Хабрахабр

«Первый месяц три здоровых мужика боялись включать турбину» — как Алексей Стаценко строит джетпак с нуля

Бытовые вопросы тоже в стороне не оставили: сколько это стоит, опасно ли, почему турбины не работали в горах Сочи и эффективен ли классический краудфандинг? В октябре мы поговорили с Алексеем Стаценко (MagisterLudi) о том, как он загорелся идеей построить джетпак, зачем основал JetHackers, а главное — для чего нужен реактивный ранец.

Но для тех, кто не хочет читать, есть аудиоверсия. Наливайте чайку, устраивайтесь поудобнее — впереди 33 тысячи знаков.

Помимо Яндекса подкаст есть на Анкоре, ВК, в Ютубе, Эппл-подкастах, Спотифае и Кастбоксе.

До этого реактивные ранцы у меня были в сознании только как атрибуты из кино и компьютерных игр. — Расскажи, как вообще появилась мысль: «Я хочу реактивный ранец».
— Все началось в 2014 году, когда я увидел новость про Ива Росси — товарища, который летал с крылом. Оказалось правда. В тот момент я не поверил, что это реальность, и полез в интернет, чекать: фейк или нет.

Но он мог. — А видел такую смешную картинку?

… Брайан, ты не можешь улетать каждый раз, когда нам нужно серьезно поговорить! И это было офигенно.

Но по итогам поисков я подумал: чего добру пропадать, напишу новость на Хабр. — Она появилась позже, или до меня дошла позже. Тут уже все кому не лень летают на реактивных штуковинах, а мы фигней занимаемся». Реакция аудитории была в духе: «Вау, в каком мире мы живем, оказывается, я и не знаю! Но тогда это еще не было мечтой.

Первый — я выяснил, что все-таки возможно, но не нам, а каким-то далеким дядям. — И как это сдвинулось с чистого интереса в практическую плоскость?
— Было несколько этапов. Такое может себе позволить швейцарский миллиардер либо военные, а мы — статейки писать и подкасты слушать.

Там дети за неделю руками собирали спутники и беспилотные автомобильные системы! Потом я попал на инженерную олимпиаду школьников в 2016 году в «Орленке». Я к концу смены говорю фотографу Ирине: «Смотри, тут малы́е падаваны все собирают, у них даже работает, а мы с тобой только фоточки и посты в соцсетях. Криво-косо, но все работало. Что-то не то».

Вернулся с олимпиады, полез в интернет и нашел фотку большого разрешения с этим швейцарцем. Меня так это закусило, что дети собирают, а взрослые только обсуждают в соцсетях! Оказалось, эти турбореактивные двигатели продаются в интернет-магазине, их любой может купить в один клик, и через неделю тебе их доставят. Приблизил там все логотипы, рассмотрел что на них написано и погуглил.

Просто на условном Амазоне?
— Да, просто немецкий интернет-магазин. — Офигеть. И я стал усердно думать, где бы надыбать такие денежные ресурсы, как вписаться в образовательный или рекламный проект, либо в стартапо-инвесторскую историю. Но был нюанс — один двигатель стоил 5 тысяч евро, а для крыла надо четыре как минимум. Два года думал и ничего не придумал.


Скриншот с сайта JetCat

Сказать: «Мужики, смотрите вот американцы делают, а у нас кто-то этим занимается?». Была также мысль найти крафтовое конструкторское бюро, прийти и вдохновить их. Но все, к кому смог дотянуться, с ухмылкой смотрели: «У них денег много, они чеканутые, им можно, а нам нет».

Потом я посмотрел кино Tomorrow Land, где Земля будущего, с доктором Хаусом в роли злодея. Прошло еще два года, до февраля 2018-го я так вот «тайком» мечтал об этом. Девочка его спрашивала: «Зачем ты этот ранец сделал?». В одном эпизоде пацаненок собрал реактивный ранец и благодаря ему попал в будущее. И я понял, что мироздание ко мне прямым текстом обратилось и говорит: «Леха, пора действовать». И он такой: «Я устал ждать, что кто-то соберет его за меня». Это, наверное, такая отправная точка, когда я уже стал желать реактивный ранец на уровне не мысли, а действий.

Допустим, я тоже хочу реактивный ранец (все хотят реактивный ранец), но у меня нет соответствующего образования. — Смотри. У тебя такое образование есть?
— У меня не было ни денег, ни образования, ни CAD-программ. Я не могу завтра открыть CAD и начать проектировать. Я напечатал визитки — 100 штук двусторонних, за 400 рублей: «вот мы делаем реактивные ранцы». Ни каких-то даже полуединомышленников, кто хотя бы немного соответствовал по компетенциям.
Я просто написал пост в Фейсбук 1 февраля 2018 года. Ну а дальше понеслась…

И куча людей, которые тоже мечтают, но стесняются, подтянутся, и вместе мы поборем эту ситуацию. — Единомышленники долго не находились?
— Была гипотеза, что не один я такой сижу и мечтаю о реактивном ранце и нужно «поднять флаг» и сказать: мы мол занимаемся реактивными ранцами. Частично гипотеза сработала — уже через месяц ко мне обратились товарищи, которые помогали делать реактивный сноуборд.

Сначала сноуборд — нечто с тягой, — потом ховерборд, а финальной точкой станет джетпак с четырьмя движками?
— Мы отталкивались от того, что у нас есть в наличии. — То есть у вас итерационный подход? На один хватило, а на два нет. Сначала появился один движок за 300 000 ₽. А потом к столу привязывать его стало скучно и уныло, давайте его привяжем к сноуборду? Стали думать, что можно сделать с одним двигателем, и испытывать его на стенде по-всякому: сколько он тянет, как стартует, как тормозит, как реагирует на управление. Тот же самый стенд, только еще весело и можно говорить, что мы умеем ездить без гор, а по ровной поверхности.

Я ударился в краудсорсинг по незнакомым людям. Мы доказали, что можем хотя бы сноуборды строить. Прошвырнулся по друзьям. Краудсорсинг провалился: те, кто меня не знал, не готовы были ни при каких условиях давать даже 100 рублей. 30–40 человек откликнулись — этого хватило на второй движок. Говорю: «Давайте скинемся по 10 000 ₽, купим двигатель». И тогда у нас уже появился вариант, где двигатели смотрели вертикально, а не горизонтально.

Каков итог? — Я у тебя в Фейсбуке читал, что ты познакомился с миллионом крутых ребят, на МАКСе. Естественно, там идет общение наполовину деловое, наполовину — на эмоциях. Кто-нибудь что-нибудь предложил?
— Во-первых МАКС — это фестиваль, там все праздничные ходят, восторженные от того, что увидели. И с производителями турбин, и с инженерами, и с пилотами. Понятно, что первоначальные зацепки какие-то есть. Сейчас потихонечку прорабатываем некоторые контакты но не 100% естественно. Но конверсия с этого… Я не первый день живу и понимаю, что 5% конверсия от слов к делу — это хорошо.

Конструкторы, пилоты?
— Подходили представители детских школ, говорили: давайте вы у нас лекцию прочитаете. — Какого рода это люди? И производители турбин европейские говорят: давайте с нами сотрудничать? Организаторы фестивалей говорили: давайте вы приедете на наш фестиваль. То есть не с немцами, а с нами.

Они такие: «Мы подумаем». — И ты говоришь «Давайте»?
— Я конечно говорю: «Давайте, вот три двигателя кладете мне, и я весь ваш». Пока все в процессе.

Какие характеристики у них?
— Движки делает немецкая контора JetCat уже 20 лет. — А сколько движки вообще тянут? Они очень хорошо себя зарекомендовали на рынке, и все, кто в мире летает, летают на их движках.

Если рассмотреть первые его фоточки (у меня есть на сайте), то они очень так «автовазовски» выглядят. — Росси на тех же?
— Да, Росси в 2004-м начал летать на их 6-килограммовых движках. Потом они уже хорошенько поработали над дизайном: сама турбина выглядит как конфетка, и линейку расширили. Но работают. Но самые ходовые по соотношению цена/тяга и самые удобные — это 20-, 30-килограммовые. Спектр тяги есть от 10 до 100 кг. Одна турбина тянет 20–30 кг, а весит при этом три.


Ив Росси в небе

И еще погодные условия дают погрешность процентов на 30 тяги: если слишком влажно и слишком жарко, КПД понижается, потому что там эти все циклы Карно́, адиабатические сжатия. Дальше ты к этому прибавляешь ее вес, вес топлива, вес всяких трубок, приборов.

Сам производитель рекомендует их использовать не на 100% тяги, а на 70–80% — так износ меньше. — Четырех движков хватает на человека и обвес, чтобы только оторваться от земли или прям «в стратосферу улетать»?
— До сих пор стоит вопрос: сколько их на самом деле надо. У него на разных версиях доски стоит от четырех до пяти двигателей с тягой от 30 до 40 кг. Мы подсматриваем за французом Фрэнки Запатой, который недавно перелетел Ла-Манш. Самый экономный вариант — это четыре двигателя по 30, а самый жирный — это пять по 40, который будет поднимать практически любого человека.

А ты говоришь, что все-таки да?
— Когда я начинал, мне тоже казалось, что это мегасложно. — Я прочитал на Вики, что джетпак в кустарных домашних условиях сделать невозможно. Были такие фразы: «Мы тебе ТЗ за полгода и за пару миллионов сделаем». Поначалу ходил по официальным местам, где якобы должны этим заниматься. Они просили от полугода до полутора лет, и это было для меня совсем неприемлемо — идти таким официальным путем, поэтому решили идти, срезая углы, как умеем. Эта бумажка — первый этап работы, даже без чертежей!

Понятно, что это дилетантски и ни в какую серию пускать нельзя, и что у профессионалов, когда они на это смотрят, седые волосы появляются. Мы сами сделали коробку с барахлом, из которого каждый школьник за выходные соберет прототип реактивного ховерборда, ранца или чего-то еще. Но это, во-первых, шаг к реальности, который все равно придется сделать, а во-вторых, это работает и позволяет потихонечку двигаться.

Мы хотим показать, что черновые работы можно делать из алюминиевых профилей Леруа Мерлен. Суть этой коробки-конструктора — именно демистифицировать сложность конструирования. А дальше уже, понятно, итерационно наращивать компетенцию. Чтобы не нужно было полтора года проходить мой путь от «Вау, как все страшно, нужны сначала чертежи и учиться 10 лет» до «Первый прототип можно сделать за выходные».

Вот нам нужен топливный шланг: этот возьмем или этот? В основном 99% времени уходило на какую-то скучную рутину. Какой-то слишком твердый, какой-то слишком гибкий, какой-то слишком прозрачный, у третьего диаметр не сходится, четвертый растворяется в керосине. Перебрали 20 топливных шлангов. Брутфорсом, скажем так, мы шли по словарю.

Он тянет 60 кг. — На сегодняшний день, что вы имеете с точки зрения продукта, к которому идете?
— Есть полностью рабочий образец, который мы испытывали в мае на фестивале «Московское небо». К существующему образцу прикрутить еще два движка можно за один вечер. Все системы мы рассчитывали на 4–6 движков. Если я просыпаюсь и у порога вижу два завернутых двигателя, опоясанных ленточкой, я их к вечеру прикручу.

Конструкция рамы позволяет прикрутить и третий движок, и четвертый, и пятый. — Они симметрично расположены, так что не сложно добавлять новые пары?
— Да, именно. Сейчас требования к нашему прототипу — чтобы он включался и керосин не брызгал во все стороны. Мы так модульно подходили к разработке, что в принципе можно при надобности что-то присверлить и прикрутить именно для испытания. Ну и желательно еще держал массу человека.

То есть четыре двигателя и вертикальный отрыв без противовеса, самостоятельный отрыв от земли хотя бы на полметра — метр. — В текущей конфигурации ранец тянет 60 кг, а какой следующий мейлстоун?
— Это еще два движка. Сколько времени это займет, я не знаю. А дальше пойдет тренировка по устойчивому полету. Знает один человек в мире — это француз, но он не сильно рассказывает.

Я в него оделся, встегнулся и на веревочках на специальном стенде совершал отрывы от поверхности. — Вы уже пробовали взлетать с человеком?
— В мае, да. Нет, мы там все на веревочках с противовесом, рядом товарищи с огнетушителями, понятно что страшно но вот так, есть видос. Я так корректно пытаюсь выразиться и не говорю, что совершил первый полет в мире.

Ну и тут еще такой момент что, во-первых, никто из пилотов не изъявил желание полетать. — Будете приглашать пилота какого-нибудь или кто-то из вас?
— Все сам, своими руками — привязан страховками буду. Но и у меня сложилась внутренняя позиция про ответственность: я собрал, я и поиспытываю. Конечно, чеканутые товарищи есть всегда, которые предлагают себя в качестве мяса поиспытывать, но они везде готовы, за любую движуху. Как в древности инженера ставили под мост, который он спроектировал, и пускали поезд, так и я считаю, такая ответственность у меня, что испытывать должен я. Мало ли что.

— Страшно же, у тебя позади турбореактивные двигатели, керосин…
— Между ног.

Оно может взорваться?
— Да. — Прости господи, между ног огонь и все такое. Три здоровых мужика: один занимается военными беспилотниками, другой три года в МЧС работал и я на всю голову оторванный. Первый месяц мы боялись просто включать турбину. Уже снег начал таять, а сноуборд запускать надо. Мы просто смотрели на эту турбину и оттягивали момент ее включения. А потом уже это стало привычным: каждый раз страшно, каждый раз потом ешь шоколадки, чтобы ручки не тряслись, но глаза боятся, а руки делают. Коленочки подгибаются, ручки дрожат, а в глазах азарт, восторг, но включаем.

100% безопасность, но он рыкает, и ты как обычный примат приседаешь и боишься. Это как когда ты приходишь в зоопарк, и в метре от тебя за решеткой тигр, то понимаешь, что он тебе ничего не сделает. Она непривычна для города, она привычна, может быть, для аэродрома — тот же спектр всех звуков, как у большого Боинга. Так же турбина — она на каком-то низкоуровневом протоколе вызывает страх, потому что это еще и громкость.

Устроители одного из фестивалей говорят: давай мы, типа, рекламную акцию сделаем: ты в метро его включаешь и вылетаешь прямо на Красной площади. Был забавный случай. Они такие: а что, страшно? Я такой: ребята, приезжайте, я вам его на заднем дворе включу, если из вас кто-то не седой уйдет, тогда так и поступим. Ну, приедете посмотрите.

— Приехали?
— Нет, поверили на слово.

И вы можете летать, как Фрэнки Запата. — Давай представим, что два дополнительных движка уже есть, и вы все собрали, испытали — работает. Есть ли практическое применение такой штуке?
— За 100 лет существования такой штуке не нашли практического применения. Ключевой вопрос: нафига? Француз, швейцарец и англичане ничего кроме энтертейнмента и пиара не придумали. И сейчас действующие проекты изо всех сил стараются его найти.

Либо у военных есть, но они никому не говорят, либо им это не интересно. — Либо еще логичный вариант — военные.
— Они это уже лет 10 пытаются протолкнуть.

Дорого, сложно, результаты видны не сразу. — Я на все это смотрю и понимаю, что это проект вдолгую. Я не считал, что это долго. Как ты мотивацию свою сохраняешь на этом пути?
— Вообще когда я начинал проект я даже писал что, «вот я начал в феврале, а в апреле мы уже взлетаем». Что значит дорого? Дорого — это тоже спорный вопрос.

Или сколько там они на кофе тратят при съемках этого ролика? — Ну 300 тысяч — это просто движок…
— Сколько стоит рекламный ролик МТС? Это не соизмеримые с рекламными бюджетами затраты, насколько я это понимаю.

Для простого смертного — это нереальные суммы. — Но для тебя дорого же получается?
— Я и не задумывал этот проект как для себя. Я изначально задумывал проект так: «мы сообщество, все сможем и поборем». Даже если у тебя соизмеримые зарплаты, все равно ты их тратишь на свои хоромы, жену. Посыл был в том, что не обязательно инициатива должна идти от государства, военных или миллиардеров. Не было такого посыла, что я самый крутой, сам все сделаю и вам утру нос. Можно простым народным путем, краудсорсом, собрать и сделать.

Я бы выбрал глагол «обострился». — Разочаровался в сообществе или по-прежнему веришь?
— Хитрый вопрос. Мое отношение к сообществу поменялось, но контрольная сумма осталась та же: я получил много негатива и несоответствия моей картине мира. Я одновременно и разочаровался, и очаровался. Суммарно, по закону сохранения энергии, оно осталось таким как было. А с другой стороны — получил, наверное, в равной степени количество позитива. А к тем, кто повел себя некорректно, к тем — гнев, ненависть, презрение. К тем, кто хорошо повел себя и хорошо поучаствовал, у меня зашкаливающее доверие, респект, любовь и все такое. Но суммарно [отношение к сообществу] осталось таким же.

Совсем чуть-чуть по-другому расставил бы приоритеты, но больше по подстраховке: больше бы гречки закупил заранее, больше бы скачал сериальчиков для грустных периодов. — А если назад вернуться, ты что-то иначе сделал бы?
— Скорее всего, я бы продолжал так же. Как-то по-мелочи, а глобально — нет — наверное, не поменял ничего.

Он очень крутой блогер, но есть два нюанса. — Ты же скорее всего знаешь о существовании Игоря Негоды — человека, который делает кастомные движки?
— Конечно, про Игоря я знаю, в каждом посте на Хабре про реактивный ранец все мне в него тыкают. Второе — люди, которые делают двигатели, комментируют его работы следующим образом: многие пытаются делать двигатели на уровне профильных университетов, даже покупают немецкие движки, распиливают их, сканируют, воспроизводят. Первое — он не выходит на связь. Поэтому, к Игорю Негоде вопрос: «Где тяга, Игорь?» Они выглядят точно так же, плюются огнем, шумят, а тяги нет.

— Я смотрел титульный видос у него на канале — там тяга в районе 6 кг с движка. А нужно 30, да?
— Там до 10 раз разница.

На видосах Игоря Негоды вы можете посмотреть, сколько человек эту турбину запускает, и в каком режиме она работает — это очень важный момент. — А в чем секрет, ты не знаешь?
— Есть и третий нюанс. Турбина, которая собрана в гараже, очень капризна и требует контроля многих параметров одновременно в очень узких диапазонах. На такой двигатель надо три человека: один держит, второй подает газ, третий регулирует что-то еще. Чтобы турбина включалась одним кликом на пульте — такого не добился в мире еще никто, кроме них. Немцы постарались и очень хорошо сделали всю электронику и полетные контроллеры. До этого такие двигатели были, но чтобы его запустить, нужно было три человека, а сейчас один школьник справится. Удобство и юзабельность турбины — очень мощный фактор для всей отрасли, для сообщества DIY и построения прототипов.

Им я управляю только газом: даю приказ — больше или меньше, — но управляю я не напрямую, а даю сигнал контролеру. — Расскажи об электронной составляющей подробнее.
— У меня в руках пульт. Дальше контролер исходя из текущих параметров окружающей среды и состояния турбины выбирает оптимальный путь к тому, что я пожелал. «Мне бы хотелось чтобы сейчас была тяга 80%». Это как термостат в комнате: мы же не напрямую регулируем им температуру. У меня нет контроля напрямую. Поэтому есть побочный эффект: я на пульте у себя выставляю 80% тяги, а достичь этого можно будет через 2–3 секунды.

Он снимает давление «за бортом», какая температура на выходе струи и какое топливо. Контроллер берет на себя все нагрузки по расчетам и управлению этими параметрами. Если мы [вручную] не додадим топлива или передадим, турбина заглохнет, а он дает столько топлива сколько ей надо, бережно и нежно. Снимает предыдущую статистику и выставляет оптимальный режим. А у Игоря Негоды это все делается вручную, на глазок.

— У него из пластиковой бутылки подается керосин.
— У меня тоже из пластиковой.

Даже в том варианте, в котором он есть у нас, — это самый примитивный, какой только можно придумать. — Выглядит так, будто сейчас все рванет нафиг.
— На самом деле турбореактивный двигатель довольно-таки простой. В самолетном турбореактивном двигателе несколько контуров, лопатки под одним углом, под другим углом… А у нас там одна камера сгорания. Намного проще двигателя внутреннего сгорания автомобиля или даже мопеда.

Во-вторых, немцы добились безотказной работы и хорошей тяги. — Но при этом он стоит дороже ДВС — потому что спроса такого нет?
— Во-первых, это ручная работа. А на 4800 — умения это собрать так, чтобы оно заработало. Двигателисты, с которыми я общаюсь, говорят, что там «железа» на 200 долларов.

На этот разъем нужно подать цифровой сигнал. — Управление происходит по радиоканалу?
— На самом корпусе турбины есть разъем. Турбина потом калибруется от 0 до 100. Как ты его подашь — по проводам, радио, оптическому сигналу — это уже на тебе лежит. Первая частота — это 0%, вторая частота — 100%.

Взяли обычный пульт от радио-модельки для радиолюбителей, который есть в продаже. — А у вас как реализовано?
— Мы шли по пути наименьшего сопротивления.

Источник: JetHackers

Естественно, проводное понадежнее. — А у тех ребят, которые уже летают?
— У швейцарца на руке есть проводное кольцо с управлением. Естественно, потом для увеличения надежности у нас будет проводное дублирующее управление. У француза тоже с проводами.
На данном этапе нас вполне устраивает радио-канал от профессиональных радио-моделей.

Парашют?
— Хороший вопрос. — Какие вообще меры безопасности есть? Безопасность — это то из-за чего у нас таких ранцев сейчас нет в широком применении.

Хотя об воду ведь тоже можно убиться.
— Не все. — Я заметил, что все летают над водой. Не знаю, какой у него там код на бессмертие стоит. В Париже воды не слишком много, но француз на Дне взятия Бастилии прямо над самой Бастилией полетал, причем на хорошей такой высоте.

Более того, все проекты, которые вы сейчас видите на ютубе — все до одного падали в воду. Но да, многие летают над водой. Уже полгода не могу опубликовать. У меня есть заготовка статьи с видосами, где все падают.

— Но первое, что напрашивается, — это накинуть парашют на спину.
— С парашютом есть мертвая зона с 3 до 70 метров, где он бесполезен.

— Как же быть?
— Код на бессмертие.

Там им сразу хана. — Просто рисковать?
— Я не собираюсь летать на больших высотах и даже над водой, потому что пока мне жалко двигатели, которые упадут в воду.

Я совершенно не собираюсь чудить, я даже не собираюсь в ближайшее время слезать со стенда и страховок. — То есть не себя, а двигатели жалко?
— Слушай, любой мотоциклист скажет, что когда он летит в канаву, думает не о себе, а о том, сколько будет стоит ремонт. Не знаю, какой должен быть для меня налет часов и уверенности, чтобы отсоединиться от страховочного тросика и совершать свободный полет над водой.

У меня еще проекты есть и задумки. Я особо туда не заглядываю, но по соображениям адекватности, не хочу так сильно чудить. Никто в мире за 100 лет вопрос безопасности не решил и в ближайшее время скорее всего не решит.

Это и хорошо, и плохо. С одной стороны, вопрос безопасности отпугивает от проекта малодушных. То, что это опасная штуковина, заставляет быть более сосредоточенным, больше перепроверять, перестраховываться и быть более требовательным к себе, инженерке и к самому стенду. А во-вторых, я слышал такую статистику что велосипедисты в шлемах бьются чаще, чем велосипедисты без шлемов. Мы понимаем, что каждая упущенная деталь потенциально значима.

Или наоборот — подушки какие-нибудь, чтобы не расшибиться?
— Для него да, если по-хорошему, нужен аэродром, а рядышком пожарная машина и скорая.
Я участвовал в парочке фестивалей. — Готовый ранец с точки зрения взлета и посадки требует специальных ограждений, бетонное основание? Я отшучивался и говорю: «Сейчас за угол зайдем и полетаем». Там подходят мамашки с детьми и говорят: «А можно ли нам полетать?». Но серьезный ответ такой: приходите на аэродром, получайте свидетельство пилота реактивного самолета и полетаем.

Один двигатель ест 1 л керосина в минуту. — А реактивный ранец безопасен для людей вокруг и среды?
— Турбина крайне неэкономна. Это один из минусов их для использования как транспорта. Микротурбины крайне неэффективны по расходу топлива и у них довольно большой углеродный след. С углеродным следом вообще все плохо. У них КПД раза в 2–3 ниже чем у самолета. За время нашего проекта мы сожгли 40 литров керосина. Но когда это не массово — штучный продукт — это приемлемо. Это мало.

— Экономные.
— Ну, потому что нет поводов слишком много жечь.

Это до 700 км/ч и потолок подъема — до 10 км. — Какую скорость он развивает?
— Изначально эти двигатели использовались для военных беспилотников и для мишеней.

Мы забавно с ним столкнулись. — Можно рядом с авиалайнерами полетать.
— Вот против таких умников в микроконтроллере есть ограничение по высоте на 5 тысяч футов. Забрались по канатке на высоту, где еще снег — турбина включается, но работает на холостых ходах и тяги не дает. К тому времени, как мы построили сноуборд, в Москве снег кончился, и мы поехали его искать в Сочи, в горы. Они отвечают, что ограничение по высоте. Мы звоним производителю и спрашиваем: что это такое? Из Сочи прямым маршрутом поехали до Петрозаводска, там нашли снег на низкой высоте и отсняли видосы, где мы испытываем сноуборд на скорость.
Но если ты какой-то институт и пишешь официальное письмо немцам, они могут снимать ограничение. Что делать, поехали в Карелию. Дают какой-то ключ активации.

Эти водные штуковины придумал тот же француз, который перелетел Ла Манш. — Пробовал аттракцион, где можно летать на водяных струях?
— Тех, кто хочет потренироваться, я отсылаю на водный флайборд. Потом придумал водный флайборд в двух форм-факторах: на ноги надевать и в виде ранца. Он начинал как спортсмен, гонщик на водных мотоциклах.

Мы прошлым летом все попробовали и научились летать. Но тут же поняли, что ранец — это полная фигня с точки зрения управляемости. А то, что цепляется на ноги, намного круче ранца. Сравнение такое: ты едешь либо на трехколесном велосипеде либо на одноколесном. Трехколесный — это ховерборд на ноги, а одноколесный — это в форме рюкзака. Это контринтуитивное открытие, мы сами удивились когда попробовали.

Там ты полностью как в сноуборд встегиваешься. — А управлять ими нужно своим телом исключительно?
— На штуке, которая цепляется на ноги, да. И вот руками человек очень плохо управляет своим равновесием, а ногами — хорошо. В варианте с рюкзаком у тебя управляющие дуги идут в руки, которыми ты отклоняешь движение струй. Тот же уровень сложности. Когда ты управляешь руками — это все равно, что на сноуборде ездить на руках.

А я закладывал часа полтора — два на обучение. — Со стороны кажется, что это какая-то дичь.
— Это контринтуитивно, но тот, что на ноги надевается, он очень простой. Вышло меньше. Посмотрел по деньгам, думаю: потяну, наверное, надо по работе же.

Но у него в бекграунде все доски, какие есть: вейкборд, сноуборд, лонгборд, все лыжи. Рекорд поставил человек, который встал за 2–3 минуты. У тех, кто лежит на диване и даже в футбол не играет, уйдет 10–12 минут.

рублей. — Сколько стоит один полет на водном аттракционе?
— 15 минут — 2 тыс. Но за 10 минут любой человек осваивается, на удивление просто.

Это прям очень круто: и на воде, и безопасно, и курорт, и народ расположен к этому.
Когда он пересел на огненные штуковины в 16-м году и установил рекорд Гиннеса во Франции, пролетев метров 200, к нему пришла французская авиационная жандармерия и запретила летать. — Получается, этот француз придумал себе бизнес-модель.
— Французу очень повезло, что он нащупал нишу с водными аттракционами. Он сказал ОК и уехал в Америку тренировать американских военных. Говорят: «мы тебя закроем, если еще раз включишь». Вроде помирились. Три года им потребовалось, чтобы осознать свою ошибку, и в этом году весной они пригласили его на свой парад победы.

Никак не получалось. — У вас это в денежную плоскость может перейти?
— Я уже говорил, что первые два года я думал, как это вписать в бизнес-схему. Это не было решающим фактором: стартовать или нет. Поэтому на старте я понимал, что вероятность монетизировать минимальная. Самые реальные — маркетинг и реклама. Я был готов заниматься этим без перспектив финансовой отдачи.
Но варианты есть. Француз за один вылет берет €40 000. Допустим, можно было с кубком полетать вокруг стадиона на открытии чемпионата мира. Мы могли бы брать поменьше.

Каждые 30 кг, которые ты наел — это 5 тысяч евро лишних.
Про монетизацию самое реальное — это маркетинг реклама. — 40к — это восемь новых движков.
— Мало того — я и мир сейчас вижу в движках, и все в них пересчитываю, и вес людей считаю в турбинах и деньгах. Сейчас школьники на уроках робототехники собирают странные поливалки для растений. А второй, вариант, который мне больше всего хотелось бы развить — это обучающе-вдохновляющая история. Та же моя коробка — поставил двигатели и уже полетел.
Я бы хотел видеть мир, в котором и взрослые, и молодежь понимают, что крутые штуковины не стоят космических денег и не надо два года разрабатывать ТЗ. Хотя вполне реально собирать конструкции, которые потенциально смогут стать реактивными ранцами и ховербордами. Мне бы хотелось чтобы народ от просмотра ютубчика перешел хотя бы к тому, что делает Игорь Негода. Начать можно с чего-то простого, маленького, гаражного, а потом уже, поняв product market fit, смотреть, переходить в серию или нет. А не просто лайки ставил и делал репосты. Пускай оно тяги не дает, пускай выглядит как нечто со свалки, но народ поделал что-то руками, попробовал, постарался.

Я считаю, что у него большой успех в том, чего он добился как видеоблогер. — То есть Негода все-таки молодец?
— Он очень молодец. Он проломил лед, много задач выполнил до меня. Его посыл в том, что нужно больше не комментировать, а что-то делать руками. Сравниваю себя с ним, говоря, чем наши конструктивные особенности лучше или хуже, чем его. Он тропинку протоптал, и мне уже идти легче, либо подстраиваюсь под него, либо наоборот отстраиваясь.

Ведь ваш логотип делала студия Лебедева. — Кстати о протоптанных тропинках. Логотип — это одна из тех вещей, которые фиг потом поменяешь или это очень дорого. Это помогло?
— Я шучу, что хотя бы логотип в проекте сделан профессионалами. То, что можно из Леруа Мерлен и скотча сделать — делаем, а вот ключевые моменты, я считаю, должны делать суперкрутые чуваки.

Это уже показатель. Мы же сейчас про логотип говорим? Я такую цель и ставил — выйти на узнаваемость среди нетехнической аудитории. [Заказать лого у Лебедева] повод для разговора, дополнительная зацепка для креативного класса.

Но ко мне обращались дизайнеры и просто праздно шатающиеся по сайтам Лебедева: «О да, мы видели, мы про тебя узнали из-за логотипа». — Трафик на сайт увеличился?
— Фиг отследишь. На МАКСе подходили ко мне и даже говорили: «Какой красивый у вас логотипчик, можно нам такой значок?». Для меня это показатель того, что он сработал.

Судя по десяткам миллионов просмотров роликов зарубежных товарищей, в пересчете на показ этот логотип стоит копейки. Я примерно посчитал, сколько раз этот логотип будет показан в будущем, если все будет хорошо.

Моя политика такая, что каждый может прийти и в этом поучаствовать: начиная от посверлить алюминий, заканчивая сочинением песни. — Проекту вообще нужна помощь?
— Проект изначально задумывался не как проект одного человека, а как проект энтузиастов.

Питерский цифровой художник нарисовал парочку арт-концептов про будущее — я на Хабре скоро напишу про это. Я открыт ко всяким таким штуковинам. Спектр вовлечения максимально широк, я хотел чтобы это было не только инженерное достижение, но еще и культурное. Какой-нибудь трек можно забацать.


«Стена почета» — те, кто так или иначе поучаствовал в развитии JetHackers

Кто-то говорит, что за сайт может заплатить. Кто-то просто говорит: я тебе денег отсыплю, давай встретимся, дам только наличкой. Поэтому я не навязываю, но если кто-то уже понял что это «Вау, хочу быть рядом с таким крутым проектом», я только за. Хабр предоставляет площадку для блогинга. Найти меня можно на Хабре, в Фейсбуке, в любой соцсеточке я есть. Я очень много пишу про текущее состояние дел. Как я еще заметил люди делятся на скептиков и тех, кто уже очень хочет сильно помогать. Это такой тест на силу желания — кто захочет найти, тот найдет. Скептиков не переубедить, а те, кто уже очень хочет помогать, — пожалуйста обращайтесь, пишите. Среднего нет.

Мы насобирали на один двигатель. — А о краудфандинге думал?
— У нас уже был один раунд краудфандинга. Если б я издавал книжку или музыку записывал, то цифровой копией легко поделиться. Сейчас идет менее агрессивный сбор на еще один — по этому поводу тоже можно найти меня и спросить.
С краудфандингом такая хитрая схема: принято, что за краудфандинг нужно что-то отдать. Чем делиться [нам] — это не простой вопрос.

Ну рублей 100. У наклеек хорошая маржинальность, но вот сколько за наклеечку можно попросить денег… Сколько бы ты дал денег за наклеечку? [Профит] начинает сжирать логистика. А доставку как сделать? У тех же футболок очень большая себестоимость — мы больше поддержим производителя футболок, чем меня.

Можете сами сказать: хочу то-то. Тот удачный краудфандинг на предыдущий двигатель, который прошел по хорошим знакомым, звучал так: «Народ, я не знаю, что я вам могу предложить в принципе. Не знаю, что это будет, но если будет что-то ценное, вы будете в первой очереди — это раз. Вы можете меня поддержать, а там я вас не забуду. Реактивный ранец — мечта, которую мы все вместе в складчину осуществили». А второе — вы станете частью истории очень крутого проекта. По итогам полутора лет я увидел, что очень значимый вклад в проект происходит от тех людей с которыми мы нормально попили кофе, пообщались, и они уже как-то с душой к этому подключились. Для многих это был уже ощутимый повод, и они согласились.
Если у кого-то есть идеи, как можно организовать краудфандинг на «Планете», обращайтесь, можно будет под ключ все сделать. Как Сеймур Крей говорил: вы хотите пахать поле двумя быками или 2048 курицами? От этого выхлоп намного выше, чем от сотни тех, кто по тысяче скинулся.

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть