Хабрахабр

[Перевод] Рассуждение о священных войнах, а также мольба о мире

Вступление переводчика

Я вполглаза слежу за зреющим конфликтом в сообществе Linux. Материалов об этом везде публикуется довольно много, началось всё с этого, в текущем состоянии отражено, например, здесь, а за первоисточником можно обращаться сюда. Среди всего обилия информации меня заинтересовало письмо Эрика С. Рэймонда, которое он озаглавил иронично-пафосно: “On holy wars, and a plea for peace”. Это письмо отличается взвешенным тоном и интересно само по себе, а не только в контексте конфликта. Перевод следует.

Рассуждение о священных войнах, а также мольба о мире

Большинство из вас знает, что я провёл более четверти века за анализом традиций хакерской культуры со стороны истории, этнографии и теории игр. Этот анализ имел много последствий, включая то, что идеи открытого программного обеспечения были приняты бизнесом и обществом в той степени, о которой нельзя было и мечтать в далёком 1997 году, когда я представил публике свою книгу «Собор и базар».

Теперь я хочу проанализировать недавнюю панику в связи с новыми «Правилами поведения» (Code of Conduct, CoC) и попытками организовать массовый отзыв кода из ядра Linux, учитывая опыт и перспективы моих исследований.

Я постараюсь сдержать свои эмоции по поводу этого спора − не потому, что у меня их нет, а потому что считаю, что максимально беспристрастный взгляд на нашу ситуацию будет значительно полезней для нас всех.

Я изучил все относящиеся к теме законы, ещё когда основывал OSI (Open Source Initiative). Прежде всего, позвольте мне подтвердить реальность угроз отзыва кода. Я не знаю подобных случаев за пределами США, но могу себе представить, что признание другими странами Бернской конвенции без той оговорки насчёт морального вреда, которая была сделана США, делает позицию истца в подобном процессе ещё сильнее. В США имеются случаи рассмотрения судами репутационных потерь, возникших у программистов в результате попадания их кода под действие лицензии GPL. − прим. (Подробнее об этом можно прочесть в Википедии. перев.)

Теперь я хочу призвать всех участников конфликта перестать раскачивать лодку и найти те базовые принципы, которые мы все разделяем, и на основании которых может произойти примирение.

Я безоговорочно поддерживаю Линуса в его решении сделать перерыв в работе, чтобы заняться собой − он, как минимум, заслуживает право на отпуск. Но, прежде чем продолжить своё теоретизирование, я должен сказать ещё кое-что о текущей ситуации. Это непростая комбинация, но, к счастью, она имеет множество прецедентов решения в истории человечества. Но таким образом ко всем нашим принципиальным разногласиям добавляется ещё и кризис управления. От нас требуется только обобщить все эти успехи и провалы, и вынести из них опыт, применимый в нашем положении.

Для этого попробуем исследовать текущую ситуацию как игру.

Он может быть записан, но чаще представляет из себя паутину взаимосвязанных невербальных соглашений, которые появляются у индивида в результате наблюдений за другими участниками группы. Любая группа людей, стремящаяся к взаимодействию, создаёт этос − набор норм и правил. Эти нормы могут даже не осознаваться; это подтверждается тем фактом, что дети могут совместно играть в игру, но быть не в состоянии объяснить её правила.

Эта цель также может не быть формализована или осознана. Также каждая группа взаимодействующих людей создаёт телос − совместно принимаемую цель, к которой должно вести взаимодействие в работе или игре. Цель предшествует инструменту. Но одно всегда можно сказать уверенно: телос порождает этос, а не наоборот.

Он может следовать в своих изменениях за телосом, когда меняются цели индивидов или фракций в группе. Это нормально, когда этос группы развивается. Последнее всегда происходит в хорошо организованных группах. Он может также меняться, чтобы лучше вознаграждать членов группы за содействие в достижении общей цели и наказывать в противном случае.

Эти попытки всегда нарушают функционирование группы, зачастую − фатально. Что не нормально, так это попытки быстро и значительно изменить телос − сам смысл взаимодействия группы, её фундамент.

Этосы в этом наборе будут отличаться только степенью своей нормативности: количеством поощряемых или порицаемых поведенческих установок. Теперь представим группу, которая способна принять любой этос из некоего набора. Например, если «ползунок нормативности» установлен на минимальной отметке, группа в целом не будет отрицать такое поведение, которое некоторые её члены считают недостойным и угрожающим.

Некоторые участники, обеспокоенные какой-либо нормой, будут (скорее всего, негласно) отказываться от сотрудничества. Если групповой этос постепенно примет высокую нормативность, результат этого может быть незаметен. В целом же всё будет идти как обычно. Многие потенциальные участники воздержатся от вступления.

В группе возникнет заговор против перемен, поддерживаемый теми участниками, которые сочтут новые правила противоречащими их личным интересам. Но если «ползунок нормативности» будет резко переведён из минимума в максимум, последствия будут куда значительнее. Заговор ещё более вероятен, если изменение этоса группы совпадёт с изменением телоса.

Какова его «правильная» позиция? Что можно сказать насчёт «ползунка нормативности»? Это как если бы «ползунок» двигался от нуля ровно до того положения, которое бы показывало направление движения к общей цели, телосу, но не больше. В общем случае, наиболее успешные (по сути, наиболее инклюзивные) примеры сотрудничества характеризуются минимальным этосом. Дальнейшее нарастание нормативности привело бы к возникновению всеобщей раздробленности на основании ценностных конфликтов. Это легко объяснимо. Это хуже, чем если бы «ползунок» был установлен слишком низко: в таком случае консенсус был бы легко достижим, но невозможно было бы уладить конфликты между отдельными индивидами.

Главное правило взаимодействия: «Живи и дай жить другим». В том, что я здесь изложил, нет ничего неожиданного. Инклюзивность требует толерантности. Это значит: уважай чужой выбор и обращайся к влиянию группы только в тех случаях, когда чьё-то плохое поведение угрожает всеобщей цели.

Хорошо изученным примером тут служат общины религиозных меньшинств. Жёсткие этосы обычно связывают небольшие группы, действующие в маргинальных условиях. Чем больше и разнообразней группа, тем бо́льшие потери она несёт от высокой нормативности.

Возвращаясь к текущей ситуации, мы наблюдаем фракцию внутри субкультуры хакеров ядра Linux, которая угрожает устроить деструктивный бунт, так как не только чувствует, что «ползунок нормативности» поднят слишком высоко, но и считает новые «Правила поведения» попыткой подменить телос их группы.

Поэтому бесполезно обвинять бунтовщиков в сексизме, сегрегационализме и прочих грехах. Первое, что стоит понять в отношении этого бунта: он не имеет никакого отношения к тем поверхностно-значимым проблемам, для решения которых были введены «Правила поведения». Они ясно дают понять: они вступали в меритократическую группу с репутационными вознаграждениями, а теперь, как они полагают, всё это у них отнято. Это только подтвердит их предположения о том, что телос их группы был взломан.

Проблема в том, что таким образом мы признаем правоту бунтовщиков в отношении телоса: мы действительно имели намерение забрать их цели, которые они защищали, и подменить их своими. Разумеется, можно решить данный конфликт, показав, что «Правила поведения» настолько важны, что несогласных с ними можно и нужно преследовать до тех пор, пока они не уйдут или не сдадутся.

Выражается ли он новыми «Правилами поведения»? Так что главный вопрос состоит в том, каков телос данной субкультуры. Выражают ли его бунтовщики?

Можно быть толерантным и уважать меньшинства, но при этом быть убеждённым в том, что цель данной субкультуры − производить качественный код, даже если кто-то будет оскорблён в процессе. Не нужно рефлексировать по поводу того, как ответ на этот вопрос повлияет, скажем, на отношение к меньшинствам. В конце концов, никто не требует, чтобы социальная справедливость программировала на Си. Хорошее дело не делается где попало.

Это просто ещё один способ показать, что разные группы могут иметь разные телосы, и выводить из них разные этосы. Последний абзац может звучать так, как если бы я отошёл от нейтральности и начал делать идеологические заявления, но это не так. Именно свои, а не чьи-либо ещё. В общем случае (если речь не идёт о реальных преступлениях) о группе можно судить только по тому, насколько хорошо она преследует свои цели.

Так что подытожим двумя вопросами:

  1. Каков наш телос?
  2. Имеем ли мы наиболее инклюзивный (наименее нормативный) этос, чтобы достичь наш телос?

Когда вы ответите себе на эти два вопроса, вам станет понятно, что нужно делать с «Правилами поведения» и с бунтовщиками.

Raymond Eric S.

Заключение

Эрик завершил своё письмо популярной цитатой из письма Томаса Джефферсона к Эбигайл Адамс. Канонического перевода этой цитаты я не нашёл, а сам переводить её не хочу, чтобы не увеличивать цитатную энтропию. Поэтому привожу в оригинале.

It will often be exercised when wrong, but better so than not to be exercised at all. The spirit of resistance to government is so valuable on certain occasions, that I wish it always to be kept alive. — Thomas Jefferson, letter to Abigail Adams, 1787 I like a little rebellion now and then.

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть