Хабрахабр

[Перевод] Что, если пришельцы окажутся машинами с искусственным интеллектом?

Сотни лет разыскивая внеземную жизнь, мы можем обнаружить, что наш первый контакт произойдёт вовсе не с органическими существами


Галактика «маленькое сомбреро», или NGC 7814

В галактике возрастом 10 млрд лет должно быть полно возможностей для того, чтобы хотя бы один вид вырвался из своей помойки и расселился по звёздам, заполнив все ниши. У нас есть проблема. Попытки сканировать небеса в поисках признаков разумной жизни ничем не увенчались, что только усиливает парадокс. То, что эти существа не пришли к нам, приводит нас к парадоксу Ферми – если жизнь не является невероятно редким явлением, то где все? Разум может быть похожим на мелкие судёнышки, проходящие в ночи в огромном океане. Возможно, виноваты бескрайние бездны межзвёздного пространства и узкие временные рамки, в которых существуют способные общаться существа, находящиеся на достаточно небольшом расстоянии друг от друга, чтобы быть услышанными. В результате обнаружить и опознать его будет практически невозможно. Встречи лицом к лицу могут оказаться чрезвычайно необычным явлением.
Ещё одно объяснение великого молчания Галактики может состоять в том, что любой выживший интеллект может так отличаться от нас, развиться так сильно, что мы не сможем даже вообразить себе его формы или поведение. Довольно угнетающе.

Когда, наконец, случится наша первая встреча или обнаружение деятельности, нашему взору может предстать машинный интеллект. Но ещё есть возможность, находящаяся между этими крайностями, и имеющая наибольшую вероятность.

В 1940-х математик Джон фон Нейман изучал возможности существования небиологических самовоспроизводящихся систем, прекрасно считающих и не требующих управляющего ими разума. Эта идея вовсе не нова. перев.]. Позже в 1980-х другие расширили эту концепцию, рассматривая реальные инженерные технологии, необходимые для автономных, самовоспроизводящихся устройств, способных перемещаться в космосе; эти машины смогли бы путешествовать по Вселенной и находить необработанные материалы для постройки всё большего и большего их количества, создавая инфраструктуру для получения энергии из космоса или для людских поселений среди звёзд [такую идею высказали авторы сериала Stargate / прим.

Какой была бы её цель, и какой ИИ был бы у таких машин? Но если бы у таких устройств был настоящий искусственный интеллект, у них явно была бы более сложная миссия. Встреча с инопланетной машиной могла бы помочь нам разгадать эту загадку.

Такой ИИ было бы чрезвычайно трудно понять, либо из-за сложной мотивации, либо из-за практических барьеров, связанных с полосой пропускания коммуникаций. Одна из возможностей состоит в том, что эта машина окажется превосходящей человека по когнитивным или аналитическим возможностям. Инопланетная система, оптимизированная под обработку большого потока данных, возможно, даже не сможет достаточно сильно сбавить обороты, чтобы заметить, что мы пытаемся общаться с ней, будем мы использовать для этого технологии, или нет. Для такого устройства разговор с нами напоминал бы разговор с младенцем, или попытку обсудить собрание сочинений Шекспира при помощи пиктограмм.

Если даже биологический пришелец окажется шокирующим на вид, у него наверняка будут какие-то сходные с нами черты. Инопланетный ИИ также может оказаться очень страшным просто из-за своей машинной природы: некая ожившая вещь, состоящая из неживых частей, очень напоминающая классическую историю голема, созданного из глины или грязи. Искусственному существу не будет необходимости следовать всем этим правилам эволюции, что выведет чуждость пришельцев на новый уровень. Мы можем убедить себя, что эволюция приводит к появлению узнаваемого поведения и намерений, которым мы даже можем симпатизировать.

Когда Николай Коперник в XVI веке предположил, что Земля не является центром Вселенной [первую из известных гелиоцентрических теорий предложил ещё Аристарх Самосский в III веке до н.э., правда, тогда она не произвела такого эффекта / прим. Встреча с чужим ИИ не только укажет нам на наше возможное будущее, но и, вероятно, послужит забавному изменению нашего мировоззрения. Но встреча с инопланетным ИИ может перевернуть это понимание с ног на голову: если единственный интеллект, который мы встретим, будет искусственным, то окажется, что мы всё же в чём-то особенные. перев.], он запустил развитие критически важной научной идеи: что в космических масштабах мы не представляем собой ничего особенного или важного.

Я думаю, что мы встретимся с каким-нибудь специализированным интеллектом – крайне способным на научные задачи, но в остальном чрезвычайно ограниченным. Если мы всё же встретим ИИ на наших космологических экскурсиях, он, вероятно, не будет разумным в полном смысле этого слова.

Через год после написания она начала обыгрывать лучших игроков-людей. Недавним примером здесь, на Земле, может быть AlphaGo Master, система, играющая в настольную игру го, обучающаяся на основе большого каталога игр, сыгранных людьми. За 40 дней тренировок, не обращаясь к историческим данным по играм, этот новый ИИ стал играть лучше своего кремниевого предка и любого живого человека. Затем появилась следующая версия системы под названием AlphaGo Zero. Почитайте интервью с игроками-экспертами, и вы увидите, что эти машины даже не играют, как люди – их стратегии чужие и кажутся непознаваемыми. Ещё одному варианту, AlphaZero, потребовалось всего 24 часа, чтобы натренироваться и обыграть неплохо натренированную версию AlphaGo Zero – а также и другие программы, играющие как в шахматы, так и в сёги, иногда называемые японскими шахматами.

Такие ИИ помогут нам ответить на целую гору научных вопросов, находящихся на самом краю доступности. Все эти альфы – пример специализированной машины. Работающие при этом молекулярные законы понятны, но предсказать, во что именно превратиться определённая конфигурация, сказать чрезвычайно трудно. Исследователи, стоящие за созданием систем Alpha, уже рассуждают на тему загадки о свёртывании белков – как цепочки аминокислот перекручиваются, свёртываются и складываются в структуры с важными биологическими свойствами. Это и правда кажется задачей для какой-нибудь будущей AlphaFold Zero.

Космологические симуляции, предсказания климата и погоды, зависят от физических явлений, таких, как гравитация, динамика жидкостей и термодинамика. Или взять другие задачи современной науки. Но эти вычисления всё ещё ограничены скоростью и точностью процессоров. Компьютерные программы оцифровывают эти явления, подсчитывая миллиардами итераций взаимодействия и движения. Интуиция специализированной машины, возможно, сумеет перескочить через все эти циклы, и «увидеть» вероятностный ответ, вместо того, чтобы с трудом воспроизводить его пикселизированную версию. ИИ с глубинным и самостоятельным обучением может оказаться лучшим предсказателем, чем эти интенсивные числовые симуляции, ограниченные монотонным, систематическим подходом. Все возможности ещё предстоит изучить, но они могут оказаться экстраординарными. Точно так же интуиция специализированной машины может быть применимой к корневому процессу научной дедукции и открытий. Специализированные машины могут оказаться настолько полезными и революционными в деле расширения возможностей совершения открытий и исследований, что не появится мотивации искать чего-то более интересного.

Специализированные ИИ смогут стать идеальными инструментами, позволяющими биологической жизни дотянуться через межзвёздные расстояния: более надёжная, чем биология, и недостаточно умная, чтобы поднимать этические вопросы по поводу отправки в космос по первому капризу учёных. Если у нас развёртывается эта схема развития машин, она может демонстрировать закономерность, происходящую во всём мироздании, и влияющую на саму природу исследования космоса. Их можно отправить к другим звёздам и планетным системам, и настроить на распознавание самых интересных характеристик тех мест, от астрофизики до присутствия жизни. Запуск миллионов таких исследователей в космос кажется неминуемым шагом [именно такую инициативу спонсирует Юрий Мильнер — Breakthrough Initiative]. Эти машины отражали бы мотивацию их биологических создателей: возможно, немного любопытства, возможно, что-то ещё.

Возможно, что ИИОН можно построить из множества более мелких специализированных ИИ, каждый из которых разнимается определённой, сложной когнитивной задачей, собранных вместе. Ещё одна прекрасная причина для того, чтобы специализированные машины исследовали космос, возникает при размышлении о создании более мощного ИИ общего назначения. Там может быть специалист по распознаванию лиц, по естественному языку, по расчётам, по налоговой оптимизации. Эти связи могут быть локализованными или разбросанными, напоминая архитектуру биологических нервных контуров. Можно представить ИИ, задача которого будет заключаться в том, чтобы научиться комбинировать специализированные ИИ в нечто вроде ИИОН – нечто вроде ясель для развивающегося машинного интеллекта.

Природа не состоит в достижении фиксированных целей; она полна шума, случайностей и триллионов взаимодействующих частей. Самой сложной задачей в яслях для ИИ будет знакомство коллектива специалистов со сложностью реального мира. Сначала это всего лишь несколько клеток, которые общаются с миром на молекулярном уровне. К примеру, с самого момента формирования эмбриона он подвергается постоянному изменению. С развитием эмбриона расширяется сложность органов для регистрации света, звука, осязания и запаха – порталов к получению опыта.

Единственная планета может быть сложной и богатой на информацию, но космос заполнен мирами, представляющими собой миллионы, миллиарды, триллионы естественных пробирок, у каждой из которых есть своя история о естественном отборе и шансах. Короче говоря, лучшим способом для создающих ИИ существ улучшить его будет позволить ему и его компонентам изучать небрежную Вселенную. Распространение специализированных ИИ среди звёзд даёт нам способ воспользоваться этими бесконечными естественными экспериментами и входными данными.

Подумайте о развитии человеческого мозга. Путь к созданию лучшего ИИ может быть параллельным биологической эволюции только какими-то искусственными способами. Он начинается с того, что стволовые клетки быстро порождают изначальную структуру, нервную трубку, размножаясь со скоростью в 15 миллионов делений каждый час, и подсоединяются к развивающемуся эмбриону. Основной процесс не допускает повторных попыток. И хотя мы невероятно гибкие и способны воспринимать и обучаться всяческим навыкам и знаниям, как личности мы также, к сожалению, ограничены генетическим раскладом, который нам выпал. За этой удивительной сборкой мозга следует обучение – мозг выстраивает контуры и урезает их по мере того, как опыт создаёт свой уникальный жизненный путь. И, честно говоря, хотя мы можем постоянно обучаться и изменяться, мы редко вырабатываем новые чудесные таланты в течение нашей жизни.

Специализированные компоненты более крупного интеллекта могут появляться и исчезать в постоянно меняющейся схеме. Машина может быть не такой ограниченной, особенно если критические её части занимаются изучением космоса, будучи разработаны способными меняться и превращаться во что-то новое. Иначе говоря, машинный интеллект может быть чрезвычайно гибким, изменяемым, и быстро развивающимся. Некоторые когнитивные навыки могут пригодиться в определённых контекстах, но могут просто помешать в других ситуациях. В результате, в космосе может таится огромный разнообразный зоопарк ИИ.

Более того, когда биологические виды давно уже вымрут в неустанном потоке естественного отбора или самоуничтожения, такие машины могут остаться. В каком-то смысле такие ИИ напоминают микробные машины, стоящие у истоков жизни на Земле – формируя мельчайшие единицы интеллекта, пересекающие Вселенную, и комбинируясь вместе, как предположила биолог Линн Маргулис, для создания многоклеточных существ, более крупных организмов и самого разума.

Точно так же, как какой-нибудь житель монгольской степи XII века посчитал бы робомобиль как волшебным, так и бессмысленным, мы, возможно, окажемся не в состоянии распознать или интерпретировать наличие специализированных машин возрастом в миллиард лет. ИИ за пределами Земли может оказаться сложно распознать. И наоборот, эти машины, возможно, не будут искать разговоров с нами, или вообще, любым другим интеллектом.

Она сообщит нам, что галактика полна интеллектом, и сможет вызвать предположение о том, что наше будущее может содержать в себе исчезновение биологического присутствия. Но распознанная встреча даже с одной специализированной машиной изменит всё. Это потому, что биология, способная произвести ИИ-исследователей, скорее всего эволюционирует или вымрет на куда как более мелких масштабах времени, чем время жизни этих межзвёздных машин, а мы и так уже живём в галактике возрастом 10 млрд лет [очень похожую идею высказали авторы сериала Stargate Universe / прим. А главное, это открытие может рассказать нам о том, что мы в настоящий момент можем быть единственным естественным разумом, осознающим все эти факты. перев.].

Также оно, возможно, даст нам идеи о природе его создателей, этих интеллектуальных предков, которые, возможно, имели биологическую форму. Обнаружение инопланетного ИИ может открыть нам путь к изучению космоса, подсветив его. Даже единственный специализированный ИИ может оказаться не единым устройством, а роем более мелких компонентов, которые будет очень сложно классифицировать. Как именно будет выглядеть этот исследовательский процесс, представить чрезвычайно сложно. Мы можем найти свидетельство существования другого органического вида, или же открыть, что во всей цепочке развития есть лишь машины. Однако, представим, что путём опроса или разборки мы в итоге сможем решить загадку происхождения чужого ИИ.

Автор книги «Внесолнечные планеты и астробиология» (Extrasolar Planets and Astrobiology, 2009). Калеб Щарф – директор астробиологии в Колумбийском университете Нью-Йорка.

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть