Хабрахабр

[Перевод] План вернулся в экономику

Но, чтобы ими воспользоваться, нашей демократии нужно подрасти. Большие данные (big data) создали новые возможности для посткапиталистического будущего.

image

В борьбе рынка и плана, рынок одержал решительную победу. Когда СССР распался, вопрос экономического планирования, казалось, был решён раз и навсегда. По всему миру нарастают академические и политические диспуты об экономическом планировании Спустя тридцать лет после падения берлинской стены, вердикт больше не так однозначен.

Вашему вниманию — краткая заметка о том, почему экономическое планирование снова на слуху. От переводчика: технологии меняют жизнь, даже некоторые, незыблемые ранее, положения экономики могут пасть.

Среднее время чтения: 5 минут

Во-первых, Великая рецессия 2008 года. Есть три причины неожиданного возвращения. В мире после 2008 года, победа “свободного и чистого” рыночного механизма выглядит не такой окончательной. Этот кризис не только снова показал иррациональность рынков, но усилия по его сдерживанию выражались в масштабном государственном вмешательстве, финансовом и регуляторном.

Когда речь заходит об устойчивом развитии, о планировании многие думают, но называют его иначе. Во-вторых, экологический кризис. В обсуждении “Зелёного нового курса”, которое разгорелось после поддержки проекта Александрией Окасио-Кортес, слово “планирование” звучит редко. Сейчас эксперты скорее отсылают к “сценариям” экологии, ведущим к будущему без углеводородов. Из этого строится экономическое планирование. Но сама идея подчинения производственных решений и инвестиций долгосрочным целям, а не прибыли, уже в ходу.

Исторически формы планирования сталкивались с так называемой “проблемой информации”. Третья причина — развитие информационных технологий. Это должно было привести к более рациональному распределению ресурсов (рабочей силы, природных ресурсов), и, как следствие, сделать экономику менее подверженной кризисам и безработице. Социалистические режимы 20 века пытались заменить ценовые сигналы спроса и предложения на предварительное планирование. Среди прочего, это требовало возможности заранее предсказать, какие потребности нужно удовлетворить, и передать эти данные производственным единицам.

Чего хотят потребители, сколько они этого хотят — эти два вопроса в рамках плана не решались достаточно эффективно. В 20 веке предварительное планирование определённо провалилось. Чтобы разработать план, нужно собрать информацию на уровне макроэкономики, и, в то же время, столкнуться с неизбежными неопределённостями в производстве и переменами в предпочтениях потребителей. Собрать нужные данные для координации экономической активности оказалось невозможно. Искажения в выражении потребностей и инерция производственного аппарата привели систему в тупик. Более того, это должно быть сделано вовремя.

“Революция в больших данных может возродить плановую экономику”, говорится в колонке Financial Times в сентябре 2017. Один из важнейших вопросов 21 века: меняют ли алгоритмы и большие данные природу этой проблемы? В отличии от того, что было в СССР, эту централизацию ведут не люди с их ограниченными когнитивными способностями, ведущими к ошибкам и коррупции. Цифровые платформы — мощный инструмент централизации и управления информацией. Её ведут алгоритмы.

Большие данные позволяют совместить макроэкономическую (или количественную) координацию с микроэкономической (или качественной). Amazon много чего знает о предпочтениях потребителей в разных секторах. Этого советский Госплан так и не смог добиться. Платформы способны собирать огромные объёмы информации мгновенно, и и одновременно с этим отслеживать индивидуальные предпочтения.

Мощнейшие ERP дают всеобъемлющее представление об экосистеме, в которой работают фирмы, в реальном времени. Последние десятилетия, программы для планирования ресурсов предприятия (ERP) стали основным инструментом управления и в промышленном секторе, и в сфере услуг. Данные, полученные от 245 миллионов клиентов, со скоростью одного миллиона транзакций в час, от 17 500 поставщиков на основе внутренней активности фирм, и даже внешние данные, влияющие на бизнес (погода, настроения в социальных сетях, экономические показатели) — из этого сырья аналитики извлекают решения для задач, стоящих перед компанией. Это значительно улучшает возможности по управлению и преобразованию.
Walmart использует программный комплекс HANA как стимул для инноваций.

Возможно ли, что Amazon, Google или программа Industry 4. Несмотря ни на что, алгоритмы вполне могут быть социалистами. Этот аргумент развивается Ли Филлипсом и Михаилом Розворски в их недавней книге People’s Republic of Walmart. 0 из Германии, готовятся к посткапиталистическому экономическому будущему? Босс Alibaba Джек Ма воспринял идею очень серьёзно:

Почему? За последние 100 лет мы убедились, что рыночная экономика — лучшая система, но по моему мнению, за последние три десятилетия произошли значительные изменения, и плановая экономика всё быстрее набирает силу. Потому, что с доступом ко всем видам данных мы теперь можем найти невидимую руку рынка.

Она политическая. Планирование, очевидно, не вполне экономическая проблема. Следовательно, это означает углубление демократии. Она требует взять контроль над важными производственными решениями, что повлияет на все сферы общественной жизни, и на отношения общества и природы.

В СССР, бюрократия Госплана определяла качество и количество продуктов, которые нужно произвести, то есть, какие потребности удовлетворять, а какие — нет. В 20 веке экономическое планирование требовало авторитарных политических структур. Но этой взаимосвязь авторитаризма и плана не неизбежна. Это делалось сверху вниз. Ведь капитализм тоже порождает политический авторитаризм, что показывает рост правого популизма правительств.

Экономическое планирование должно идти снизу-вверх. Сейчас время проявлять творчество в разработке властных институтов, чтобы совместить демократический контроль над экономикой и индивидуальное освобождение от потребления. По сей день, однако, фокус-группы, гражданские жюри, инициативные бюджеты или совещания о консенсусе (consensus conferences) не используются для влияния на производственные решения. Было много экспериментов c “совместной” или “совещательной” демократией за последние примерно двадцать лет.

Через регулирование она может отвечать за среднесрочные и долгосрочные общественные проекты, например, затрагивающие смягчение и адаптацию к изменениям климата. Французский философ Доминик Бур выступает за Ассамблею будущего. Современные институты представительной демократии останутся, но будут улучшены, чтобы отвечать вызовам 21 века. Ассамблея должна быть наделена полномочиями принимать решения об экономической активности.

Демократическое экономическое планирование — инструмент восстановления коллективного действия и обретения, со временем, новой формы независимости. Цель — преодоление экономических кризисов и разрушения окружающей среды.

При поддержке Телеграм-канала Politeconomics

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть