Хабрахабр

[Перевод] Трудно сосредоточиться? Может быть, это не ваша вина

image

В августе Facebook и Instagram объявили о внедрении новых инструментов для пользователей, с помощью которых можно устанавливать временные ограничения на обеих платформах, а также о панели для наблюдения за ежедневной активностью. Последним значительным событием в год, когда Силиконовая долина только и приносит извинения, стал технологический аналог «выпивания с умом» или «осторожного азарта» игорной индустрии. Они сделали это вслед за Google, ранее представившим инструменты так называемого «Цифрового благополучия».

Технологические компании, поступая таким образом, кажется, подразумевают, что проводить время в интернете — это не целесообразная, здоровая привычка, а доставляющий удовольствие порок, который, если его не контролировать, может превратиться в непривлекательную зависимость.
Захватив наше внимание сильнее, чем им когда-либо мечталось, данные компании теперь осторожно признают, что настало время вернуть часть этого внимания обратно, чтобы мы могли взглянуть в глаза наших детей, еще не обработанных фильтрами Clarendon или Lark; посмотреть фильм в кинотеатре; или, что идет вразрез с рекламой часов от Apple, заняться серфингом — боже упаси — нигде не отмечаясь.

«Освобождение человеческого внимания может быть моральной и политической битвой, определяющей наше время», — пишет Джеймс Уильямс, 36-летний технолог, ставший философом, и автор недавно изданной книги Stand out of our Light.

Во время десятилетнего пребывания в Google он занимался контекстной рекламой, помогая совершенствовать мощную, работающую на основе данных, рекламную модель. Кому об этом не знать, как не Уильямсу. «Как будто земля начала уходить из-под ног», — пишет он. Постепенно он начал чувствовать, что его жизнь, какой он знал ее раньше, стала разрушаться.

Или инцидент с Пэтти Люпон, также произошедший в 2015 году, когда актриса забрала телефон у девушки в зале. И, скорее всего, его не удивят учащающиеся случаи нарушения внимания, как, например, с Пабло Сандовалем, который был третьим бейсменом в «Ред Сокс», и в середине игры решил проверить свой Instagram (за что был отстранен клубом).

И эта армия побеждает. Уильямс сравнивает современное устройство технологий с «целой армией самолетов и танков», направленных на то, чтобы поймать и удержать наше внимание. Мы проводим целые дни, прикованные к экранам, наш большой палец дергается в метро и лифтах или когда мы бросаем взгляд на светофоры.

Сначала мы этим гордимся, а потом сожалеем о привычке иметь так называемый второй экран, когда одного монитора уже не хватает, и, например, просматриваем последние новости в телефоне в то время, пока смотрим телевизор.

Но прикасаемся мы к ним 2617 раз в сутки — согласно исследованию 2016 года, которое организовала компания Dscout. Исследование, проведенное компанией Nokia в 2013 году, обнаружило, что мы проверяем наши телефоны в среднем 150 раз в день.

Сейчас экраны появились там, где раньше их никогда не было: на столах в Макдоналдсе; в раздевалках, где мы уязвимы больше всего; на задних сиденьях такси. Apple подтверждает, что пользователи снимают блокировку со своих айфонов около 80 раз за день. Всего за $12,99 можно купить айфоновский чехол для детской коляски… или два (вздрагивает).

Наше внимание продано рекламодателям, вместе с нашими данными, и возвращено нам обратно изорванным в клочья и раздробленным. Это мы: остекленевшие глаза, открытый рот, скрюченная шея, пойманные в дофаминовую петлю и затянутые в информационный пузырь.

image

Вы получаете хаос

Уильямс говорит по Skype из своего дома в Москве, куда его жена, которая работает в ООН, была отправлена в годичную командировку.

Уильямс покинул Google в 2013 году, чтобы провести исследование для докторской степени в Оксфорде, посвященное философии и этике убеждения внимания в разработке. По происхождению из Абилина (Техас), он начинал работать в Google в тот период, который все еще можно называть ранним, и когда компания в своем идеализме сопротивлялась существующей издавна рекламной модели.

Сейчас Уильямс беспокоится о «заинтернеченных» людях, теряющих смысл жизни.

На этом уровне действует фрагментация и рассеянность, — говорит он. «Вы вытаскиваете телефон, чтобы что-то сделать, и вас отвлекают, а спустя 30 минут вы обнаруживаете, что занимались десятком других дел, за исключением того, ради которого изначально брали телефон. — Но мне также казалось, что на долгосрочном уровне есть еще нечто, что сложно удержать в поле зрения: перспективу того, чем ты занимаешься».

Выступая на технологической конференции в Амстердаме в прошлом году, Уильямс спросил порядка 250 разработчиков в зале: «Сколько из вас хотят жить в мире, который вы создаете? Он знал, что среди своих коллег был не единственным, кто испытывал подобное. В мире, где технологии борются за ваше внимание?»

«Ни одна рука не поднялась вверх», — рассказывает он.

Уильямс далеко не единственный пример того, как бывший солдат биг-тека (если продолжать армейскую метафору) сейчас пытается вывести на чистую воду его опасность.

В конце июня Тристан Харрис, бывший разработчик Google, вышел на сцену на Aspen Ideas Festival, чтобы предупредить о том, что над нами висит как минимум «экзистенциальная угроза» от наших собственных гаджетов.

Он открыл Центр человеческих технологий в Сан-Франциско и путешествует по стране, появляясь в авторитетных шоу и подкастах, например, в «60 минут» и «Пробуждении», а также на гламурных конференциях, как в Аспене, для рассказов о том, как разрабатываются технологии, против которых невозможно устоять. Рыжий и худой, 34-летний Харрис играл роль информатора с тех пор, как ушел из Google пять лет назад.

Когда Facebook или Google направляют внимание своих «суперкомпьютеров» в сторону нашего сознания, говорит он, «это шах и мат». Ему нравится шахматная аналогия.

В невинные дни 2013 года, когда Уильямс и Харрис все еще работали в Google вместе, они встречались в конференц-залах и в общих чертах излагали свои мысли на лекционных досках: клуб из двух озабоченных в эпицентре экономики внимания.

Постоянное давление технологий на человеческое внимание касается уже не только потери времени наших так называемых «настоящих жизней» на развлечение в интернете. С тех пор взгляды обоих стали масштабнее и злободневнее. Теперь, говорят они, мы рискуем полностью потерять наши нравственные ориентиры.

— Когда нет разделяемой правды или разделяемых фактов, вы получаете хаос… И люди могут взять контроль в свои руки». «Технологии меняют нашу способность понимать, что есть правда, поэтому у нас все меньше и меньше представления о разделяемой правде, о разделяемой точке зрения, с которой мы все согласны, — говорит Харрис на следующий день после выступления в Аспене.

Разумеется, появилась целая индустрия для борьбы с наступлением технологий. Конечно, компании также могут извлекать прибыль из этого — по-крупному и по-маленькому. Те, кто раньше расслаблялся с ежемесячными журналами, теперь скачивают приложения для медитации с инструктором, например, Headspace ($399,99 за пожизненную подписку). Некогда бесплатные удовольствия, например, короткий дневной сон, сейчас монетизированы с почасовой оплатой.

Reddit поглощает ваше дневное время? Приложение HabitLab, разработанное в Стенфорде, ведет себя агрессивно каждый раз, когда вы добираетесь до красной зоны потребления интернета — определенную вами самими. Выбирайте между «минутным убийцей», который включит строгий 60-секундный таймер, и «заморозкой экрана», которая создает конец в нескончаемом списке — и вас выбросит, когда нажмете на кнопку.

Чтобы выполнить свою работу, HabitLab узнает вашу манеру поведения довольно хорошо, чем приводит в замешательство. Как и Moment, это приложение отслеживает время за телефоном и отправляет вам или вашим любимым смущающие уведомления, где детально рассказывается, сколько времени сегодня было профукано в Instagram. Очевидно, сейчас нам нужны телефоны, чтобы спасти нас от телефонов.

Исследователи долгое время были в курсе, что есть разница между «нисходящим» вниманием (волевыми, требующими усилий решениями, которые мы совершаем, чтобы уделить внимание чему-либо по нашему выбору) и «восходящим» вниманием, когда оно непроизвольно захватывается тем, что происходит вокруг нас: раскатом грома, звуком выстрела или заманчивым звуковым сигналом, который уведомляет о еще одном сообщении в «Твиттере».

На первой позиции в этом списке остается такая тайна, как «соотношение между вниманием и нашим сознательным восприятием мира». Но многие из важнейших вопросов остаются без ответов. Об этом рассказывает Джесси Риссман, нейроученый, чья лаборатория в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе изучает внимание и память.

Также неясны последствия для наших измученных нейронов от проведенного у экрана времени.

«Мы не понимаем, как современные технологии и изменения в культуре влияют на способность поддерживать внимание на наших целях», — говорит доктор Риссман.

Бритт Андерсон, нейроученый из Университета Ватерлоо в Канаде, дошел до того, что в 2011 году назвал свою научную работу как «Такой штуки, как внимание, не существует».

Доктор Андерсон заявил, что ученые использовали слово «внимание» для обозначения столь разных характеристик — устойчивость внимания, дефицит внимания, избирательное внимание, пространственное внимание — что по сути оно стало бессмысленным, причем в тот момент, когда само слово уместно более, чем когда-либо.

А дети… в порядке?

Например, госпожа Люпон и другие люди, в том числе преподаватели вузов, которые начальствуют в аудиториях. Несмотря на то, что, вероятно, внимание не существует, многие из нас оплакивают его кончину.

Кэтрин Хейлс, преподаватель английского в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, написала о перемене, которую она замечает в студентах: когда «глубокое внимание», состояние целеустремленной сосредоточенности, способное длиться несколько часов, меняется на «гипервнимание», которое скачет от одной цели к другой и предпочитает поверхностно знакомиться со множеством вещей, а не глубоко исследовать что-либо одно.

Лиза Холлибо, декан академического планирования Колумбии, говрит, что в целом обязательный курс остается без изменений, но «мы постоянно думаем о том, как преподавать, когда устойчивость внимания изменилась за последние 50 лет». В Колумбийском университете, где каждый студент должен пройти обязательный курс и читать от 200 до 300 страниц каждую неделю, преподаватели обсуждают, как поступать с хорошо заметной переменой в способности студентов справляться с заданиями.

В 2013 году это количество достигло 11% и продолжает расти, согласно данным национального исследования детского здоровья. Предполагалось, что в 90-е годы у от 3 до 5% американских школьников был синдром дефицита внимания и гиперактивности.

Но вместо того, чтобы давать подсказки о том, как сосредотачиваться (что можно было бы предположить), он рассказывает студентам о внимании, как о культурном феномене. Ник Сивер, 32-летний профессор антропологии из Университета Тафтса, только что завершил второй год преподавания предмета, который он называет «Как уделять внимание». Доктор Сивер говорит, что они обсуждают, «как люди говорят о внимании», а в курс включены такие темы, как «экономика внимания» и «внимание и политика».

Частью домашнего задания на «экономической» неделе был анализ того, как приложение или сайт «захватывают внимание» и извлекают из этого выгоду для себя.

Студентка Морган Гриффитс выбрала YouTube.

— В конце многих видео появляется сам РуПол и говорит: „Эй, друзья, когда видео закончится, просто открывайте следующее, это называется телезапой, но вперед, я вам это советую“. «Многие медиа, которые я потребляю, посвящены телешоу RuPaul's Drag Race, — говорит Гриффитс.

Ее одноклассник Джейк Рочфорд, выбравший приложение Tinder, заметил сильную навязчивость новой кнопки „супер-лайк“.

»Когда появился супер-лайк, я обратил внимание, что все функции работают как способы для того, чтобы я держал приложение открытым — вместо того, чтобы помочь мне найти любовь", — говорит Рочфорд.

После того, как Джейк выполнил это задание, он удалил свой аккаунт.

Однако профессор Сивер совсем не луддит.

— Например: „На дворе 16 век, и есть так много книг“. «Избыток информации всегда кажется чем-то новым, но на самом деле это явление очень старо, — говорит он. Или: „Мы живем в позднюю античность, и существует столько писаний“.

Это не логично, — считает Сивер. »Такого не может быть, чтобы было слишком много вещей, которым требуется уделять внимание. — Но может быть так, что существуют вещи, которые активно пытаются захватить ваше внимание".

Следует задуматься не только о внимании, которое мы расходуем, но и о том, которое мы получаем.

Она утверждает, что устройства, которые повсюду следуют за нами, повлекли за собой новый тренд: дети вместо того, чтобы соперничать со своими братьями и сестрами за внимание родителей, сейчас конкурируют с айфонами и айпадами, Siri и Alexa, часами Apple и экранами компьютеров. Шерри Теркл, социолог и психолог из Массачусетского технологического института, в течение нескольких десятилетий писала о наших взаимоотношениях с технологиями.

Теркл в своей последней книге «Восстановление разговора» подробно описывает первое поколение, подверженное этому воздействию. Каждый момент, который они проводят со своими родителями, они также проводят вместе с потребностью родителей постоянно находиться на связи. Сейчас этому поколению от 14 лет до 21 года.

«Выросло поколение, у которого была весьма неудовлетворительная юность, и которое на самом деле не ассоциирует телефоны с каким-либо гламуром, но, скорее, с чувством лишения», — говорит она.

В то же время Теркл испытывает осторожный оптимизм:

Компания Apple медленно идет к признанию своей вины. «Мы начинаем замечать, что люди постепенно движутся в сторону „хорошего времяпрепровождения“. И сама культура движется к признанию того, что так не может продолжаться».

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть