Хабрахабр

[Перевод] Кремниевая долина «непростительно» относится к своим работникам ещё с 1970-х

Автор книги «Временные работники» Луис Химан говорит, что технологический сектор пользовался одноразовым трудом задолго до появления «экономики подработок»

Не стоит обвинять Uber в проблемах экономики подработок [gig economy] – не они её придумали, как утверждает историк экономики Луис Химан.

«Компания полагается на толпу людей, не имеющих альтернативы». «Uber – отходы экономики обслуживания», — сказал Химан в последнем эпизоде Recode Decode.

Он рассказал подкастерам Recode, Каре Свишер и Кани Мола, о том, что количество людей, которым приходится полагаться на временную работу, фриланс или другие виды «альтернативных работ», растёт с 1970-х, в то время как эра раздутых корпораций уступает место бизнесам, оптимизированным для кратковременных прибылей, которые начинают расценивать работников, как одноразовых.
«Альтернативой работе в Uber служит не хорошая работа на фабрике с заработной платой по профсоюзным ставкам, и не стабильная офисная работа – это готовка кофе в Старбаксе, где вы, возможно наработаете нужное количество часов, а, возможно, и нет, — сказал он. Химан – автор новой книги «Временные работники: как американская работа, американский бизнес и американская мечта стали временными» [Temp: How American Work, American Business, and the American Dream Became Temporary]. Они стараются наработать достаточное количество часов, чтобы свести концы с концами. – Именно это люди и стараются сделать. Но он не вспомогательный, если он нужен вам, чтобы оплатить брекеты ребёнку, или купить еды, или заплатить за жильё». Часто люди рассуждают об экономике подработок, как о „вспомогательном доходе“.

«Они родились субподрядчиками, и это реально стало чем-то вроде предтечи сегодняшней организации корпораций, — сказал он. Химан утверждает, что этот феномен можно отследить в прошлое до армии не отражённых в документах мигрантов, собиравших первые компьютеры до того, как все фабрики переехали «за океан». – Это была репетиция будущего».

Далее приводится транскрипция интервью.

История «временной работы»

Добро пожаловать в передачу Recode Decode

Спасибо, что пригласили меня.

Расскажите немного о предшествовавших событиях. С чего вы начали это исследование? Думаю, людям будет интересно понять, как вы пришли к этой теме.

И когда я их писал, я заметил, что в принципе история финансов Америки – это история работы. Первые две моих книги рассказывали о таких же мрачных темах – об истории личного долга в Америке. Я решил, что моим следующим проектом будет история того, как исчезла безопасность не только наших финансов, но и нашей работы.

Чтобы понять не просто развал старой модели рабочих мест, но и рождение следующей – консультанты, временные работники, неучтённые мигранты – и как всё это стало центром изменения капитализма с 1970-х. В книге я писал о том, как после Второй Мировой войны появилась такая вещь, как безопасная работа, надёжные инвестиции, крупные корпорации, стабильные рабочие места, и как всё это начало разваливаться в 1970-х.

Потому что она там не десять лет назад появилась. Хотите ли вы поговорить немного об истории временной работы в Кремниевой долине?

Да, очень важно понять, что Uber является отходом экономики обслуживания.

Отходы. О, мне нравится такое определение, что это значит? Дерьмо, иначе говоря.

Ну, то есть, ужасно. Хорошо. Это необходимо понять — альтернативой работе в Uber служит не хорошая работа на фабрике с заработной платой по профсоюзным ставкам, и не стабильная офисная работа – это готовка кофе в старбаксе, где вы, возможно наработаете нужное количество часов, а, возможно, и нет. Uber – это отходы, поскольку он полагается на людей, не имеющих альтернативы.

Они стараются наработать достаточное количество часов, чтобы свести концы с концами. Именно это люди и стараются сделать. Но он не вспомогательный. Часто люди рассуждают об экономике подработок, как о «вспомогательном доходе».

Да, но компании это представляют, как «свободу, вспомогательный доход, которым можно заниматься в свободное время».

Я думаю, что рассуждая об экономике подработок, легко сказать «это ужасно». Но он не вспомогательный, если он нужен вам, чтобы оплатить брекеты ребёнку, или купить еды, или заплатить за жильё. Но такие ужасные проблемы существуют уже с 1970-хю

Это всё просто прикрывается такими словами, как цифровая экономика, мобильные приложения. Работающие американцы сталкиваются с постоянно увеличивающейся амплитудой колебаний дохода и с увеличением неравенства.

Как работники стали одноразовыми

Что же приводит к колебаниям зарплат? Что толкает людей заниматься подработкой?

Всё началось сразу после т.н. Один из аргументов в моей книге состоит в том, что родилось целое движение по уходу корпораций от той организационной структуры, которую они продвигали, как среди лидеров бизнеса, так и среди законодателей и инвесторов. Тогда, как и сейчас, корпорации зарабатывали огромные деньги. «безумства конгломератов» в конце 1960-х. Они зарабатывали кучи денег и скупали другие компании.

И мелкий электрик пробивает себе деньгами дорогу до 25-й крупнейшей компании в Америке. Но из-за антимонопольных законов они скупали не связанные с ними компании, и порождали новые прибыли. Оказывается, что всеми ими ужасно управляли.

Как ими управляли?

Они все разваливались. Как ими можно было управлять? Затем люди начали искать альтернативные модели. Это относится к 95% компаний из списка Fortune 500. И в эту интеллектуальную пустоту проникли консультанты и бизнес-гуру, начавшие продавать новую идею управления корпорацией – экономить на работниках и сотрудниках. Они обвиняли корпорации, появившиеся после войны и всю систему организации работы.

Чтобы понять сегодняшнюю историю, надо рассматривать не только технологии. И, пожалуйста, у нас появились истоки современных фирм. Меняются технологии не в телефонах, а в корпорациях, в методах организации людей.

Это ведь команды, растущие с единой целью. Но в Кремниевой долине всё организуется по-другому.

Я много пишу о ней в книге, поскольку Кремниевая долина стала лидирующим сектором экономики в 1970-х. История Кремниевой долины очень важна. К 1980-м она уже стала наиболее прибыльной её частью.

И это ещё до большого бума?

И это очень сильно зависит от другого типа производства. Это случилось ещё до бума производства полупроводников. Кремниевая долина не платит хороших денег рабочим на фабриках. В Кремниевой долине никогда не появлялось профсоюзов, таких, какие были в Детройте. Они родились субподрядчиками, и это реально стало чем-то вроде предтечи сегодняшней организации корпораций. Кремниевая долина зависела от сотен или тысяч неучтённых мигрантов, находившихся вне действия новых законов, вышедших в 70-х, Управления по охране труда США, всех этих стандартов по защите окружающей среды при производстве чипов. Это была репетиция будущего.

Все истории, связанные с Кремниевой долиной, в основном рассказывают о Стиве Джобсе, Возняке,…

Как они в гаражах своих возились

Но все они полагались на тысячи иммигрантов, в основном, женщин. О людях из гаражей и их инновациях. В книге я отслеживаю, как эта идея автоматизации и прогрессе использовалась для оправдания отвратительного отношения к работникам. Так что каждый раз, когда кто-нибудь в Кремниевой долине говорит «робот», он обычно имеет в виду цветную женщину.

Они похожи тем, что это платформы, продающие работу других людей, и не обязательно хорошо относящиеся к людям, работающим на них. Да, вы очень интересно пишете о том, как люди воспринимают Uber, и сравниваете его с Etsy. Вы сказали, что «причина в том, что мы не ценим женский труд». И все злятся из-за Uber, но никто не злится из-за Etsy.

Я думаю, что главный вопрос в том, кто всё это считал. Именно. Если вы были женщиной, цветным, если жили в США, но не как гражданин, ваши права не имели такого значения, как права людей, придумывавших правила и управлявших компаниями. После войны подсчётами занимались белые мужчины, и всё.

Думаю, именно поэтому мы злимся на Uber – поскольку мужчины водят такси, а женщины – нет. Сегодня всё точно так же. А с Etsy всё нормально.

Какие рабочие места останутся человеку?

Я всегда говорил – всё, что можно оцифровать, будет оцифровано, а люди реагируют на это просто «да-да, это интересно». Неизбежно будет требоваться всё больше людей. Тщательно обдумайте. Нет, вы задумайтесь об этом. Не нужны механики, не нужны страховые компании. У нас будут не только робомобили без водителей – у нас и механиков не будет. Что будут делать работники розницы? Розничные магазины пропадут.

А подкастеры?

Мне кажется, что любопытство и творческая жилка, то есть, определяющие человека качества – это самое важное. Творчество – это всё, что имеет значение. В книге я пишу, что люди не должны заниматься машинной работой. То, что к человеку не относится, должна делать машина. Моему внутреннему оптимистичному футурологу это нравится, но вопрос в другом: что мы будем делать с людьми? И с моей точки зрения это неплохо. Это называется индустриализация. У нас есть система, система образования, экономика, которая обращалась с людьми, как с машинами, на протяжении ста лет.

А первыми компьютерами, то есть, вычислителями, были женщины

Поэтому чего ж мы так удивляемся, когда роботы, наконец, отнимают у нас работу? Женщины – и это нельзя игнорировать. Это можно означать конец всякой бумажной работы, которую все мы ненавидим. И это на самом деле благодать.

Или работы в шахте

Тут вступают в игру утопии и антиутопии, и история демонстрирует свою важность. Или шахт, или других вещей – но что мы будем делать с политической и социальной стороны, чтобы наши общества не взорвались из-за появления нового типа цифрового правящего класса? Как бы мне ни нравились люди из Кремниевой долины, но когда разговариваешь с ними, становится ясно, что это люди, которые читают только научную фантастику.

У текущей ситуации нет исторических аналогов.

Все представляют себе переход от сельскохозяйственной экономике к индустриальной, как плавный график, а не как, например, бунты 1877 года, когда поезда с пулемётами отнимали у людей землю в Пенсильвании, а люди восставали, уничтожали рельсы и сбрасывали боссов. Да.

Какие работы будут в будущем? Так что же, в недалёком будущем всё будет автоматизировано, и многие из нас потеряют работу. И каких не будет?

Не думаю, что десять лет назад можно было бы предсказать появление работы «подкастера», но нам известно, какие это будут работы. Очень тяжело гадать заранее. Это будут работы, связанные с человечностью – с любопытством, творчеством и заботой.

Нужно заставлять человека залезать в шахту и получать лёгочные болезни. Думаю, что работы будущего будут такими, какие нам хотелось бы иметь – мы будем свободны делать то, что людям нравится делать от природы, что нас не нужно заставлять делать. Не нужно заставлять человека заботиться о детях.

Так какие же работы исчезнут первыми?

Для людей с опытом работы, не связанным с высокооплачиваемыми должностями – это будет розница. Думаю, самое важное, что исчезнет – это розница. Розница исчезла. Это места, где люди начинают работать. Если вам надо повторять одно и то же действие три раза подряд – его автоматизируют.

В следующие несколько лет мы будем наблюдать, как появляются роботы, управляемые кем-то на расстоянии, и мне кажется, что люди не уделяют этому необходимого внимания. Думаю, что часть ускорения, описанного мною в книге, будет связана с идеей цифровых мигрантов. Пересечение машинного обучения, виртуальной реальности и робототехники.

И люди очень интересовались роботом, который складывал полотенца. Пару лет назад я был в лаборатории в Беркли, где можно надеть очки виртуальной реальности и управлять таким способом роботом. Я ненавижу складывать полотенца, поэтому я очень ждал этого момента. Я сидел там целый час, ждал, пока это полотенце свернут, и это никак не получалось. А потом я надел очки виртуальной реальности, и у меня почти сразу же получилось это сделать.

То есть, вы сложили полотенце при помощи робота.

И я понял, что я могу сделать это где угодно. Я смог взять управление манипуляторами и сложить полотенце. При помощи какой-нибудь онлайн-программы можно будет использовать сотни тысяч людей со всего мира, они будут надевать очки виртуальной реальности где-нибудь в Бангладеш или Мехико. Поэтому я легко представил себе, как в следующие пару лет какой-нибудь предприниматель сможет предлагать недорогих домашних роботов точно так же, как Tesla использует своих водителей для тренировки их автопилота. И управлять такими роботами.

Поэтому весь физический труд, который мы считаем незаменимым, можно будет заменить. А потом, благодаря машинному обучению, роботы смогут научиться всякого рода домашним работам.

Поэтому даже цифровые мигранты потеряют работу

Физические мигранты потеряют работу, а потом цифровые мигранты будут заменять сами себя.

Универсальный базовый доход

Давайте поговорим про УБД. Как мы можем за него платить?

Универсальный базовый доход – интересная тема для людей, считающих, что автоматизация позволит избавиться от всех людей, от всей текущей работы людей.

Крис Хьюс писал об этом. На эту тему есть много интересных точек зрения. Энни Лоури написала книгу, Сэм Альтман много пишет об этом.

Я думаю, что люди всегда будут цениться, мы очень гибкие, творческие – машинам это недоступно. Да, есть много мнений на этот счёт, и про то, есть ли у людей возможность двигаться дальше.

Можно собирать налоги и перераспределять средства, например. С УБД есть проблемы, и есть много способов его организации. Мне нравится модель, основанная на событиях начала XIX века, когда любой устав корпорации должен был включать в себя некое действие, направленное на социальное благо.

Думаю, что люди должны получать часть этой прибыли. А сегодня мы социализировали риски и приватизировали прибыль. Думаю, важно обставить всё так, что мы не просто раздаём людям деньги. Каждый раз при выпуске акций некий общественный холдинг должен получать долю этих акций, и все люди должны получать свою часть, вместо прямых выплат. Думаю, что наличие цели и автономность много значат для множества людей.

С такими прямыми выплатами связана определённая безнадёжность. И меня волнует то, что случится, если мы просто начнём раздавать людям деньги. А если бы у нас было ощущение владения общим предприятием, это бы давало нам выход на старые американские ценности.

У вас была другая идея по поводу УБД или другой термин, вы называли его чем-то вроде инвестиций.

Я думаю, что об этом лучше рассуждать так, а не как об УБД. Да, я думаю, что это инвестиции друг в друга. Я бы не хотел жить в таком мире. Или мы будем говорить о мире из фильма «Первому игроку приготовиться», НФ-идее о том, как люди живут в поставленных друг на друга трейлерах, очень суровой действительности. Опасность автоматизации состоит не только в потере работы, но в потере цели.

Люди не могут просто взять и остановиться. Поэтому, хотя надо думать над тем, как освободить людей от рутины и скуки, преследующих большинство людей на их рабочем месте, надо думать и о том, что не каждый из них сможет стать учёным-исследователем.

Тогда уж рутина и скука будут лучше, чем ничего. Мы удаляем рутину и скуку, но не заменяем их ничем другим.

Рутина и скука лучше, чем голодная смерть, но не лучше, чем уход за престарелыми, детьми или занятия искусством.

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть