Хабрахабр

[Перевод] Интервью Playboy: Стив Джобс, часть 2

Это вторая часть интервью, вошедшее в антологию The Playboy Interview: Moguls, в которой также есть беседы с Джеффом Безосом, Сергеем Брином, Ларри Пейджем, Дэвидом Геффеном и многими другими.

Первая часть.

Говорят, что от его успеха или неудачи зависит судьба Apple. Playboy: Вы делаете серьезную ставку на Macintosh. После выпуска Lisa и Apple III акции Apple сильно просели, и поговаривают, что Apple может не выжить.

Мы знали, что с Macintosh нам нужно совершить чудо, иначе наши мечты относительно продуктов или самой компании никогда не сбудутся.
Playboy: Насколько серьезны были ваши проблемы? Джобс: Да, нам пришлось нелегко. Грозило ли Apple банкротство?

На самом деле, 1983 год, когда звучали все эти прогнозы, оказался для Apple феноменально успешным. Джобс: Нет, нет, и нет. Почти все продажи относились к Apple II, и мы хотели большего. В 1983-м мы, по сути, удвоили выручку — с 583 до 980 миллионов долларов. Если бы Macintosh не стал популярен, то мы все равно остались бы на уровне миллиарда в год, продавая Apple II и его вариации.

Playboy: Тогда чем были вызваны разговоры о вашем крахе?

Разработчики ПО стали переходить на IBM. Джобс: IBM активизировалась и начала перехватывать инициативу. Нам было ясно, что Macintosh должен сразить всех наповал, изменить всю индустрию. Продавцы говорили об IBM все больше. Если бы Macintosh не достиг успеха, то я бы сдался, потому что глубоко ошибся в своем видении индустрии. Такова была его миссия.

Вы отозвали из продажи первые 14 тысяч компьютеров, и даже исправленная версия не стала успешной. Playboy: Четыре года назад Apple III должен был стать улучшенной, тюнингованной версией Apple II, но провалился. Сколько вы потеряли из-за Apple III?

Думаю, стань Apple III успешнее, IBM было бы труднее попасть на рынок. Джобс: Невероятно, бесконечно много. Думаю, что этот опыт сделал нас гораздо сильнее. Но такова жизнь.

Что пошло не так? Playboy: Однако Lisa также стал относительной неудачей.

Мы отошли от своих корней, забыли, что должны продавать товары людям, и сделали ставку на огромные корпорации из списка Fortune 500. Джобс: Прежде всего, компьютер был слишком дорог и стоил около десяти тысяч. Наступление IBM, плюс наша шестимесячная задержка, плюс слишком высокая цена, плюс еще одна стратегическая ошибка — решение продавать Lisa через ограниченное количество поставщиков. Были и другие проблемы — слишком долгая доставка, ПО не работало так, как мы хотели, так что мы потеряли темп. Мы наняли людей, считавшихся экспертами маркетинга и менеджмента. Их было 150 или около того — с нашей стороны это было ужасной глупостью, которая дорого нам обошлась. Казалось бы, хорошая идея, но наша индустрия настолько молода, что взгляды этих профессионалов оказались устаревшими и помешали успеху проекта.

«Мы зашли так далеко, и дело приняло серьезный оборот. Playboy: Не было ли это неуверенностью с вашей стороны? Нужно подкрепление».

У нас не было подобного опыта, так что идея казалась разумной. Джобс: Не забывайте, нам было 23-25 лет.

Playboy: Большинство решений, хороших или плохих, были за вами?

В то время компанией руководили трое — Майк Скотт, Майк Марккула и я. Джобс: Мы старались сделать так, чтобы решения никогда не принимались кем-то одним. Когда мы начинали, я часто советовался с более опытными коллегами. Сегодня у руля двое — президент Apple Джон Скалли и я. В некоторых важных вопросах стоило поступить по-моему, и так было бы лучше для компании. Как правило, они оказывались правы.

Марккула и Скотт (фактически, ваши начальники, хотя вы и поучаствовали в их назначении) не сочли вас достойным, верно? Playboy: Вы хотели руководить подразделением Lisa.

Мне было больно — по-другому не скажешь. Джобс: После определения основных концептов, подбора ключевых исполнителей и планирования технических направлений, Скотти решил, что у меня недостаточно опыта для такого проекта.

Playboy: Вам не казалось, что вы теряете Apple?

Но самым обидным было то, что в проект Lisa позвали множество людей, не разделявших наш оригинальный взгляд. Джобс: Отчасти. Я решил, что для разработки Macintosh мне нужно будет взять небольшую группу людей и отстраниться — по сути, вернуться в гараж. В команде Lisa существовал серьезный конфликт между теми, кто хотел построить нечто вроде Macintosh, и теми, кто пришел из Hewlett-Packard и других компаний и принес оттуда идеи больших машин и корпоративных продаж. Думаю, Скотти просто хотел меня утешить или побаловать. Тогда нас не восприняли всерьез.

Не было ли в вас озлобленности? Playboy: Но ведь эту компанию основали вы.

Джобс: Невозможно злиться на собственного ребенка.

Playboy: Даже если этот ребенок посылает вас куда подальше?

Только глубокую печаль и расстройство. Джобс: Я не чувствовал злобы. Конечно, именно эти люди ответственны за создание Macintosh. Но я получил лучших сотрудников Apple — если бы этого не произошло, то компанию ждали большие неприятности. [пожимает плечами] Только взгляните на Mac.

Mac представляли с тем же шумом, что и Lisa, но предыдущий проект на первых порах не взлетел. Playboy: Единогласного мнения пока нет.

Мы возлагали на Lisa большие надежды, которые в итоге не оправдались. Джобс: Это правда. Его разработка стала возвращением к корням — мы вновь продаем компьютеры людям, а не корпорациям. Самым сложным было то, что мы знали, что Macintosh на подходе, и в нем были устранены едва ли не все проблемы Lisa. Мы выстрелили — и создали безумно крутой компьютер, лучший в истории.

Playboy: Нужно ли быть безумцем, чтобы создавать безумно крутые вещи?

Но да, создатели Mac слегка тронутые. Джобс: На самом деле, главное в создании безумно крутого продукта — сам процесс, изучение нового, принятие новых и отбраковывание старых идей.

Playboy: Что отличает тех, у кого есть безумно крутые идеи, и тех, кто способен их реализовать?

Как вышло, что команда Mac выпустила Mac, а IBM — PCjr? Джобс: Возьмем для примера IBM. Мы создали его для себя. Мы думаем, что Mac будет продаваться невероятно крупными тиражами, но мы создали его не для кого-то. Мы не собирались заниматься анализом рынка. Мы с командой хотели сами решить, хорош он или нет. Представьте, что вы плотник, создающий прекрасный шкаф. Мы просто хотели создать настолько хороший компьютер, насколько это возможно. Вы сами будете знать, что там, и используете лучшее дерево. Вы не будете делать его заднюю стенку из дешевой фанеры, хотя она будет упираться в стену, и никто и никогда ее не увидит. Эстетичность и качество должны быть на высшем уровне, иначе вы не сможете спать по ночам.

Playboy: Вы хотите сказать, что создатели PCjr не так гордятся своим детищем?

Мне очевидно, что они разрабатывали его на основе исследования определенного сегмента рынка для определенного типа покупателей и рассчитывали, что все эти покупатели побегут в магазин и принесут им кучу денег. Джобс: Если бы это было так, они бы его не выпустили. Члены команды Mac хотели создать величайший компьютер в истории человечества. Это совершенно иная мотивация.

Средний возраст сотрудника Apple — 29 лет. Playboy: Почему в компьютерной сфере работают преимущественно молодые люди?

С возрастом люди костенеют. Джобс: Такая тенденция касается любых свежих, революционных областей. Ваши мысли создают шаблоны, похожие на строительные леса. Наш мозг похож на электрохимический компьютер. Мало кто может отказаться от привычного взгляда на вещи и проложить новые маршруты. Большинство людей застревает в привычных шаблонах и продолжает двигаться только по ним, как иголка проигрывателя движется по бороздкам пластинки. Конечно, есть и люди, чье природное любопытство позволяет им вечно оставаться детьми, но это редкость. Очень редко можно увидеть художника старше тридцати или сорока лет, создающего по-настоящему удивительные произведения.

Перейдем к еще одному вопросу, который часто упоминается в связи с Apple — компанией, а не компьютером. Playboy: Наши сорокалетние читатели оценят ваши слова. Она вызывает в вас то же чувство мессианства, верно?

Думаю, что у Apple есть потенциал стать компанией уровня Fortune 500 к концу восьмидесятых или началу девяностых. Джобс: Я чувствую, что мы меняем общество не только с помощью компьютеров. Где они сегодня? Десять-пятнадцать лет назад, составляя список из пяти самых впечатляющих компаний США, подавляющее большинство включало бы туда Polaroid и Xerox. Становясь многомиллиардными гигантами, компании теряют собственный взгляд. Что с ними случилось? Они перестают испытывать страсть к своим продуктам. Они начинают плодить звенья между руководителями и теми, кто работает по-настоящему. Настоящим творцам, тем, кому не все равно, приходится преодолевать пять уровней менеджеров, чтобы просто делать то, что они считают нужным.

Эти специалисты уходят, серость остается. Большинство компаний не могут удержать блестящих специалистов в среде, где индивидуальные достижения не поощряются и даже осуждаются. Мы, как остров Эллис, принимали беженцев из других компаний. Я знаю это, потому что Apple была построена именно так. В других компаниях эти яркие личности считались бунтарями и возмутителями спокойствия.

Он ушел из Гарварда и основал Polaroid. Знаете, доктор Эдвин Лэнд тоже был бунтарем. Какое-то время Polaroid это удавалось, но затем доктора Лэнда, одного из великих бунтарей, попросили покинуть собственную компанию — одно из самых глупых решений из всех, что я знаю. Лэнд был не просто одним из величайших изобретателей нашего времени — он увидел, где пересекаются искусство, наука и бизнес, и основал организацию, которая отражала бы это пересечение. Этот человек — наше национальное достояние. Тогда 75-летний Лэнд занялся настоящей наукой — до конца жизни он пытался разгадать загадку цветового зрения. Такие люди гораздо круче астронавтов и звезд футбола, круче них нет никого. Не понимаю, почему подобных людей не ставят в пример.

Сохранит ли он сегодняшний дух? В общем, одна из главных задач, по которой нас с Джоном Скалли можно будет судить через пять-десять лет — превращение Apple в огромную компанию с оборотом десять или двадцать миллиардов долларов. Чужих примеров, на которые можно опираться, не существует — ни в плане роста, ни в плане свежести управленческих решений. Мы осваиваем новую для себя территорию. Так что нам придется идти своей дорогой.

Почему бы не остаться относительно маленькой компанией? Playboy: Если Apple действительно настолько своеобразна, зачем ей этот двадцатикратный рост?

Рост необходим, чтобы сохранять конкурентоспособность. Джобс: Наша сфера устроена так, что для того, чтобы оставаться одним из главных игроков, нам придется стать десятимиллиардной компанией. Нас беспокоит именно это, сама по себе денежная планка не имеет значения.

Мы собираем особенных людей — тех, кто не хочет ждать пять или десять лет, пока кто-то пойдет ради них на риск. Сотрудники Apple работают по 18 часов в сутки. Мы знаем, что создаем нечто важное и особенное. Тех, кто по-настоящему хочет достигать большего и оставить след в истории. Каждый из нас ощущает, что мы меняем будущее прямо сейчас. Мы в начале пути и можем сами определить маршрут. Ни вы, ни я не создаем свою одежду, мы не выращиваем свою еду, мы говорим на придуманном кем-то другим языке и пользуемся изобретенной задолго до нас математикой. Люди по большей части потребители. Сейчас у нас есть такая возможность. Очень редко нам удается дать миру что-то свое. И нет, мы не знаем, куда она нас приведет — но знаем, что являемся частью чего-то более важного, чем мы сами.

Вы сможете обыграть IBM на этом поле? Playboy: Вы говорили, что вам важно захватить рынок предприятий при помощи Macintosh.

Этот рынок разделен на несколько секторов. Джобс: Да. В нашей стране действуют 14 миллионов малых предприятий. Мне нравится думать, что существует не только Fortune 500, но и Fortune 5000000 или Fortune 14000000. Мы собираемся предоставить им достойные решения в следующем, 1985 году. Мне кажется, что многим сотрудникам средних и малых компаний необходимы рабочие компьютеры.

Playboy: Какие?

Мы хотим произвести качественные изменения в их рабочем процессе. Джобс: Наш подход в том, чтобы рассматривать не предприятия, а коллективы. Мы хотим изменить то, как они друг с другом взаимодействуют. Нам мало помочь им с набором слов или ускорить сложение чисел. Меньше бумаги, больше качественного общения. Служебные записки на пять страниц сжимаются до одной, поскольку для выражения основной идеи можно использовать картинку. Почему-то всегда существовал стереотип, что даже самые веселые и интересные люди на работе превращаются в дремучих роботов. И так гораздо веселее. Если мы сможем привнести этот свободный дух в серьезный мир бизнеса, то это станет ценным вкладом. Это совершенно не так. Даже представить трудно, насколько далеко все зайдет.

IBM ассоциируется у людей с эффективностью и стабильностью. Playboy: Но в деловом сегменте вам противостоит даже само имя IBM. Apple — довольно молодая компания, которая может казаться непроверенной потенциальным клиентам, крупным корпорациям. Еще один новый игрок компьютерной сферы, AT&T, тоже точит на вас зуб.

IBM работает с предприятиями по принципу «сверху вниз». Джобс: Проникнуть в деловой сегмент нам поможет Macintosh. Объясню на примере прокладки сетей — мы должны не подключать целые компании разом, как делает IBM, а концентрироваться на маленьких рабочих коллективах. Чтобы добиться успеха, мы должны идти обратным путем, начиная с низших звеньев.

Playboy: Один эксперт заявил, что для процветания индустрии и блага конечного пользователя должен существовать единый стандарт.

Говорить, что нужен один стандарт сегодня — все равно, что говорить в 1920 году, что нужен один вид автомобиля. Джобс: Это совершенная неправда. Заморозка технологий — последнее, что нужно делать. В таком случае мы не увидели бы автоматической коробки передач, усилителя руля и независимой подвески. Нет сомнения, что технологии Macintosh превосходят технологии IBM. Macintosh — революция в мире компьютеров. IBM нужна альтернатива.

Еще один критик считает, что единственная причина в вашем гоноре — якобы, Стив Джобс посылает IBM куда подальше. Playboy: Не связано ли ваше решение не делать компьютер совместимым с IBM с нежеланием покоряться конкуренту?

Джобс: Нет, при помощи индивидуальности мы не пытались доказать свое мужское достоинство.

Playboy: Тогда в чем причина?

Она не была бы так хороша, если бы была совместима с IBM. Джобс: Главный аргумент в том, что разработанная нами технология слишком хороша. Многим казалось, что делать несовместимый с IBM компьютер — чистое безумие. Конечно, мы не хотим, чтобы IBM доминировала в нашей индустрии, это правда. Первая — и кажется, что жизнь доказывает нашу правоту — в том, что IBM легче «накрыть», уничтожить компании, производящие совместимые компьютеры. Наша компания пошла на этот шаг по двум ключевым причинам.

Мы считаем, что компьютеры — самые впечатляющие инструменты из всех, изобретенных человеком, а люди, по сути, пользователи инструментов. Вторая и самая главная в том, что нашей компанией движет особый взгляд на производимый продукт. Мы, сотрудники Apple, хотим сделать компьютер обычным бытовым прибором и познакомить с ним десятки миллионов человек. Это значит, что снабдив компьютерами многих-многих людей, мы произведем в мире качественные изменения. Мы не смогли бы достичь этой цели с технологиями IBM, а значит, нужно было создать что-то свое. Вот чего мы хотим. Так появился Macintosh.

Доля IBM за тот же период выросла с 3 до 29 процентов. Playboy: В 1981-1983 годах ваша доля на рынке персональных компьютеров упала с 29 до 23 процентов. Чем ответите на цифры?

Apple делает основной акцент на продуктах, потому что продукт — самое главное. Джобс: Цифры никогда нас не заботили. Три года назад Apple заметила, что невозможно предоставлять мать с каждым из десяти миллионов проданных за год компьютеров — даже у IBM нет столько матерей. IBM делает акцент на сервисе, поддержке, безопасности, мейнфреймах и практически материнской опеке. Значительная часть сути Macintosh именно в этом. Значит, материнство должно быть встроено в сам компьютер.

Если по какой-то причине мы совершим фатальные ошибки и IBM победит, то, уверен, на следующие 20 лет для компьютеров наступит мрачное средневековье. Все сводится к противостоянию Apple и IBM. IBM мешает инновациям. Как только IBM захватывает сегмент рынка, инновации прекращаются.

Playboy: Почему?

Она обслуживает более пятисот тысяч заказов в неделю. Джобс: Возьмем для примера такую интересную компанию, как Frito-Lay. Главная проблема Frito-Lay — пропавший товар, грубо говоря, невкусные чипсы. Стойка Frito-Lay есть в каждом магазине, а в крупных — даже по несколько. Они общаются с менеджерами и удостоверяются, что все в порядке. У них есть, скажем, десять тысяч сотрудников, которые бегают туда-сюда и заменяют плохие чипсы хорошими. Никто не может им противостоять. Такие сервис и поддержка обеспечивают им 80 % долю на каждом сегменте рынка чипсов. Они не могут их нанять, потому что у них нет на это средств. Пока они продолжают хорошо выполнять эту работу, никто не отнимет у них 80 процентов рынка — у них нет достаточного количества продажников и технических работников. Это такая уловка-22. У них нет средств потому, что у них нет 80 процентов рынка. Никто не сможет пошатнуть такого гиганта.

Она просто наблюдает за новинками маленьких производителей чипсов, год изучает эти новинки, а еще через год-другой выпускает аналогичный продукт, обеспечивает ему идеальную поддержку, и получает все те же 80 процентов нового рынка. Frito-Lay не нуждается в особых инновациях.

Взгляните на сектор мейнфреймов — с тех пор, как IBM начала доминировать в этом секторе 15 лет назад, инновации фактически прекратились. IBM занимается ровно тем же. IBM PC не принес индустрии ни капли новых технологий. То же случится и во всех других сегментах рынка компьютеров, если позволить IBM наложить на них руки. Они точно хотят весь рынок. Это просто перепакованный и слегка переделанный Apple II, и с его помощью они хотят захватить весь рынок.

Мне это не по душе, но все зависит от Apple и IBM. Хотим мы этого или нет, но рынок зависит лишь от двух компаний.

Сейчас Macintosh у всех на устах, но что будет через два года? Playboy: Как вы можете быть столь уверены, ведь индустрия меняется так быстро? Вы пытаетесь занять место IBM, разве нет компаний поменьше, желающих занять место Apple? Разве этим вы не противоречите своей философии?

Не думаю, что на третье, четвертое, шестое или седьмое место кто-то будет претендовать. Джобс: Если говорить непосредственно о продажах компьютеров, все в руках Apple и IBM. Думаю, можно ждать от них прорыва в программной области, но не в аппаратной. Большинство молодых, инновационных компаний занимаются по большей части программами.

В чем отличие? Playboy: В IBM могут говорить о «железе» то же самое, но им вы этого не простите.

Джобс: Думаю, что наша сфера бизнеса так разрослась, что запустить что-то новое будет сложно кому угодно.

Playboy: Миллиардные компании больше не будут рождаться в гаражах?

Это накладывает особую ответственность на Apple — если и ждать от кого-то инноваций, то только от нас. Джобс: Компьютерные — нет, очень сомневаюсь. Если мы будем идти достаточно быстро, нас не догонят. Лишь так бы можем бороться.

Playboy: Когда, по-вашему, IBM наконец-то «накроет» компании, производящие IBM-совместимые компьютеры?

Я считаю, что IBM уберет имитаторов при помощи программ, которых у них не будет, а со временем и представит новый стандарт, несовместимый даже с сегодняшним — он слишком ограничен. Джобс: В диапазоне 100-200 миллионов долларов могут оставаться компании-имитаторы, но такая выручка означает, что вы боретесь за выживание, и вам уже не до инноваций.

Если у человека есть программы для Apple II, он не сможет запустить их на Macintosh. Playboy: Но ведь вы сделали то же самое.

Мы понимали, что можем привлечь интересующихся и существующими технологиями — Apple II, IBM PC — ведь они все равно будут сидеть над компьютером днем и ночью в попытках им овладеть. Джобс: Все верно, Mac — абсолютно новое устройство. Но большинство людей останутся нам недоступны.

Нам был нужен прорыв. Чтобы снабдить компьютерами десятки миллионов человек, нам была нужна технология, которая радикально облегчила бы использование компьютера и в то же время сделала бы его мощнее. Я очень доволен тем, что у нас получилось. Мы хотели сделать все от себя зависящее, потому что Macintosh мог быть нашим последним шансом начать все сначала. Macintosh даст нам хорошую базу на ближайшее десятилетие.

Насколько сильно на ваш интерес к компьютерам повлияли родители? Playboy: Давайте вернемся к истокам, к предшественникам Lisa и Mac, к самому началу.

Мой папа был машинистом и гениально работал руками. Джобс: Они поощряли мой интерес. Этим он дал мне первый толчок. Он может починить любое механическое устройство. Его перевели в Пало-Альто, когда мне было пять — так мы оказались в Долине. Я начал интересоваться электроникой, и он начал приносить мне вещи, которые я мог разобрать и собрать.

Как сильно это повлияло на вашу жизнь? Playboy: Вас ведь усыновили, верно?

Кто его знает. Джобс: Трудно сказать.

Playboy: Вы когда-нибудь пытались искать биологических родителей?

Но я считаю, что среда первична. Джобс: Думаю, приемным детям свойственно интересоваться своим происхождением — многие хотят понять, откуда взялись те или иные черты. Но некоторые вещи средой не объяснить. Ваше воспитание, ценности, взгляды на мир идут из детства. Он был и у меня. Думаю, что естественно иметь такой интерес.

Playboy: Вам удалось найти фактических родителей?

Джобс: Это единственная тема, которую я не готов обсуждать.

Каково было там расти? Playboy: Долина, в которую вы переехали с родителями, сегодня известна как Кремниевая.

Это была типичная американская окраина — рядом с нами жило множество детишек. Джобс: Мы жили в пригороде. Видели бы вы наш третий класс, мы вели себя отвратительно — выпускали змей, взрывали бомбы. Мама научила меня читать еще до школы, так что там мне было скучно, и я начал терроризировать учителей. Один из моих личных ангелов-хранителей — моя учительница Имоджен Хилл, преподававшая продвинутый курс. Но уже в четвертом классе все изменилось. За этот учебный год я узнал больше нового, чем за любой другой. Она раскусила меня и мою ситуацию всего за месяц и разожгла во мне страсть к познанию. В конце года меня хотели даже перевести прямиком в старшую школу, но мои мудрые родители были против.

Как образовалась Кремниевая Долина? Playboy: Место, где вы жили, тоже на вас повлияло?

Эти университеты не просто привлекают много студентов — они привлекают много отличных студентов со всей страны. Джобс: Долина стратегически расположена между двумя крупными университетами, Беркли и Стэнфордом. Получается постоянный приток свежих, одаренных кадров. Они приезжают, влюбляются в эти места и остаются.

Затем в 1948 году в Bell Telephone Laboratories был изобретен биполярный транзистор. Перед Второй мировой два выпускника Стэнфорда, Билл Хьюлетт и Дэйв Паккард, основали инновационную кампанию Hewlett-Packard. Он увел за собой около десятка физиков и химиков, самых выдающихся деятелей своего поколения. Один из трех соавторов изобретения, Уильям Шокли, решил вернуться в родной Пало-Альто, чтоб основать собственную небольшую компанию — Shockley Labs, кажется. Так родилась Долина. Мало-помалу они стали откалываться и основывать собственные предприятия — как разлетаются во все стороны семена цветов и сорняков, стоит на них подуть.

Playboy: Как вы познакомились с компьютером?

Он проводил со мной много времени, учил меня всякому. Джобс: Одним из наших соседей был Ларри Лэнг, работавший инженером в Hewlett-Packard. Каждый вторник они принимали детские группы и разрешали нам работать на компьютере. Я впервые увидел компьютер именно в Hewlett-Packard. Они показали нам своей новый настольный компьютер и дали на нем поиграть. Мне было лет двенадцать, отлично помню этот день. Мне тут же жутко захотелось свой.

Вы чувствовали в нем перспективы? Playboy: Чем компьютер вас заинтересовал?

Мне хотелось с ним поразвлечься. Джобс: Ничего такого, мне просто казалось, что компьютер это круто.

Playboy: Позже вы даже поработали в Hewlett-Packard, как это вышло?

Я поднял трубку и позвонил Биллу Хьюлетту — его номер был в телефонной книге Пало-Альто. Джобс: Когда мне было двенадцать или тринадцать, мне понадобились детали для какого-то проекта. Мы общались минут двадцать. Он поднял трубку и был очень любезен. Пожалуй, «собирал» — слишком сильное слово, я закручивал винтики. Он совсем меня не знал, но прислал мне детали и пригласил поработать летом — поставил меня на конвейер, где я собирал частотомеры. Но это не имело значения, я оказался в раю.

Я с жаром рассказывал своему начальнику, парню по имени Крис, что люблю электронику больше всего на свете. Помню, как в первый день работы я весь лучился энтузиазмом — меня ведь взяли в Hewlett-Packard на целое лето. [смеется] Познавательное вышло лето. Когда я спросил, что больше всего любит он, Крис посмотрел на меня и ответил: «Секс».

Playboy: Как вы познакомились со Стивом Возняком?

Ему было лет восемнадцать. Джобс: С Возом я познакомился в тринадцать в гараже у друга. Мы здорово подружились благодаря общему интересу к компьютерам и чувству юмора. Он был первым моим знакомым, кто разбирался в электронике лучше меня. Какие только проделки мы не устраивали!

Playboy: Например?

Например, делали огромный флаг с гигантским вот этим вот [показывает средний палец]. Джобс: [ухмыляется] Ничего особенного. Еще как-то раз Возняк собрал какое-то тикающее устройство, похожее на бомбу, и принес его в школьную столовую. Мы хотели развернуть его посреди церемонии вручения дипломов. Еще мы вместе мастерили blue box’ы.

Playboy: Это те нелегальные устройства, с которых можно было совершать удаленные звонки?

С ними связан популярный случай, когда Воз позвонил в Ватикан и представился Генри Киссинджером. Джобс: Точно. Папу разбудили среди ночи и лишь потом поняли, что это розыгрыш.

Playboy: Вам доставалось за такие шалости?

Джобс: Несколько раз меня выгоняли из школы.

Playboy: Можно сказать, что вы были «повернуты» на компьютерах?

Вокруг было столько всего. Джобс: Я занимался то одним, то другим. К старшему классу мне разрешили проводить половину времени в Стэнфорде, слушая лекции. Впервые прочитав «Моби Дика», я вновь записался на уроки писательского мастерства.

Playboy: А у Возняка бывали периоды одержимости?

Думаю, он жил в каком-то своем мире, который никто не понимал. Джобс: [смеется] Да, но он был одержим не только компьютерами. Ему бывало очень одиноко. Никто не разделял его интересы — он слегка опережал свое время. Мы с Возом во многом разные, но в чем-то похожи и очень близки. Им движут прежде всего собственные внутренние представления о мире, а не чьи-то ожидания, так что он справился. Я не только о компьютерах — мы с Возом оба обожали поэзию Боба Дилана и много над ней размышляли. Мы как две планеты с собственными орбитами, которые время от времени пересекаются. Когда я учился в Рид-колледже в Орегоне, к нам постоянно заглядывали разные люди — Тимоти Лири, Рам Дасс, Гэри Снайдер. Мы жили в Калифорнии — Калифорния пропитана духом эксперимента и открытости, открытости новым возможностям.
Помимо Дилана, я интересовался восточными духовными практиками, которые тогда только добрались до наших краев. В то время каждый студент в Америке читал «Будь здесь и сейчас», «Диету для маленькой планеты» и десяток других подобных книг. Мы постоянно задавались вопросами о смысле жизни. Это не хорошо и не плохо, просто сейчас все по-другому. Сейчас в кампусе их днем с огнем не сыщешь. Их место заняла книга «В поисках совершенства».

Playboy: Как все это повлияло на вас сегодняшнего?

Было очевидно, что шестидесятые остались позади, и множество идеалистов не достигло поставленных целей. Джобс: Весь этот период оказал на меня огромное влияние. Многие мои друзья усвоили идеализм шестидесятых, но вместе с ним и практичность, нежелание работать на кассе магазина в сорок пять, как это нередко происходило с их старшими товарищами. Поскольку прежде они совершенно забросили дисциплину, им не нашлось достойного места. Не то чтобы это недостойное занятие, просто заниматься не тем, чем хотелось бы, очень грустно.

Playboy: После Рида вы вернулись в Кремниевую Долину и откликнулись на рекламу «Зарабатывайте, развлекаясь», ставшую знаменитой.

Мне хотелось путешествовать, но денег не хватало. Джобс: Верно. Я просматривал объявления в газете и одно из них действительно гласило: «Зарабатывайте, развлекаясь». Я вернулся, чтобы найти работу. Оказалось, что это Atari. Я позвонил. Каким-то чудом они позвали меня на собеседование на следующий день и приняли на работу. Я прежде нигде не работал — кроме как в подростковом возрасте.

Playboy: Должно быть, это самый ранний период истории Atari.

Они создали Pong и еще две игры. Джобс: Кроме меня там было человек сорок, компания была очень маленькой. Он разрабатывал ужасную баскетбольную игру. Меня назначили помогать одному парню по имени Дон. Из-за невероятного успеха Pong они пытались моделировать все свои игры под разные виды спорта. В то же время кто-то разрабатывал симулятор хоккея.

Playboy: При этом вы никогда не забывали о своей мотивации — деньги нужны были вам для путешествий.

Я придумал, как их исправить, но это нужно было сделать вручную — кому-то нужно было съездить в Европу. Джобс: Как-то раз Atari послала в Европу партию игр, и выяснилось, что они содержали инженерные дефекты. Начальство не возражало. Я вызвался поехать и попросил отпуск за свой счет после командировки. Я посетил Швейцарию, а оттуда поехал в Нью-Дели и провел в Индии довольно много времени.

Playboy: Там вы побрили голову.

Я гулял по Гималаям и случайно забрел на какой-то религиозный фестиваль. Джобс: Все было не совсем так. Я учуял вкусную еду. Там был баба — праведный старец, покровитель этого фестиваля — и огромная группа его последователей. До этого мне долгое время не удавалось понюхать ничего вкусного, так что я решил заглянуть на фестиваль, засвидетельствовать почтение и перекусить.

По какой-то причине этот баба тут же подошел ко мне, присел рядом и разразился хохотом. Я обедал. Он просто ухахатывался. Он почти не говорил по-английски, я немного владел хинди, но мы все равно пытались беседовать. Было забавно — вокруг были сотни индусов, которые специально пришли за тысячи километров, чтобы провести с этим парнем хоть десять секунд, а я забрел туда в поисках еды, и он тут же повел меня куда-то в горы. Затем он схватил меня за руку и потащил вверх по горной тропе.

Там протекал небольшой ручей — баба окунул мою голову в воду, достал бритву и начал меня брить. Через полчаса мы добрались до вершины. Мне 19 лет, я в чужой стране, где-то в Гималаях, и какой-то индийский мудрец бреет мне голову на вершине горы. Я был поражен. Я до сих пор не понимаю, зачем он это сделал.

Продолжение следует

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть