Главная » Hi-Tech » «От пистона до гондона»

«От пистона до гондона»

Иллюстрация: Поля Плавинская

Они приехали из Пекина, а я был в Пекине и думаю, что их может привлечь у нас? Вот я китайцев вёз недавно в такси. У них город передовой, а они всё равно ездят тут — всё на свои смартфоны фотографируют, всё им нравится.

Отходишь в закоулки — там дома друг на друге, они картоном изнутри выложены, и в них живёт человек двадцать. В Китае в девяностых как было: в центре стоит фешенебельная гостиница — для русских специально отстроили — а как только отходишь от центра, сразу попадаешь в картонные трущобы. Заходишь, а они спят по кругу, двери как таковой нет.

Надо было быстро строить. Вот такие целые картонные посёлки, а потом русские стали везти товары, всё строилось, расширялось моментально.

Не страшно было в первый раз ехать?

В первый раз я вёз 25 мясорубок. Да не, мне знакомый рассказал, как он ездил в Китай, ну и я думаю — тоже поеду, подзаработаю. Тащил их на своём горбу. Рюкзак целый. Потом от Читы до Забайкальска тоже поездом. Мы же не знали ничего, летели сначала в Свердловск на самолёте, потом до Читы поездом, потом там ночевали. А у меня 100 килограммов за плечами — альпинистский рюкзак с жёсткой рамой.

Мужики стоят внизу, разгружают, остальные подают вещи. Из поезда выходим. У неё там килограмм 150 было. Бабушка стоит наверху, протягивает мне рюкзак — я его беру, и меня к земле сразу прижало. Представьте, бабушка и не побоялась — а мне тогда чего. Оказалось, что бабка везла свёрла на продажу в Китай.

Нафига китайцам были нужны наши свёрла?

К примеру, в наших магазинах закупали мясорубки, у нас они были, только вот никому нахрен не были нужны. В Китай возили всё. Всё, что ты мог купить в СССР, ты покупал и вёз в Китай.

Этот товар привёз домой и продал, получил выгоду в 1000%. Разница цен была такая, что я мог купить товар здесь, отвезти его туда, а на деньги, вырученные в Китае, — купить их товар. Вот примерно так было. Если рубль я потратил, то получил 1000 рублей.

Одежда, женские пальто с воротниками, офицерские шинели, генеральские шинели, сапоги, фуражки. Поэтому вывозили всё, что удавалось достать. Складов сколько было по стране!

Оттуда привозили классный пуховик, который продавали за бешеные деньги. Шинель продавали в Китае за 25 юаней — это были очень хорошие деньги, а у нас шинель эта никому не нужна. Ну, кто пойдёт по улице в офицерской шинели? Тогда иностранного в стране не было ничего. Шинель — это сукно высокого качества. А китайцы всё переделывали. Они разрезали её и делали стельки, а потом продавали ботинки с этими стельками и продавали нам же — за бешеные деньги!

И чо, так просто было в СССР всё купить?

Ты приходишь в магазин и покупаешь вилку за 10 копеек, а я покупаю тысячу вилок, забираю всё. Нам это тут было не нужно, а там это пользовалось спросом. Мы договаривались купить вилку к примеру не за 10 копеек, а за 8 копеек. Продавщицы были в шоке от наших покупок. Продавщицы сначала не соглашались, а потом звонили поставщикам своим — ей в трубку орали: «Дура, отдавай, ты за весь год столько вилок не продашь, а нам с завода хоть завтра ещё тысячу привезут».

КамАЗы вывозили, латунь, цветные металлы, страну разграбили. Кто вилки возил в Китай, а кто-то — железо. Всё тащили, всё продавали. Старого уже не было, а новое ещё не началось, это и называли лихие 90-е.

У меня знакомый провёз через три границы ружьё, но побоялся, не смог его продать и повёз обратно его через три границы! Даже ружья охотничьи умудрялись провозить. В мешках. Да что говорить, людей в чемоданах перевозили. Приехал так мой знакомый в Китай, там ему китаянка понравилась. Людей! И повёз её, привёз в Москву нелегально, и она до сих пор у него живёт. Он её загружает в мешок и даёт бутылочки с водой и пустые бутылки, чтобы она писала.

Первую сделку свою в Китае помните?

Я продал детское ружьё с пульками воздушными... Да, в Маньчжурии, на китайской границе. Если переводить на наши деньги, я продал его не за 13 рублей, а за 13 копеек. Только ружьё за 13 юаней должен был продать, а отдал за 13 джао.

Этот запах до сих пор в носу стоит. Как это происходило — зима, снег метёт, в воздухе такой запах непонятный: говна с угольной пылью, это фурор. Снег, рынок, и я стою с этими ружьями у входа в рынок.

«Почём?», — спрашивают? Ко мне подошли представительные китайцы. Он: «Давай за 10». Я говорю: «13 юаней». Стоим, торгуемся. Я: «Нет, за 13». И он покупает у меня ружьё за 13 джао. Тут подбегает мелкий дворник местный, он в курсе всего был. А те китайцы стоят просто в **** [шоке], глаза на меня выпучили. Я ему ружьё отдаю, но не понимаю сразу, что продал его за копейки.

В этой вонючей заснеженной Маньчжурии. Это была первая моя продажа в жизни. Да, меня кидали ещё много раз, но тот был первый.

Ну на ружьях много не поднимешь, вы где-то ещё в это время работали?

Но когда вся эта хрень началась, в первую очередь она ударила по крупным предприятиям. Я работал тогда на заводе. Нам на две недели задержали зарплату. Они стали никому не нужны — товар у них никто не забирает, деньги им никто не присылает. А людям надо как-то жить, питаться. Там деньги-то были небольшие, рублей 500. Но в воздухе уже витал вкус свободы: Берлинская стена упала, Ельцин что-то вещает.

Нужно на кусок хлеба зарабатывать, и тут не до этой политики. Ты в центре истории, но на эти вещи внимания не обращаешь, потому что ты молодой, у тебя семья. «Не надо этого ничего, не хочу, забирайте всё». Но из комсомола я вышел сам. Они говорили: «Как так?» А я плюнул. И ушёл. Платить им ещё членские взносы. Зачем мне это надо? Никаких политических соображений у меня не было, я просто подумал: «В гробу я видел это всё».

А если перевести на наши деньги, 500 рублей — это столько было?

На наши деньги — это обычная зарплата, на которую ты сможешь жить: заплатить за квартиру, продукты покупать, вещи какие-то, но без излишков. Я не смогу сейчас посчитать. Более того, это вся страна тогда так жила.

Тысяч 25, если переводить на нынешний курс?

Это примерно такой общероссийский минимум. Ну, да. Все так ровно и жили. Не больше и не меньше. Разницу чуешь? 800, 900, 1000, 1200 — такие были зарплаты на заводе, а мой друг уже тогда получал в кооперативе 25 тысяч рублей. Что они там только не творили, работая в кооперативе. То есть в 20-25 раз выше, чем на заводе. Работали по 10-12 часов, захватывая субботу и воскресенье.

Кроссовки шили?

Всё, что не запрещено, всё разрешено. Творили всё что угодно. Выхожу на улицу: пешеходные переходы заставлены несколькими рядами людей, и каждый что-то продаёт. Таков был девиз времени.

В четыре ряда. Люди стояли буквально метр через метр. Вот оно — начало бизнеса. Продавали всё — от пистона до гондона, кто книги старые, кто детские вещи. Я его увидел.

Был у меня друг Коля Кузнецов, он женился на год раньше, ушёл с завода. Когда я женился, решил уйти с завода. Мы с ним с четырёх лет дружили.

Это тот, который первым в Китай поехал?

Я выпил полстакана водки, потому что было не по себе — я не умел торговать, я стоял с пуховиком, нас было трое: я, мой лучший друг и женщина. Да, и в первый раз на рынок мы вышли торговать тоже вместе.

«Брат, почём?». Подошёл ко мне человек. Мои друзья смотрят на меня и думают: «Чудила!». Я ему: «25», а он мне: «Уступи за 20», а я решил не уступать. Но того, который пуховик хотел купить, уже зацепило.

Говорю, что пуховик очень хороший, весь текст, который я заготовил дома, — я ему проговариваю. Не уступаю. Ну, он мне и дал двадцать пять тысяч, и я понимаю, что я в руках держу месячный заработок в кооперативе. Сто процентов пух гусиный.

Куртку отдаёт мне, мол: «На, может, продашь». Он свою куртку тут же снимает, надевает этот пуховик. Я занял такую позицию: «Хочешь — покупай». А я ему: «Мне дерьма не надо». И мои друзья меня спрашивают: чего я ему не уступил? Он ушёл, эти его друзья замочки расстёгивали на этом пуховике, хвалили, рассматривали. У меня товар хороший, я его привёз из Китая, буду продавать за столько, за сколько посчитаю нужным». Я говорю: «Чего я должен уступать?

Подарил потом такой же другу на день рождения, и там оказалась в пуху пробка от бутылки. Хороший был пуховик, элегантный… Да нет, конечно, дерьмо полное был пуховик. В другом было целое гусиное перо. Мы его поменяли, а тот с пробкой я перепродал. В общем, везли и продавали всё, что можно было продать. Это всё так быстро отшивалось, цвет слезал после первой же стирки.

Но вот после того, как я получил за один пуховик свою месячную зарплату в кооперативе, я понял — на работу я больше никогда не вернусь.

И когда всё это закончилось?

Это я сейчас понимаю, что допустил ошибки, но тогда казалось, что всё делал правильно. Проблем с деньгами не было, но они всегда были заняты и нужны, а потом всё это начало скукоживаться. Дочь у меня выросла не сказать чтобы без меня, но многое пропустил, наверное. Я семью почти не видел пока ездил.

Я сделал это в 1998 году. Ещё не нужно было мне продавать квартиру. Кожаные куртки плюс меховой воротник с подстёжкой — чтобы куртка могла быть и зимней, и осенней. На деньги от продажи съездил в Индию, нашил товара, модели разработал. Покупательский спрос упал невероятно как раз в то время. А из-за кризиса я продал эти куртки за те же деньги, что и купил. Можно было годик подержать, конечно, эти куртки, но надо было возвращать деньги с продаж.

Доллар потом скакнёт с шести рублей до тридцати. И вот, в 1998 году я продаю квартиру — у меня на руках 20 тысяч долларов. Я бы вместо однокомнатной мог бы купить треху, а я две эти пачки превратил в кожу, которая нахуй никому была не нужна на тот момент. То есть — умножаем на пять. Надо было остаться с деньгами, потому что дальше случился полный обвал: люди начали продавать свои вещи, машины. Даже если бы я просто с квартирой остался — я бы её продал потом.

Что с ними сейчас? Многие из ваших друзей по Китаю остались в бизнесе?

Самый примитивный пример: он работает сантехником, торгует только по субботам и воскресеньям — а я всю неделю. Да нет, отваливались почти сразу. Я уволился, а полностью посвятить себя торговле он почему-то не хочет, хотя за одну вещь может получить пять своих месячных зарплат. За работу ему дают пять тысяч рублей, но уволиться ему страшно. Это надо было понять, осмыслить, переварить, принять и исполнить. Почему так? Торговать надо быстро, каждый день, зарабатывать деньги, ехать снова, купить машину с фургоном.

Жизни кто-то из таких активных лишался?

Они коснулись меня и ещё многих людей. Такого на моей памяти не было, но были опасные вещи. Они вывозили группы, но без товара, потому что товар вывезти не было денег. Фирма, через которую мы потом летали в Индию, начала разоряться. Это страшная вещь. Товар потом присоединяли к другим группам, чтобы его вернуть — образовывал перегруз самолёта. Самолёт, скорее всего, разобьётся. Он может быть два килограмма, а может быть, две тонны — это на грани фола. Вот на таком самолёте я и оказался.

Мы выехали из гостиницы, в аэропорт нас не пустили, и сутки мы ждали перед аэропортом, а ещё двое внутри. Во-первых, мы трое суток ждали этот самолёт. И к нам приезжали индусы — мы им звонили, а они нам привозили продукты, но денег с нас не брали. Ждали очень тяжело, денег уже не было, есть было нечего.

Температура за бортом была 45 градусов. Потом мы сели в самолёт. В нём ещё жарче. Когда садишься в самолёт, и он не заведён, кондиционер в нём не работает. Самолёт не смог завестись. Нас посадили, закрыли дверь и отогнали трап. Выйти из самолёта нам не давали. Потом открыли двери, но кондёр всё равно не работал, потому что самолёт не заводился. Жарким, от него не легче. Толпа в 60 человек стоит возле маленького входа и дышит воздухом. Одежда сырая, всё течёт.

Натуральный немец. В этом самолёте сидел ещё немец со своей секретаршей. Через два часа он из этого самолёта вышел сумасшедшим. Не знаю, как он там оказался: то ли у него с билетами что-то не получилось, то ли ему срочно надо было куда-то лететь, его подсаживают к нам в самолёт. Типа: «Вы чокнутые, вы больные, как можно так летать?» И потребовал ссадить его с самолёта. У него съехала крыша, он начал кричать: «Шизен, шизен!», показывая на нас. Тут же подогнали трап, которым мы живо воспользовались, спустились.

Немец вышел, а мы остались на улице — вот благодать. Нас пытались втолкнуть обратно, но мы сказали «Нет» и не втолкнулись. У нас были тоже дикие, но больше от водки, которую мы выпили. У него были такие дикие глаза. А дальше начинается самое ужасное. Мы просто выпили и съели всё, что у нас было. На вопрос: «Зачем?» Он говорит: «Датчик один отключить». Пока самолёт стоял, по салону прошёл командир и попросил ключ на четырнадцать.

В конце концов, датчик выключили, самолёт завёлся, мы взлетели. Самолёт заводится, но из-за датчика температуры сразу глохнет, потому что датчику кажется, что самолёт горит. Вдруг к нам приходит командир и говорит: «Мужики, нужно переползти как можно дальше к хвосту, потому что сейчас будут горы, и я не могу набрать высоту. Салон весь завален товаром, и мы посередине сделали себе норку — там сидели, доедали остатки еды и водки. Нужно сменить центровку самолёта, чтобы хвост опустился» .

Высоту набрали, горы преодолели, через некоторое время приползает снова командир и говорит: «Нужно теперь перейти обратно». Ну так он нам объяснил, и мы перешли. Потом мы сели. Мы перешли, и нос самолёта поднялся. Вещь возможная, но страшная. Только на земле мы узнали, что всё это называлось смена центровки воздушного корабля. Сказать, что мы чуть не разбились — я не могу. После этого случая несколько человек перестали летать на самолёте. Паники не было, но могли разбиться — да.

И получается, что все люди, которые вместе с вами этим занимались, — они тоже на кризисах прогорели? В 1998 году вы попали на кожаных куртках, в 2008-м — на втором кризисе.

В принципе — всё сошло на нет само собой. Нет. Ну, потому что пришло другое время. Почему? Потому что товар начал завозиться немножко не так.

Я знаю одного такого. Есть люди, которые остались в этом. Потом распределяет. Он с очень большими деньгами едет весной, деньги платит сразу, потом морским путём привозится. Как у него это получилось? Сумма, которой он владеет, — запредельная. У него есть несколько магазинов, оптовых точек, которыми он владеет, хотя начинали мы все вместе.

В 1993 году я начал этим заниматься — вплоть до 1995 было хорошо, потом стало очень тяжело, но терпимо. Люди приходили и уходили долгое время. У кого-то не получилось, у кого-то семья, кто-то купил квартиру и там остался. Хотя на протяжении всего времени люди отваливались. От сантехников до прокуроров. Когда я начал этим заниматься, очень смешанный состав людей был, кто был со мной. Летали рабочие. Профессура летала. Было интересно, непонятно. Кузнецы, металлурги.

Выходит, те, кто не прогорел, — это чисто случайность?

С долларами, которые потом просто умножил на шесть и поехал через год, и стал резко подниматься. Я знаю, что один чувак в кризис 1998 года не поехал с нами за кожей, и он остался с деньгами. Ни денег, ничего. А мы всплывали, и как говорили в 1998 — «остались с одной рисовой сумкой товара».

И прямо никогда вам внутренний голос не подсказывал, что пора тормознуть?

В тот момент, когда было пора всё закончить, я до сих пор не могу его назвать. Это как-то всё ненавязчиво произошло. У меня было до шести точек на рынке, магазины, отделы в магазинах. Где-то между 1998 и 2008. И я рад, что я закончил. А закончил я на двух точках на рынке и на одном магазине.

«Осенний парк» — пока Жорик был в Индии

Денег у меня больше не стало, но я стал спать хорошо. Я даже не представляю, что было бы дальше, если бы я не оставил это дело. Тогда я работал 24 на 7. Я начал видеть сны. Это тяжело даже психически… Невыносимо. Даже когда я спал, я думал, где достать деньги, как заткнуть дыры, как быть с одним товаром, другим. И я понимал, что я делаю. Можно говорить много, но я был тогда молод, и у меня было много сил. Я чётко знал, как это делать.

Интервью взято специально для конкурса vc.ru и банка «Точка».

#навсюголову


Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Ещё Hi-Tech Интересное!

Высокоскоростную подземную линию Илона Маска откроют 10 декабря

Об этом бизнесмен заявил в «Твиттере», добавив также, что 11 декабря тестовую линию протяженностью около 1,5 километра покажут публике и даже предложат бесплатно прокатиться. Американский предприниматель Илон Маск объявил о том, что тестовая линия высокоскоростного тоннеля под Лос-Анджелесом, строительством которого ...

Под поверхностью Марса может быть достаточно кислорода для жизни

И вот, новое исследование в Nature Geoscience показывает, что на Марсе может быть достаточно кислорода, чтобы поддерживать жизнь под поверхностью. Возможность найти жизнь на Марсе волновала ученых многие годы, и недавние открытия только увеличили волнение на тему того, найдем мы, ...