностью, чтобы встать во главе компании.

Она обращалась с людьми как ребёнок с игрушками — приближала их, пока они нравились, и отбрасывала, когда надоедали. У Элизабет не было времени на приобретение жизненного опыта, её амбиции совершенно затмили реальность. Она с лёгкостью перешагнула все этические барьеры, когда ей показалось, что они мешают достигнуть цели.

Но это будет уже другая история. Возможно, кто-нибудь возьмётся довести до ума её идею — компания Theranos пока не закрыта.

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть