Главная » Hi-Tech » «Не только знать технику, но и верить в нее»: что помогает космонавтам бороться со страхом и быстро принимать решения

«Не только знать технику, но и верить в нее»: что помогает космонавтам бороться со страхом и быстро принимать решения

Отрывок из книги «Властелины бесконечности» летчика-космонавта Юрия Батурина.

В закладки

Поделиться

Космическая техника

Космонавт должен быть уверен в технике

Несмотря на всю простоту формулировки, тезис не столь элементарен. Космонавт должен быть уверен в технике, а иначе не стоит и садиться в космический корабль. Как же совместить этот факт с уверенностью космонавта? Безотказной техники не бывает. Риск, на который шел первый космонавт планеты Юрий Гагарин, ясно осознавал и он сам, и Королёв.

П. 10 апреля, когда Н. Каманин сообщил космонавтам о назначении первого космопроходца, Гагарин пишет письмо семье, обнародованное только в 1991 году и известное как «завещание Гагарина»: «…Здравствуйте, мои милые, горячо любимые… Сегодня правительственная комиссия решила послать меня в космос первым… Можно ли мечтать о большем?

Через день я должен стартовать… В технику я верю полностью. Ведь это история, это новая эра. Но бывает ведь, что и на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Она подвести не должна. Но сам я пока в это не верю. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Ну а если что случится, то прошу вас, и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя…

Передай им от меня большой привет, и пусть простят меня за то, что они об этом ничего не знали, да им и не положено было знать…» Надеюсь, что это письмо ты никогда не увидишь… Валечка, ты, пожалуйста, не забывай моих родителей, если будет возможность, то помоги им в чем-нибудь.

П. С. Это значит, что надо было разглядеть (скорее интуитивно) невидимую линию, которая отделяла безнадежный старт с человеком, как предлагал в 1946 году М. Королёв стремился, конечно же, отправить в космос человека, но также он хотел и возвратить его живым на Землю. Тихонравов, от надежного. К.

Невидимая граница, которую он нащупывал, проглядывалась не очень отчетливо. Королёв понимал, что расчетные цифры надежности, представленные ему инженерами, не учитывают многое из того, что он знал и видел воочию. Вместо манекена в корабль садится человек. Риск — величина возможного ущерба, взятая с его вероятностью, согласно современной математической теории риска.

Пилотируемый полет подразумевает, что теперь в понятие «риск» неминуемо попадает цена жизни человека. Это кардинально меняет ситуацию. И именно это возлагало на лиц, принимающих решение, особую ответственность.

П. Из дневника Н. Я с Королёвым и Келдышем договорился о том, что до полета человека в космос должно быть осуществлено не менее двух подряд полностью удачных полетов кораблей с манекенами». Каманина: «12 февраля.

С таким трудом взвешивали они цену исторического решения, понимая, как связаны технические, политические и человеческие факторы. Три умных и ответственных человека (один из них — прекрасный математик), пытаясь точнее провести линию, за которой космонавт остается жить, провели ее интуитивно, исходя из своего опыта.

После старта снижать риск — задача самого космонавта, вопрос его профессионализма. Конечно, риск был много выше, чем расчетная вероятность гибели космонавта, — 0,06.

Эта уверенность приобретается знанием корабля, работы его систем, в конечном счете — подготовкой. Космонавт должен быть уверен в технике. Почти ровесники, мы очень сдружились. Румынский космонавт Дорин Прунариу рассказывает: «Мой инструктор Николай Николаевич Чухлов был на два года моложе меня. У нас обоих были амбиции: у меня — подготовиться на отлично, у него — выучить меня на отлично. Я оказался его самым первым учеником как космонавт.

Он хотел, чтобы я буквально чувствовал, не просто понимал все процессы в системах корабля. Много раз мы оставались после занятий и продолжали работать. Когда достигаешь такого уровня, совсем по-другому доверяешь технике. И оказался прав. Это следствие высокого знания техники». Когда я сел в космический корабль, буквально почувствовал мощную защиту вокруг себя.

27 августа 1974 года пилотируемый космический корабль «Союз-15» должен был стыковаться с орбитальной станцией «Алмаз» (в открытой печати — «Салют-3»). Приведем пример того, как уверенность в технике заместилась уверенностью в том, что конструкторы в технической документации отразили все нюансы функционирования системы.

Профессионализм берет верх над риском.

Правило № 18

Е. Была включена система автоматического сближения и стыковки «Игла», и тут она «не просто отказала, а выдала ложные команды, — вспоминает академик Б. — Истинную дальность 350 м “Игла” распознала как дальность 20 км… Автоматика управления сближением развернула станцию и включила двигатель для набора скорости сближения, соответствующей дальности 20 км. Черток. Корабль помчался к станции с относительной скоростью 72 км/ч…

Спасло то, что алгоритмы автоматического управления сближением с 20 км предусматривали наличие боковой скорости. Катастрофа была неминуема. Для расследования причин возникшей нештатной ситуации была создана комиссия во главе с Б. Это позволило космическому кораблю пронестись мимо станции на расстоянии 40 м». Чертоком. Е.

Разработчики системы управления настаивали на вине экипажа, поскольку по имеющейся на пульте космонавта информации и по визуальному наблюдению экипаж обязан был сообразить, что произошел отказ «Иглы», и немедленно выключить режим автоматического сближения, чтобы перейти на сближение ручное.

Инструкторы Центра подготовки космонавтов защищали экипаж (и себя, конечно), аргументируя свою позицию тем, что разработчики не учли в технической документации такой отказ и признаки его распознавания.

Такой вывод и вошел в энциклопедию «Мировая пилотируемая космонавтика», считающуюся лучшим справочным изданием по космическим полетам. В результате стороны остались при своих мнениях, а комиссия пришла к заключению, что виновата система «Игла». Между тем эта компромиссная формулировка не точно отражает суть происшедшего.

Уверенность, основанная на знании, защищает.

Правило № 19

В ней собраны так называемые расчетные нештатные ситуации, которые были предусмотрены заранее либо уже когда-то происходили, впоследствии были проанализированы, и из них были найдены оптимальные алгоритмы выхода. У экипажа есть бортовая инструкция «Нештатные ситуации», по которой они готовятся и которой пользуются в полете.

Это входит в программу подготовки. Но время от времени происходят новые (нерасчетные) нештатные ситуации, и космонавты обязаны искать и находить выход из них. Анализ телеметрии показал, что после первого опасного скоростного сближения, когда корабль и станция вышли из зоны радиовидимости и космонавты возвращали корабль в сектор радиозахвата «Иглы», подобные чреватые гибелью корабля и экипажа пролеты мимо станции произошли еще два раза.

От попытки стыковки в ручном режиме пришлось отказаться, поскольку топлива оставалось только на спуск. Только когда оба космических аппарата вновь вошли в зону радиовидимости, Земля выключила автоматический режим. Если бы экипаж хотя бы на втором заходе догадался выключить автоматику, ручное сближение было бы возможным и весьма вероятно, что стыковка бы состоялась.

Космонавт должен не только знать технику, но и верить в нее. Космонавт должен знать технику и не только хорошо понимать, как она функционирует, но и учитывать ее слабые места, быть готовым к возможным ее отказам и нештатным ситуациям.

Не избегай экзаменов. Не пропускай возможности проверить себя, свои знания. Жизнь будет постоянно экзаменовать тебя, и это будут самые сложные экзамены.

Правило № 20

Каждый космический полет — испытательный. Верить в технику — значит, основываясь на своих знаниях, ожидать, что она будет работать, как задумано, что предстоящие сбои и отклонения выступают лишь в качестве возможности. Технику и испытывают для того, чтобы выяснить, на каких режимах и в каких условиях она отказывает.

Итак, знание техники, вера в нее и уверенность в себе — суть компоненты профессионализма космонавта. Поэтому требуется уверенность оператора в себе, в своих знаниях и навыках, в своей подготовке, предыдущем опыте, интуиции.

Безотказной техники не бывает

Командир корабля «Союз-11» Г. Первый экипаж станции «Салют» завершил свою работу. Добровольский, бортинженер В. Т. Волков и инженер исследователь В. Н. Пацаев 29 июня 1971 года вечером заняли место в корабле, он благополучно отстыковался от станции и утром 30 июня начал спуск. И.

Произошла практически мгновенная разгерметизация, потому что воздух через открытый клапан быстро вытек в окружающее пространство. После выдачи тормозного импульса при разделении отсеков корабля перед входом в атмосферу нештатно открылся клапан выравнивания давления в СА, когда тот находился еще на высоте более 100 км. Экипаж погиб из-за декомпрессии. Космонавты пытались вручную закрыть клапан, но секунд не хватило.

На них успешно были выполнены восемь пилотируемых полетов и спусков без серьезных замечаний. Корабли этой серии прошли все необходимые летно-конструкторские испытания в беспилотном режиме. При возникновении любых аварий, тем более с гибелью экипажа, создаются комиссии, которые должны найти причину. Подобной нештатной ситуации не случалось ни разу. Более того, отказ должен быть воспроизведен на Земле.

Тогда попытались воспроизвести открытие клапана при воздействии ударных перегрузок, сопутствующих разделению. Комиссия не нашла инженерных просчетов или конструкторских недоработок. Но нештатные ситуации в космическом полете без объяснений не оставляют. Длительные эксперименты результатов не дали.

И однажды у них получилось. Тесты клапана продолжились, делались попытки подобрать такое сочетание параметров, которое привело бы к ожидаемому эффекту. Результатов было недостаточно, чтобы говорить о том, что технически возникновение и развитие нештатной ситуации полностью прояснились. Но было это всего лишь один раз.

Человечество научилось создавать сверхсложные технические системы, количество состояний, которые они способны принимать, а также их сочетаний исключительно велико. Такие случаи заставляют нас умерить свою техническую гордыню и напоминают о том, что не все подвластно нам и на Земле, и в Небе.

Все зависит от уровня притязаний. Но оценивают их люди по-разному: кто-то как пользователи («включить», «выключить»), а кто-то как специалист. Сержант легко командует взводом солдат, мозг каждого из которых представляет собой загадку для академика.

Это претензия высочайшего уровня, и надо быть готовым к неожиданностям. Мы научились делать технику, с помощью которой начинаем проникать в космос. Вот несколько примеров «незначительных» причин отказов космической техники. Пренебрегать нельзя ничем.

На нем на борт орбитального комплекса (ОК) «Мир» доставлялись продукты питания, элементы системы жизнеобеспечения, научная аппаратура для проведения экспериментов по программе следующей экспедиции Европейского космического агентства (ESA), НАСА и другие. 25 августа 1994 года был осуществлен запуск беспилотного транспортного грузового корабля (ТКГ) «Прогресс М-24».

В случае нестыковки ТКГ ставилась бы под сомнение сама возможность дальнейшего продолжения полета 16-й основной экспедиции, а также выполнения программы научных экспериментов в ходе предстоящего полета космонавта ESA в составе следующей экспедиции на ОК «Мир».

27 августа 1994 года в процессе автоматического сближения ТКГ «Прогресс М-24» с ОК «Мир» на этапе облета система динамического контроля сформировала текущую аварию первого блока датчиков угловых скоростей (БДУС) и произвела переключение на второй комплект БДУС.

Сформировался признак «Отсутствие резерва», и по нему на дальности 253 м произошло выключение дискретного контура системы управления движением ТКГ. При работе на втором комплекте ситуация повторилась.

Орбита космического корабля

Именно реагируя на этот нерасчетный момент, система автоматического контроля браковала оба исправных комплекта БДУС. Анализ телеметрической информации и проведенные 28 августа 1994 года тестовые проверки показали, что при работе двигателей причаливания и ориентации на торможение в канале крена возникает возмущающий момент из-за конструктивного расположения двигателей.

В чем же дело? Но конструктивное расположение двигателей одинаково на всех ТКГ. Было найдено простое программное решение: запретив переключение БДУСов, провести 30 августа 1994 года повторное автоматическое сближение и причаливание «Прогресс М-24» к ОК «Мир». Выяснилось, что, хотя аналогичные возмущения присутствуют на всех ТКГ, на «Прогресс М-24», вероятнее всего, из-за размещения выводимого полезного груза дополнительно возникли возмущения от колебания солнечных батарей.

Маневры дальнего сближения, облет, зависание, переход в режим причаливания прошли без замечаний. И вновь при выполнении автоматического сближения ситуация с первым комплектом БДУС повторилась, но перехода на другой комплект БДУС не произошло из-за введенного программного запрета переключений.

Но на расстоянии всего несколько метров до ОК «Мир» аппаратура системы «Курс» (которая сменила не очень надежную «Иглу») выдала в бортовой компьютер корабля сигнал по каналу крена с ошибкой 13°, что повлекло за собой его разворот (вращение вокруг продольной оси), ибо система управления движением старалась компенсировать это мнимое расхождение.

Это ложное перемещение парировалось включением двигателей причаливания и ориентации, что действительно приводило к смещению центра масс корабля. Отработка ложного крена приводила к линейному перемещению антенны «Курса» по каналу тангажа и воспринималась системой как перемещение центра масс корабля.

Так и в жизни. В космонавтике мелочей нет. Не пренебрегай «мелочами».

Правило № 21

Одновременное вращение ТКГ вокруг разных осей привело к тому, что система динамического контроля дала команду на прекращение процесса автоматического причаливания, однако условия контакта стыковочного механизма уже нарушились и произошло соударение «Прогресс М-24» с ОК «Мир».

Лишь переместившись на центральный пост базового блока ОК «Мир», космонавты обнаружили, что стыковки и на этот раз не получилось. Экипаж, находившийся во время причаливания ТКГ в космическом корабле, почувствовал столкновение, но принял его за касание при нормальной стыковке. Стыковочная штанга ТКГ попала не в приемный конус, а в шпангоут стыковочного узла.

52. Соударение произошло в 17. В результате ТКГ развернуло по тангажу на 155°, и он ударил по станции второй раз и, спружинив на солнечных батареях модуля «Квант-2», ушел в сторону. 43. 54. В 15. 18 в течение 8 секунд было зафиксировано возмущение ТКГ по каналу крена с последующим разворотом корабля на 14° по этому каналу и возвращением в предыдущее положение.

55. В 17. Телеметрическая информация после третьего соударения отсутствовала. 21 зафиксировано третье столкновение «Прогресс М-24» и ОК «Мир». По информации от экипажа, показаниям БДУСов и значениям кинетических моментов силовых гироскопов всего произошло четыре соударения.

Приемный конус (слева) и штыковая штанга (справа)

Его расход на режим сближения, включая предварительный маневр, составляет 150 кг. После второй неудачной попытки стыковки остаток топлива составлял 335 кг. Таким образом, для стыковки ТКГ «Прогресс М-24» с ОК «Мир» оставалось всего две попытки без сохранения топлива для спуска ТКГ или же одна попытка, если предусматривать спуск.

После долгих колебаний в ЦУП было принято решение о проведении впервые ручной стыковки с помощью системы телеоператорного режима управления (ТОРУ), который состоит в следующем: на грузовом корабле стоит телекамера, которая показывает, как он сближается со станцией, а космонавт, находящийся на космической станции, видит передаваемую картинку и вручную стыкует корабль, как будто он сам находится на нем.

В. 2 сентября 1994 года командир экипажа Ю. В последующем режим ТОРУ неоднократно применялся при стыковках кораблей серии «Прогресс». Маленченко успешно справился с задачей.

Вновь, как и в предыдущем инциденте, виновником могли признать систему «Курс» (а точнее, ее разработчиков), однако анализ телеметрической информации и проверка всей конструкции на Земле показали, что ошибка в измерении крена произошла из-за отражения сигнала элементами конструкции ОК «Мир».

По рекомендации ЦУП была собрана схема передачи с телекамеры корабля на монитор монохромного (в данном случае синего) изображения. Экипаж первой основной экспедиции на МКС перед стыковкой грузового корабля «Прогресс М1-4» 15 ноября 2000 года при проведении теста аппаратуры ТОРУ обнаружил, что изображение на дисплее не синхронизировано с реальным временем (запаздывает).

Процесс сближения грузового корабля с МКС проходил штатно до момента зависания ТГК и переключения «Курса» служебного модуля на «Курс» ФГБ. Однако монохромное изображение было недостаточно контрастным, что затрудняло процесс стыковки, которая проводилась 17 ноября к стыковочному узлу функцио нально-грузового блока (ФГБ) МКС.

По указанию ЦУП автоматический режим был прекращен, и экипажем был выполнен переход в ТОРУ. После переключения «Курса» наблюдались развороты корабля от антенны стыковочного узла ФГБ на антенны служебного модуля и обратно, повторившиеся несколько раз.

Дальнейшее причаливание экипаж прекратил по указанию ЦУП на дальности примерно 15 м и выполнил зависание корабля. С дальности примерно 50 м расплывчатое пятно в центре экрана монитора, возникшее, по-видимому, из-за конденсации паров воды на стекле иллюминатора телекамеры корабля, не позволяло наблюдать стыковочный узел и стыковочную мишень. Через некоторое время телевизионное изображение начало постепенно улучшаться.

После стыковки, проверки герметичности и открытия люка было обнаружено несовпадение выточки в стыковочном шпангоуте ФГБ для доступа к приводу герметизации люка транспортного корабля. Появилась возможность контролировать стыковочный узел и стыковочную мишень, поэтому экипажем было принято решение выполнить причаливание и стыковку в тени вне зоны связи с ЦУП.

Поэтому для открытия второго люка пришлось использовать нештатный инструмент, что заняло около 30 минут вместо положенных по бортовой документации трех.

А. В октябре 1983 года экипаж станции «Салют-7» В. П. Ляхов и А. Причиной оказалась «мелочь» — предыдущий экипаж не очень аккуратно уложил скафандр на хранение, и слежавшаяся оболочка скафандра на правой штанине разошлась по получившейся складке на длину около 35 см! Александров при подготовке к выходу в открытый космос обнаружил, что один из скафандров «Орлан» негерметичен.

Экипаж вполне мог отказаться от предстоящего выхода. Да это же настоящая дыра! И командир экипажа В. Но тогда не была бы выполнена очень нужная работа вне гермоотсека. Ляхов принимает совершенно неожиданное, очень смелое (и никем до сих пор не повторенное) решение починить скафандр прямо на месте, на борту, без заводских специалистов и специальной техники. А.

А. ЦУП разрешил, но попросил провести после ремонта 25 циклов проверки герметичности. Александров и В. П. Ляхов с помощью подручных материалов починили, зашили, заклеили разрыв оболочки. А. В отремонтированном скафандре вызвался идти А. И провели для уверенности в два раза больше циклов проверки герметичности. Александров. П. 1 ноября запланированная работа в открытом космосе была полностью выполнена.

Малая и вполне житейская неаккуратность человека, отклонение технического режима, обычное природное явление могут вызвать в контролируемом сложном процессе выходящие из-под контроля последствия.

Правило № 22

Неаккуратная складка на скафандре сделана Человеком. Флуктуация, вызванная отраженным сигналом, отсутствие синхронизации изображения, появление конденсата на оптике телекамеры, небрежно сделанная выточка — причины, порожденные Техникой, не привели к трагическим последствиям, но значительно затруднили стыковку.

В июле 1999 года из-за попадания молнии в электроподстанцию города Королёв было обесточено здание ЦУП, что привело к потере связи с экипажем. Но бывает, вмешивается Природа, которую в отличие от Техники и Человека контролировать значительно сложнее. Экипаж был предупрежден об этом с помощью средств наземного измерительного пункта города Уссурийск, а связь была восстановлена только через шесть часов.

Нештатные ситуации — часть риска

Оценивая каждый космический полет по его успешному завершению и выполненной программе, мы забываем, что до настоящего времени каждый полет — испытательный, что у каждого экипажа случаются свои нештатные ситуации, и, умалчивая о них, мы невольно создаем приглаженную историю космонавтики.

Существует и противоположная тенденция: обычно средства массовой информации любой технический сбой, даже пустяковый, преподносят как драматическую нештатную ситуацию, которая грозит чуть ли не полным прекращением космических полетов, а успехи, достигнутые в ходе полета, не замечают, ибо это не сенсация, а потому нечего тратить на них дорогое (реклама, господа!) эфирное время.

Приведем несколько «рядовых» примеров, о которых не знает не только публика, но иногда и СМИ — вовсе не из-за секретности, но просто потому, что описываемые инциденты тонут в большом количестве информации более актуального характера: кто убит, кого арестовали, кто развелся, где отдыхают олигархи и как справляют свадьбы дети деятелей шоу-бизнеса.

Между тем формирование у общественности представлений о незначительном числе нештатных ситуаций в космическом полете означает, собственно говоря, взращивание той самой неуемной технической гордыни, предполагающей легкость создания совершенной техники, обеспечивающей быструю колонизацию Марса, создание надувных отелей на тысячу гостей в космическом пространстве и тому подобные авантюрные проекты.

Так, за 15 лет работы орбитального комплекса «Мир» на нем зафиксировано 4096 нештатных ситуаций, в среднем по 50 НшС в месяц, то есть одна-две в день. Нештатные ситуации (специалисты обозначают их НшС), включая и не опасные для жизни космонавтов или угрожающие выполнению задачи полета, случаются довольно часто.

На практике их распределение не равномерно. Но это средний показатель. Количество нештатных ситуаций за тот же 15-летний период работы МКС сравнимо с опытом «Мира», но немного выше, что объясняется большими размерами МКС. Например, на долю 23-й основной (полугодовой) экспедиции досталось 302 НшС, 22 и 6–293 и 292 соответственно, а 2 и 20 экспедициям — ни одной, техника работала изумительно.

Видно, что экипаж каждой из основных экспедиций неоднократно попадал в критические ситуации, когда на борту станции случались неполадки, требовавшие огромных затрат сил, энергии и воли для выхода из НшС. Максимальные показатели на одну полугодовую экспедицию — 552, 549 и 533, а минимальные — 239, 243 и 253. (Но лишь отдельные из них становились достоянием журналистов и превращались ими в псевдосенсации.)

Все нештатные ситуации фиксируются специалистами, анализируются причины их возникновения и способы выхода из них, примененные космонавтами, опыт обобщается и используется как для совершенствования техники, так и для подготовки космонавтов.

Анализ показывает, что наибольший вклад в возникновение нештатных ситуаций на борту космической станции вносит сложная техника — средства обеспечения жизнедеятельности, а среди них — средства обеспечения газового состава и средства водо обеспечения.

Особенно много НшС приходится на систему регенерации воды из конденсата атмосферной влаги, на ассенизационно-санитарное устройство со средствами приема и консервации урины, а также средства пожарообнаружения (ложное срабатывание датчиков дыма и неисправные состояния имеющихся на борту противогазов).

Самые опасные и ответственные участки полета — выведение на орбиту, стыковка, расстыковка и спуск. Немало нештатных ситуаций случается и в автономном полете космического корабля. Особенно опасны нештатные ситуации во время выхода в открытый космос, но они относятся к работе на станции. Приведем несколько примеров, но будем иметь в виду, что нештатные ситуации могут возникнуть и возникают на любых этапах космического полета. С них и начнем.

Я. 17 июля 1990 года космонавты А. Н. Соловьев и А. Двухметровые куски изоляции, болтаясь, могли зацепиться за антенну «Курса» и затеняли датчик «Инфракрасная вертикаль», с помощью которого нужно было строить ориентацию корабля перед тем, как выдать тормозной импульс. Баландин выходили в космос для приведения в порядок поврежденной экранно-вакуумной теплоизоляции корабля «Союз ТМ-9».

А при возвращении люк не смог плотно прижаться, а значит, и закрыться. Работа была полностью выполнена. В конце концов космонавтам удалось возвратиться, но с разгерметизацией приборно-научного отсека модуля «Квант-2». Это была серьезная нештатная ситуация, тем более что при попытках экипажа закрыть люк был не только исчерпан, но и превышен ресурс выхода в скафандрах «Орлан». Люк был отремонтирован позднее другой экспедицией.

Она была оперативно преодолена в результате совместных действий экипажа пятой экспедиции на МКС и специалистов Главной оперативной группы управления ЦУП. В другой раз во время подготовки скафандров к выходу в открытый космос возникла нештатная ситуация, связанная с отсутствием подачи в них кислорода из основных баллонов. Однако одна из задач оказалась невыполненной из-за дефицита времени, образовавшегося при ликвидации нештатной ситуации.

В дальнейшем мы еще опишем нештатные ситуации при выходе в открытый космос.

Чрезвычайно важна герметичность спасательных скафандров «Сокол».

Негерметичность скафандра чревата гибелью космонавта. На космодроме Байконур во время предстартовой подготовки 17-й экспедиции на МКС во время проверки герметичности скафандров произошел разрыв одной из молний силовой оболочки скафандра командира корабля. И надо бы прекратить подготовку к пуску и снять экипаж с полета.

После получения и выполнения рекомендаций стартового расчета по работе со скафандром предстартовая подготовка была продолжена. Однако такие действия неминуемо повлекут многодневную задержку не столько из-за необходимости замены скафандра, сколько из-за того, что придется сливать топливо из ракеты и повторять полный цикл подготовки носителя. К счастью, нештатной ситуации не произошло, и все обошлось благополучно.

Космонавты надели скафандры и проверили их герметичность. Завершив программу полета, экипаж МКС-16 начал подготовку к возвращению на Землю. Скафандр командира корабля оказался негерметичен.

После проверки состояния гермошлема и перчаток (открытие — проверка на попадание посторонних предметов — закрытие), была проведена повторная проверка герметичности, при которой скафандры бортинженера и участника космического полета (туриста) были герметичны, а скафандр командира корабля вновь оказался негерметичен.

До повышения давления на 0,3 атм все проходило штатно, далее после небольшого движения космонавта правой рукой избыточное давление упало до нуля. По указанию ЦУП командир проверил еще раз состоя ние гермошлема и перчаток, клапана в шланге подачи кислорода и провел еще одну попытку проверки герметичности своего скафандра.

В дальнейшем, после расстыковки и до начала спуска командир, внимательно изучив стык перчатки и рукава, обнаружил несимметричный зазор между кольцами гермоперчатки и правым рукавом скафандра, причем при движении правой рукой зазор увеличивается (при этом замок рукава был закрыт на три зуба, что подтверждает бортинженер).

Но ведь на спуске командир не мог постоянно придерживать левой рукой правую. После этого была предпринята четвертая попытка проверки герметичности скафандра, при этом космонавт фиксировал левой рукой закрытое положение правой перчатки, что формально позволило выполнить проверку герметичности. Но и в этот раз все обошлось.

После старта экспедиции МКС-12 на блоке ручного управления спускаемого аппарата (СА) сработала токовая защита электронагревателя космического визира. И еще один случай преднамеренной разгерметизации скафандра космонавта. Было принято решение нагреватель не включать, а, по указанию Земли, направить поток воздуха из шланга вентиляции скафандра космонавта-исследователя под кожух визира в районе его основания.

Однако космонавт-исследователь подвергался риску. Принятых мер оказалось достаточно, чтобы предотвратить запотевание центрального поля космического визира в дальнейшем.

После проверки оказалось, что поглотительный патрон блока очистки атмосферы не подключен к вентилятору. Во время предстартовой подготовки экипаж корабля «Союз ТМА-04М» обнаружил и доложил на Землю о росте в СА парциального давления СО2 . Дотянуться до патрона и подсоединить его, находясь в скафандре, самостоятельно не представлялось возможным.

Для устранения указанной ситуации была оказана помощь специалиста стартовой команды: пришлось разгерметизировать отсеки корабля и после подсоединения патрона экипаж выполнил повторную проверку герметичности отсеков.

Но в технике абсолютной надежности не бывает. Надежность ракеты-носителя «Союз» очень велика. Поэтому на корабле «Союз» предусмотрена система аварийного спасения (САС) экипажа. Возможен и неблагоприятный исход запуска. Идея состоит в том, чтобы в случае аварийной ситуации во время старта увести корабль с экипажем на безопасную высоту и расстояние, после чего с помощью парашюта доставить на Землю.

За 30 минут до старта система спасения приводится в готовность, как говорят, «взводится». У САС есть свои двигатели: центральный двигатель, четыре управляющих двигателя и двигатели разделения. Первый из них еще до того, как ракета оторвалась от Земли, — от взведения до команды «контакт подъема». Автоматика САС начинает работу и функционирует по-разному, в зависимости от того, на каком участке выведения она понадобилась.

Автоматика выдает команду на разделение спускаемого аппарата от приборно-агрегатного отсека и включает обе камеры центрального ракетного двигателя САС, задача которого увести бытовой отсек и спускаемый аппарат с экипажем от аварийного носителя на высоту, необходимую для работы парашютной системы. В этот период она начинает функционировать, только если получает сигнал «Авария» (от систем ракеты-носителя или от руководителя пуска).

Система аварийного спасения

Через 4 секунды после команды «Авария» включаются ракетные двигатели головного обтекателя, на котором и размещена САС. Через 1,8 секунды после сигнала «Авария» включаются управляющие ракетные двигатели САС, чтобы в зависимости от направления ветра и учтенного в компьютерной программе расположения стартовых сооружений формировать траекторию увода.

За всю историю пилотируемых полетов на кораблях типа «Союз» САС потребовалась всего два раза, что говорит о высокой надежности наших ракет-носителей. На вершине траектории аварийного увода запускаются ракетные двигатели разделения, которые уводят аэродинамический головной обтекатель вместе с бытовым отсеком на расстояние, исключающее столкновение с отделившимся СА.

Г. 26 сентября 1983 года при подготовке старта корабля «Союз-Т» (его порядковый номер 10 потом перешел к следующему кораблю), в котором находились В. М. Титов и Г. Стрекалов, прямо на стартовой площадке начался пожар в двигателе ракеты.

Распоряжения отдаются только голосом — никаких кнопочных наборов команд. При аварии на старте решение о включении САС принимают два человека — руководитель пуска и технический руководитель по ракете-носителю, которые находятся в бункере поблизости и получают доклады от всех групп (расчетов), обеспечивающих пуск. Оба «стреляющих» независимо друг от друга за два часа до старта получают из штаба в конвертах пароль на случай аварии, действительный только для данного пуска.

Руководитель пуска А. Сначала все шло нормально. Шумилин отдавал команды строго по графику: «Ключ на старт», «Протяжка один», «Продувка»… Внезапно он увидел в перископ языки пламени — необычные, с черной копотью. А. Офицер в пультовой, находящейся в 20 км, как и положено, нажал кнопку «Авария». «Это пожар», — понял он и несколько раз подряд прокричал аварийный пароль — «Днестр».

Секундой позже команду «Днестр» выдал также технический руководитель по ракете А. Но на борт эта команда может уйти только при нажатии двух кнопок. Солдатенков. М. Команда ушла на борт, на все с момента обнаружения пламени затрачено 10 секунд. И второй офицер в другой пультовой тоже нажал кнопку «Авария». САС сработала блестяще. Чуть более секунды ушло на автоматический запуск двигателя САС, он оторвал головной блок от ракеты менее чем за секунду до взрыва!

При парашютировании космонавты в иллюминатор видели пожар, который практически уничтожил стартовую позицию. На высоте около километра произошло разделение отсеков корабля, и СА опустился на парашюте примерно в четырех километрах, тут же, на космодроме Байконур. Оба даже шутили. Огромные перегрузки при работе САС космонавты выдержали.

(Самый короткий полет на ракете действительно был занесен в Книгу Гиннесса.) А Стрекалов сказал Титову: «Ты, Володя, военный, тебе не положено, а я, пожалуй, попрошу». Титов попросил зарегистрировать рекорд — самый короткий полет в истории космонавтики продолжительностью пять с половиной минут. Разрешите напиться по случаю досрочного прекращения космического полета…» Чеканя шаг, Стрекалов подошел к группе начальников и обратился по форме: «Товарищ генерал!

А. За спасение экипажа А. М. Шумилину и А. А Геннадию Стрекалову, когда экипаж возвратился на аэродром Чкаловский, даже машину не прислали, чтобы довезти до дома, в Москву. Солдатенкову были присвоены звания Героев Социалистического Труда.

(Титов жил в Звездном, рядом с Чкаловским.) А ведь впервые при аварии на старте была испытана система аварийного спасения, да не на собачках, а на людях! Его Георгий Степанович Шонин на своей машине подвез. Потом все же экипаж наградили — выдали по две тысячи рублей!

Поскольку высота еще мала, двигательная установка аварийной ракеты-носителя не выключается, чтобы побыстрее увести ее от стартовых сооружений на максимальное расстояние. Второй участок работы САС — от команды «контакт подъема» до 20-й секунды полета. Парашютная система работает в запрограммированном ускоренном режиме.

Если после 20-й секунды полет проходит нормально, то после достижения высоты 46 км (это происходит на 115-й секунде) двигательная установка САС сбрасывается, потому что на этой высоте безопасно сработает парашютная система. Третий участок. САС при поступлении сигнала «Авария» работает, как и на первом участке, но с небольшими отличиями.

Четвертый участок длится от сброса двигательной установки САС до сброса головного обтекателя корабля. Так как запас высоты достаточен для штатной работы парашютной системы, включается только одна камера центрального ракетного двигателя, работает только один управляющий двигатель, а ракетные двигатели головного обтекателя не включаются вовсе.

Г. 5 апреля 1975 года при выведении корабля «Союз-18», который пилотировали космонавты В. Г. Лазарев и О. На 288-й секунде полета не отделилась вторая ступень. Макаров, произошла авария. И на 294-й секунде полета от автоматики поступила команда «Авария», по которой произошло разделение спускаемого аппарата и приборно-агрегатного отсека и включились два двигателя головного обтекателя. Поэтому не запустился двигатель третьей ступени ракеты-носителя.

Затем по штатной программе ввелась парашютная система. Через 0,32 секунды включилась вторая группа ракетных двигателей головного обтекателя, чтобы увести бытовой отсек и спускаемый аппарат с траектории аварийной ракеты-носителя.

Общая продолжительность полета составила всего 21 минуту 27 секунд, он оказался суборбитальным из-за аварии ракеты-носителя «Союз». Космонавтам пришлось испытать огромную перегрузку — в 21g, — правда, кратковременно. Лишь через сутки поисково-спасательная группа нашла космонавтов и эвакуировала их с места нештатного приземления. Спускаемый аппарат с экипажем приземлился в горах Алтая, на склоне горы Теремок-3 на правом берегу реки Уба.

Поэтому уже без примеров расскажем о двух оставшихся участках работы САС. К счастью, система САС за долгие годы потребовалась только два раза. Пятый участок длится от сброса головного обтекателя до команды «предварительное отделение».

По сигналу авария автоматика САС выдает команды на аварийное выключение двигательной установки ракеты-носителя и разделение отсеков экипажа. Теперь уже активных средств увода отсеков экипажа от аварийной ракеты-носителя нет, поэтому для аварийного спасения используются средства штатной системы разделения корабля. Далее комплекс средств посадки, включая парашютную систему, работает по штатной программе.

На нем возможен выход корабля на нерасчетную орбиту. Шестой участок — завершающий этап выведения корабля на орбиту продолжается короткий период от команды «предварительное отделение» до команды на выключение двигательной установки третьей ступени ракеты-носителя. Происходит разделение и затем, если необходимо, срочный спуск. При поступлении сигнала «Авария» автоматика САС передает команду на отделение корабля от третьей ступени.

Не всегда проходит гладко и стыковка.

А. 19 апреля 1971 года на орбиту была выведена первая орбитальная станция «Салют», и через несколько дней к ней стартовал космический корабль «Союз-10» с первой экспедицией в составе В. С. Шаталова, А. Н. Елисеева и Н. Корабль пристыковался к станции, но из-за повреждения стыковочного агрегата корабля во время стыковки космонавты не смогли перейти на борт станции. Рукавишникова.

Когда стыковка не удалась, экипаж решил предпринять следующую попытку вне зоны радиовидимости, то есть без связи с ЦУПом. В 1977 году космонавты неправильно оценили взаимное положение корабля и космической станции. Штырь коснулся корпуса станции, но в гнездо не попал. Но не получилось. Земля приказала экипажу возвращаться. Выяснилось, что топлива едва-едва хватает на посадку.

Уже казалось, стыковка прошла успешно, но экипаж доложил, что стягивание модулей выполнено не полностью. Когда осуществляли стыковку модуля «Квант» со станцией «Мир», возникла нештатная ситуация. Чтобы выяснить это, космонавтам пришлось выйти в открытый космос. В чем дело? В нем были использованные средства личной гигиены. Они обследовали стыковочный узел и нашли там… мешок!

Крышка люка защемила мешок. Предыдущий экипаж перед расстыковкой, закрывая люк, не проконтролировал как следует результат. Для удаления из стыковочного агрегата мешка с отходами потребовался выход экипажа в открытый космос. Вот так от каждой мелочи в космосе зависит успех или неуспех большого дела.

Через много лет ситуация почти повторилась: во время выхода в открытый космос космонавтами со стыковочного узла также был удален посторонний предмет (герметизирующее резиновое кольцо от старого транспортного корабля), который не позволял произвести герметичную стыковку МКС с прибывшим транспортным кораблем.

В нужный момент скорость не снизилась до требуемой величины. К очень серьезным последствиям привела неудачная стыковка грузового корабля «Прогресс М-34» к «Миру» 25 июня 1997 года в режиме ТОРУ. Корабль врезался в модуль «Спектр» со скоростью 3,5 м/с. Космонавт попытался увести корабль в сторону, чтобы избежать столкновения, но времени уже не оставалось. Произошла разгерметизация модуля.

В данном случае резерв времени составлял почти полчаса. Такая нештатная ситуация была предусмотрена: если до опасного уровня разгерметизации у экипажа остается не более  минут, то надо срочно покидать станцию. Люк в разгерметизированный модуль закрыли навсегда, больше он никогда не использовался. Экипаж успел справиться с ситуацией.

Это правило верно для многих профессий: и для подводников, и для разведчиков… Вылетел за рубеж, сменив два паспорта и три билета, и будешь там работать, когда же обратно потребуется тебя выводить — возникает большая проблема. Возвращение из чужой среды в родную всегда опаснее отправки. Спуск с орбиты — очень ответственный и опасный участок полета.

Космонавт Б. Если там случаются нештатные ситуации, они носят совершенно исключительный характер. Волынов приготовился к посадке. В. Спускаемый аппарат корабля полетел к Земле. Он крепко затянул привязные ремни, проверил работу бортовых систем, потом выполнил ориентацию своего космического корабля «Союз-5» и включил двигатель. В назначенное время отделился орбитальный отсек.

Он летел за СА как прицеп за машиной и мешал сделать нужный разворот, чтобы набегающий атмосферный поток, буквально раскаляющий корабль на такой высокой скорости, попадал бы на специальную теплозащиту. Но отделения приборно-агрегатного отсека с двигателями, с солнечными батареями из-за какого-то сбоя не произошло.

Автоматика включала двигатели и возвращала СА в правильное положение. Солнечные батареи аэродинамически разворачивали корабль незащищенным люком вперед. Спускаемый аппарат вращало вокруг поперечной оси. Болтающийся за СА отсек вновь переводил его в перевернутое положение. И так снова и снова, пока не закончилось топливо.

Перегрузка то нарастала, вжимая его в кресло, то выталкивала из него. Волынов мгновенно оценил опасность ситуации, но изменить ее не мог. Запахло гарью. Хорошо еще, что он сильно затянул себя привязными ремнями, и сейчас они держали его. Но СА летел задом наперед! Космонавт понял: горит резиновая прокладка люка, который и не должен был принимать на себя такие тепловые нагрузки.

Жить космонавту оставалось минуты. Когда прокладка сгорит, раскаленные газы ворвутся в кабину корабля и сожгут все вместе с самим кораблем. Может быть, и так. Говорят, что в такие моменты человек вспоминает всю свою жизнь. Он фиксировал происходящее, наговаривая свой отчет на магнитофонную ленту. Но космонавт Волынов — профессионал.

Но корабль, на котором возвращался на Землю космонавт, был сделан очень надежно. Не исключено, что крепкий металлический корпус бортового магнитофона выдержит напор огня и донесет до конструкторов на Земле, что же случилось на борту космического корабля. Люк держался… На высоте 85 км приборный отсек наконец оторвался.

Но космонавт выдержал, он ведь прошел хорошую подготовку. Космонавта завертело вместе со спускаемым аппаратом, и физически — из-за крайне высоких перегрузок — это было невыносимо. Главное, он понял: жив Космонавт Волынов возвратился на Землю благодаря надежной конструкции космического корабля, созданного советскими инженерами, и благодаря высокому профессионализму, приобретенному в Центре подготовки космонавтов в Звездном городке.

А. В 1988 году при возвращении на Землю экипажа космического корабля «Союз ТМ-5» в составе командира В. А. Ляхова и афганского космонавта-исследователя А. В соответствии с циклограммой спуска командир экипажа Ляхов вручную отстрелил бытовой отсек еще до выдачи тормозного импульса, что позволяло значительно сэкономить топливо. Моманда создалась нештатная ситуация, которая могла бы привести к трагическим последствиям.

Ориентация корабля проводилась на терминаторе — границе дня и ночи. Вскоре после этого и возникла нештатная ситуация, которая быстро переросла в аварийную. Загорелась аварийная индикация «Невыполнение ориентации», снялся признак «Готовность системы ориентации» корабля — одно из условий запуска двигателя, и тот в расчетное время не включился. Из-за этого датчик инфракрасной вертикали работал неуверенно, что было воспринято бортовым компьютером как его отказ.

Вдруг через 7 минут ориентация восстановилась, и компьютер неожиданно выдал команду на запуск двигателя. Бортовой компьютер перешел в режим «ожидания», а Ляхов быстро анализировал создавшуюся ситуацию.

Поэтому командир экипажа через три секунды вынужден был выключить двигатель. Ляхов посмотрел на «Глобус» (в корабле есть такой прибор, по которому в любой момент космонавты могут определить, куда приземлится СА, если спуск начнется в текущий момент) и район посадки был обозначен если не в Китае, то уж точно в Тихом океане! Спуск был перенесен на следующий (резервный) виток.

На самом же деле двигатель включился, но отработал по старой программе всего 6 секунд. Во время сеанса связи на борт корабля по командной радиолинии в компьютер была заложена новая циклограмма спуска, рассчитанная на то, что двигатель вовсе не включился, поэтому управляющая информация не содержала данные по величине тормозного импульса.

Таким образом, новая циклограмма спуска оказалась причиной новой нештатной ситуации. Ни экипаж, ни операторы ЦУПа этой ошибки не заметили. Тогда командир экипажа вручную включил двигатель, но через 14 секунд он выключился снова. Двигатель включился, но, отработав лишь 6 секунд вместо положенных для создания полноценного тормозного импульса 230 секунд, снова выключился.

Однако, когда двигатель отработал 33 секунды, нарушился режим стабилизации, и командир вынужден был прекратить торможение, выключив двигатель. Ляхов снова включил двигатель, пытаясь «дожать» тормозной импульс. Но и это было еще не все. Корабль никак не удавалось свести с орбиты!

Именно по их командам СА отделяется с помощью пиропатронов от приборно-агрегатного отсека. Во время чехарды с двигателем включились термодатчики на разделение СА и приборно-агрегатного отсека. А после предыдущего выключения двигателя запустился еще и счетчик программно-временного устройства разделения отсеков, которое должно было произойти через 20 минут.

А так как двигатель не доработал до нужного торможения корабля, то СА с экипажем предстояло остаться на орбите. Командир вручную отключил термодатчик, но счетчик продолжал отсчитывать минуты, и вот-вот должно было произойти разделение СА и приборно-агрегатного отсека с двигателем. Начался сеанс связи с ЦУПом, но времени для анализа создавшейся ситуации было очень мало.

Впоследствии в Отряде космонавтов ее так и будут называть — «команда Ляхова», в память об этом полете. После того, как засветился транспарант «Программа разделения включена» и «Термодатчик подключен», командир, не дожидаясь разрешения ЦУПа, выдал команду «ОДР» (отбой динамических режимов) на запрет выполнения всех динамических режимов, в том числе программы разделения отсеков корабля.

Если бы это произошло, то СА с экипажем остался бы на орбите и космонавты были бы обречены на неминуемую гибель от удушья. До отстрела приборно-агрегатного отсека с двигателем оставалось около одной минуты! К счастью, Ляхову, проявившему незаурядное самообладание и высокий профессионализм, удалось вовремя предотвратить разделение СА и приборно-агрегатного отсека. Запас кислорода в СА оставался только на время его входа в атмосферу и торможения до приземления.

Члены экипажа провели на орбите дополнительные сутки в СА без бытового отсека (а значит, без пищи, воды и, главное, туалета), облаченные в скафандры, поскольку тесное пространство СА не позволяло их снять и потом надеть, но с приборно-агрегатным отсеком.

Когда предыдущий экипаж, на корабле которого Ляхов и Моманд возвращались на Землю, шел на стыковку со станцией «Мир», в компьютер была введена «установка» на последнее включение двигателя длительностью 6 секунд. А причина возникшей нештатной ситуации была в следующем. Вот наглядный пример жизненно важной зависимости от действий других! Эта же установка (вместо 230 секунд) осталась, когда «Союз ТМ-5» пошел на спуск.

Из-за отказа системы ориентации не сложилась ее автоматическая готовность перед торможением, в результате чего двигатель и не включился в заданное время. Далее. Но после непродолжительного перерыва система восстановилась и двигатель готов был отработать в нужном режиме, но посадка при этом должна была произойти вне штатного полигона.

Лишь на следующий день, 7 сентября 1988 года, экипаж с третьей попытки наконец-то благополучно возвратился на Землю. И только после выдачи «команды Ляхова» снялись 230 секунд и 6 секунд программы, а последующие операции на разделение спускаемого отсека и приборно-агрегатного отсека остались без изменения. В дальнейшем вернулись к старой схеме разделения отсеков — уже после выдачи и отработки тормозного импульса.

А. Ситуация с нештатной посадкой в тайге возникла 19 марта 1965 года после знаменитого полета А. И. Леонова и П. Расчетным полигоном посадки был район средней Волги, близ Саратова. Беляева на космическом корабле «Восход-2», когда Алексей Леонов первым в мире вышел в открытый космос. Павел Беляев вручную сориентировал корабль и включил тормозной двигатель. Но при спуске отказала автоматическая система ориентации.

Две ночи космонавтам пришлось ночевать в лесу при сильном морозе. В результате посадка была совершена в 180 км севернее Перми, в глухой тайге. Именно после этого случая и были введены тренировки космонавтов «на выживание». И только на третий день к месту приземления космонавтов добрались спасатели на лыжах, которым пришлось вырубать деревья для приземления вертолета.

Д. Первое приводнение СА случилось 16 октября 1976 года, во время полета корабля «Союз-23», командиром которого был В. И. Зудов, а бортинженером — В. Причем это произошло поздним вечером, в темноте, в снежном буране. Рождественский. Температура за бортом –20 °С. Спускаемый аппарат приводнился на соленое озеро Тенгиз в двух километрах от берега.

Но соленая вода замкнула контактное реле, командующее запасной парашютной системой, и система выбросила его. Экипаж отстрелил основной парашют. Экипаж оказался в положении «вниз головой». Парашютная ткань намокла и пошла ко дну, перевернув СА. Антенны системы связи также оказались под водой. Это не позволило покинуть аппарат, но, может быть, спасло космонавтов.

Через 9 часов плавания стал ощущаться недостаток кислорода. Скафандры удалось снять, космонавты надели шерстяные костюмы и шапочки, но изнутри было очень холодно, все было покрыто инеем. На резиновой лодке через несколько часов приплыл командир одного из вертолетов — Чернявский. Вентиляционный клапан залила вода, которая замерзла. Но добирался до СА он не зря: несколько часов скалывал лед с клапана, через который экипажу поступал воздух. Лодка не вместила бы трех человек.

Только ближе к утру смогли поднять на вертолете сначала обмороженного Чернявского, а затем волоком, по воде тросом подтащили СА к берегу. При этом сам замерз. Куда же еще мог сесть их аппарат? Потом космонавты шутили, ведь Рождественский — единственный в отряде космонавтов водолаз.

Интересно отметить, что СА американских космических кораблей, которые летали до шаттла, были рассчитаны на приводнение, а для наших космонавтов такая посадка оказалась нештатной, но, к счастью, закончилась успешно.

В. 14 августа 1997 года при посадке «Союза ТМ-25» с экипажем в составе: командир В. И. Циблиев и бортинженер А. По этой причине приземление СА было жестким (скорость встречи с землей составила 7,5 м/с), но экипаж, к счастью, не пострадал. Лазуткин — преждевременно, на высоте 5,8 км произошло включение двигателей мягкой посадки.

Предусмотрен и режим баллистического спуска (БС). Обычно космические корабли типа «Союз» возвращаются в режиме автоматического управляемого спуска (АУС). Тем не менее БС нежелателен из-за существенно больших перегрузок. Он является штатным режимом, но резервным.

Лишь первый корабль этой серии, «Союз ТМА-1», 4 мая 2003 года завершил полет в режиме баллистического спуска. До запуска корабля «Союз ТМА-10» восемь полетов кораблей этой модификации завершались в режиме АУС. Построение ориентации корабля было выполнено на свету. 21 октября 2007 года экипаж МКС-15 произвел расстыковку «Союз ТМА-10» с МКС и приготовился к приземлению.

Точность ориентации была в норме. До входа в тень экипаж успел проконтролировать ориентацию по космическому визиру. За пять минут до входа в тень оценить ориентацию еще возможно, но поправить — не успеть, так как через минуту из-за световой обстановки уже трудно построить вертикаль и бег земной поверхности. Рассчитали возможность построения и контроля ориентации перед входом в тень.

Перед включением СКД экипаж вновь проверил ориентацию, заметного нарушения ориентации не было. Включение сближающе-корректирующего двигателя (СКД) на торможение произошло на свету через 12 минут после выхода из тени. Движение СА на внеатмосферном участке до входа в атмосферу сопровождалось тряской, толчками. Двигатель СКД отработал заданный установкой импульс без замечаний.

На момент входа в атмосферу движение СА успокоилось. Однозначно оценить, что это нештатное поведение аппарата, в тот момент экипаж не мог. Командир корабля приготовился надиктовать параметры спуска, но тут индикаторы угловых скоростей с БДУС-2 резко отклонились вправо. Спуск выполнялся в режиме АУС почти до первого рубежа. Поведение индекса угла крена экипаж проконтролировать не успел, так как в этот момент произошел переход в БС и сменился формат на дисплее.

При установлении связи с ЦУП экипаж доложил о времени перехода в режим БС. Дальнейший спуск продолжался в режиме БС без замечаний. Максимальная перегрузка в режиме БС составила около 8,6g.

Горела сухая трава возле СА. Через некоторое время после приземления через систему дыхательной вентиляции в СА пошел дым и полетели искры. Служба поиска нашла экипаж быстро, но из-за пожара эвакуировала только минут через 15. Экипаж выключил вентиляцию и закрыл заслонки дыхательной вентиляции. Основная оперативно-техническая группа прибыла примерно через полтора часа.

Стали разбираться. В 2007 году корабль «Союз ТМА-10» при возвращении неожиданно перешел из режима АУС в БС. На интересующем участке телеметрической информации не было, так как спускаемый аппарат проходил слой плазмы. Установили, что двигатель включился в расчетное время, тормозной импульс был отработан штатно.

К функционированию СУС в режиме АУС до перехода в БС и последующей работе в режиме БС, включая участок парашютирования, замечаний не было. После выхода из нее СА экипаж доложил о переходе системы управления спуском (СУС) из АУС в БС. При осмотре демонтированного из СА кабеля тракта команды БС с ручки управления спуском (РУС) обнаружены повреждения внешней оплетки с оголением проводов и нарушением изоляции, продавливания и пережатия кабеля.

Наиболее вероятной причиной перехода СУС в режим БС было признано прохождение ложной команды БС с ручки РУС вследствие появления электрической связи цепей бортового питания с цепями команды БС с РУС в местах повреждения кабеля. В местах этих повреждений находилась в том числе и цепь команды БС с РУС.

Комиссия дала ряд рекомендаций по доработке конструкторской и технологической документации, среди которых была и такая: «Выпустить техническое решение по внедрению мероприятий, исключающих повреждение кабеля связи ручки РУС при наземной подготовке и летных испытаниях». Этот вывод снял с командира экипажа высказываемое специалистами подозрение, что он сам выдал команду БС с РУС.

Вот как происходил спуск. За 10 дней до описанной посадки корабля «Союз ТМА-10» на МКС стартовал корабль «Союз ТМА-11», которому предстояло возвращаться через полгода, 19 апреля 2008 года.

Качания и вращение, нехарактерные для штатных спусков, начались с момента разделения и усиливались по мере приближения к атмосфере. Движение СА на внеатмосферном участке до входа в атмосферу сопровождалось тряской, толчками. До входа в атмосферу происходила интенсивная работа системы исполнительных органов спуска.

Баллистический промах составил 19 секунд перелета. Нужные команды экипаж выдавал вовремя. СА выставился на опорный угол плюс 15° влево. По загоранию транспаранта «ПЕРЕГРУЗКА» начался разворот. Стабильного движения не было. После входа в атмосферу отмечалось дальнейшее усиление тряски, разворотов, вращений, ощущались рывки в разных направлениях. Спуск выполнялся в режиме АУС около одной минуты.

Затем последовал автоматический переход в БС, закрутка начиналась нестабильно, с качками и рывками, но постепенно стабилизировалась. Перегрузка выросла, примерно до 0,9g. Связи с ЦУП не было. Дальнейший спуск продолжался в режиме БС. Экипаж отключил пульт в процессе ввода основной системы парашютов. По переходу в БС из-под пульта пошел дым и запах гари (горела проводка).

При повторном включении пульта через 2–3 минуты снова появился дым и запах гари. При отключении пульта нарастание задымленности резко прекратилось. Также было отмечено загорание трех красных транспарантов, но из-за сильной вибрации и знакопеременных перегрузок определить, каких именно, не было возможности. До перехода в БС и во время БС экипаж ощутил несколько внешних ударов об СА.

Командир открыл люк СА и заметил горение парашюта по всей его площади. После посадки экипажем было отмечено усиление задымленности, поэтому был отключен пульт, и космонавты начали немедленную эвакуацию из СА. Было принято решение закрыть люк СА и дождаться, пока выгорит трава вокруг СА. Огонь приближался к СА.

Спускаемый аппарат остался лежать на боку. Через несколько минут открыли люк СА, огня уже не было, приступили к эвакуации. Основная оперативно-техническая группа прибыла примерно через полтора часа. Служба поиска нашла экипаж через 40 минут. Таковы рядовые подробности, которые, как говорится, «на пальцах» объясняют, что такое профессия космонавта. Самочувствие членов экипажа в целом было удовлетворительное.

Это одна из причин появления пилотируемых космических полетов (не отраженная в Хартии европейских космонавтов). Оперативно противостоять техническим сбоям и неполадкам может только человек. С его помощью космонавт не только находит выход из возникшей нештатной ситуации, но и способен предвидеть назревающую нештатную ситуацию, в том числе и неизвестную ранее. Человек обладает уникальным «устройством» — мозгом.

Она потребовалась древнему человеку для того, чтобы приспосабливаться к меняющимся условиям обитания как можно быстрее, а не в процессе постепенной адаптации, которую предусматривает эволюция. Такая его способность объясняется наличием в префронтальной коре головного мозга, управляющей мыслительной и моторной активностью, особой нейронной сети, которая всегда готова к любому повороту событий.

Прогностические свойства мозга обеспечиваются нейронными связями, формирующими сеть «вероятного будущего», в которой множество импульсов сталкиваются, складываются, смешиваются, формируя новые уникальные комбинации импульсов, которые могут быть использованы для выработки правильного поведения в нештатной ситуации, которая никогда еще не случалась, а также в создании планов действий, принятии решений, социального поведения и взаимодействий.

Жизненным аналогом сети «вероятного будущего» стал Голливуд, который в фильмах предусмотрел все, что в конце концов случилось, и то, чему еще, возможно, предстоит произойти — от терактов, захватов заложников, краж ценнейших картин из музеев и утери ядерного оружия, до столкновения астероида с Землей, климатических катастроф и контакта с инопланетным разумом.

А развивать способность к предвидению сети «вероятного будущего» у космонавта можно тщательным изучением случившихся нештатных ситуаций и способов выхода из них, использованных предшественниками.

Страшно ли летать в космос

Но на него невозможно ответить однозначно: «да» или «нет». Часто спрашивают: «Страшно ли летать в космос?» Хороший вопрос. Тот, кто задает вопрос о страхе, вкладывает в это слово свое понимание, а тот, от кого ожидают ответа, сознает, что упрощение ничего не объяснит, а углубляться в суть вряд ли стоит, и обычно отшучивается — люди, как правило, ждут коротких ответов.

Поэтому страха принято стыдиться. Проблема в том, что в нашей культуре страх связывается с трусостью. Встречаются и другие реакции. Но в действительности трусость есть просто реакция на страх. Стыдиться надо не страха, а неумения или нежелания справиться с ним. Испытав страх, человек иногда совершает подвиг. Попробуем разобраться. Так что вопрос не столь прост. В конце концов, здесь читатель сможет пропустить несколько страниц, если посчитает, что они не относятся к теме.

В своем изначальном, «чистом» виде страх был просто импульсивной реакцией, не замутненной развитым сознанием и рефлексией, и смысл этой реакции — спасение от опасности. Начнем с того, что такое страх и зачем он нужен. Среди многих авторов вспомним знаменитого датского философа Сёрена Кьеркегора. Сложности начались потом, когда страх стали осмысливать, описывать и анализировать.

Кьеркегор обратил внимание не на леденящий ужас или испуг, от которого «волосы дыбом», а на начальную форму страха — состояние неопределенного беспокойства, отличающегося от обычного понимания страха тем, что никакой очевидной опасности, казалось бы, и не существует. В 1844 году он написал маленькое сочинение «Понятие страха». Эта неясная тревога — ключ к тому, зачем нужен страх человеку.

Человек боится, когда возникает угроза чему-то значимому для него: жизни, здоровью, близким людям, произведению искусства, поставленной цели… Человек — очень сложная система и потому крайне уязвим. Страх — чувство функциональное. Понимание этого факта — причина страха в случае, если угроза состоит в возможных повреждениях тела. Достаточно проколоть спицей живот, например, и он выбывает из строя.

Отсутствие в таких условиях ясного понимания, как нужно действовать, — тоже причина страха. Человек не может держать под контролем все окружение — технику, природные факторы, ошибочные действия людей. А если ты выбрал себе профессию, связанную с опасностями для здоровья и жизни, его уязвимость и вероятность выбора неверного решения повышаются.

Все это разные степени страха. Поэтому закономерно, что человек может испытать тревогу, боязнь и даже ужас, а то и панику. И во многих описанных ситуациях страх играет позитивную роль, помогая осознать неустранимые слабости Человека, изощренную сложность Техники и грозную непредсказуемость Природы.

Старайтесь постоянно анализировать возможный альтернативный ход событий: если бы я поступил не так… если бы того события не произошло… Тренируйте сеть «вероятного будущего». У шахматистов очень хорошо развита сеть «вероятного будущего».

Правило № 23

Бывает ли страшно космонавту?

Здорово, что ты наконец в корабле и тебя оттуда уже не вытащат. Экипаж садится в корабль, установленный на вершине огромной, заправленной горючим ракеты, и сидит в нем еще два часа до старта. Это хорошо. Шутки кончились: хочешь не хочешь, передумал не передумал, но ты полетишь. Однако ощущение, что сидишь на огромной бочке, наполненной горючим, малоприятно.

Земля это понимает и старается отвлекать космонавтов музыкой, разговорами. Всякие мысли закрадываются в голову, в том числе и тревожные. Инструктор задает всякие пустячные вопросы, занимает мысли, лишь бы не думал человек о лишнем. На связь сажают инструктора экипажа, который провел с космонавтами много месяцев, знает каждого досконально и по интонации может определить, что кто чувствует.

Открывает люк, и надо сделать «шаг», а впереди бездна. Космонавт выходит в открытый космос. Тот, чей взгляд случайно упадает в зияющую бездну, почувствует головокружение». Известно кьеркегоровское описание: «Страх можно сравнить с головокружением. Конечно, страшно. Будто о космонавте на обрезе выходного люка писал.

Самый опасный этап полета, капсулу крутит-вертит, а с какого-то момента на происходящее повлиять уже невозможно. А в спускаемом аппарате на спуске? Страх приходит, и когда теряешь свободу выбора — сделать или не сделать что-то, поступить так или иначе. И от того, что от тебя уже ничего не зависит, тоже тревожно.

Страх — своего рода «индикатор опасности» в космическом полете. Но страх помогает нам: по косвенным признакам, которые мозг автоматически отметил, он предупреждает человека об опасности, сигнализируя об уже возникшей или надвигающейcя угрозе.

Например, космонавт боковым зрением обнаружил, что погас или зажегся какой-то транспарант, или, пробежав взглядом по тумблеру, заметил, что тот находится в неправильном положении, или показания прибора нестандартные, или еще что-то, и чувствует тревогу.

Космонавт пытается понять, что же именно вызвало его тревогу, анализирует, и, если он хорошо подготовлен, через какое-то время понимает, в чем дело. Эта начальная форма страха сигнализирует о надвигающейся опасности. И справляется. Он представляет себе нештатную ситуацию, которая сейчас может возникнуть, и начинает думать, как из нее выходить («мозговой штурм», поиск возможностей ухода от опасности, а значит, и страха), принимает контрмеры.

Страх сообщает нам новую информацию о внешней среде, активизирует рациональное мышление. Поэтому испытывать чувство страха в какие-то моменты полета — это нормально. Без чувств и эмоций, в частности, таких как страх, мы многого не понимаем в происходящем.

Страх заразителен. Точно так же непонятным образом мы улавливаем страх другого. Поэтому космонавту нельзя показывать свой страх, нельзя, чтобы он распространился на экипаж. Стоит кому-то испугаться чего-либо, как сразу беспокойство распространяется вокруг на других, и те, в свою очередь, передают страх дальше.

В каждый конкретный момент страх содержит в себе представление о предстоящем, так сказать, проекцию на настоящее предполагаемого будущего, точнее, угроз, несущих в себе смерть, боль, ущерб, ожидание плохого в будущем. В чувстве страха сплетаются времена — прошлое, настоящее и будущее. Поэтому страх может предвосхищать угрозу.

Способность испытать чувство страха дана человеку, чтобы помочь ему парировать либо предупредить, избежать угрозы. Страх уже пережитого (ушедшего в прошлое) носит, скорее, характер анализа ситуации post factum. Для космонавта это означает справиться с нештатной ситуацией или избежать ее появления и развития и в конечном итоге устранить угрозу жизни членам экипажа, космическому кораблю, выполнению задачи полета.

Но страх нередко становится дисфункциональным, когда вместо того, чтобы активизировать наши когнитивные способности, наоборот, сковывает, заставляет «терять голову», мы перестаем видеть собственные возможности, вниманием полностью завладевает непосредственная угроза. Итак, функции страха — сигнальная (предупреждение об опасности), прогностическая (предвосхищение угрозы) и информационная (вброс дополнительной информации).

Как сказано в «Божественной комедии» у Данте Алигьери:

«Нельзя, чтоб страх повелевал уму;

Иначе мы отходим от свершений…»

Как это сделать? Можно ли избавиться от страха?

Но природа позаботилась о том, чтобы еще до того, как человек включил для этого сознание, так сказать, «автоматически» снять излишек интенсивности чувства страха. Страх — процесс физиологический, он возникает непроизвольно, хотя и может в определенной степени контролироваться человеком.

Как педаль газа и тормоза в машине, но только без активной реакции человека (нажимать ничего не приходится). В головном мозге эмоцией страха управляют две цепи нейронов, выполняющих роль положительной (ускоряющей) и отрицательной (тормозящей) обратных связей.

Вторая связь обрабатывает поступающую информацию и притормаживает реакцию страха, если тревога оказалась напрасной или преувеличенной. Положительная обратная связь срабатывает немедленно, но это срабатывание может оказаться ложным. Положительная обратная связь действует с такой скоростью, что первый приступ страха оказывается первой и среди всех других возможных эмоций (природа устроила так для выживания человека и животного).

При выведении космического корабля на орбиту между отделением второй ступени ракеты-носителя и включением двигателей третьей ступени, что известно всем космонавтам и из теории, и из личного опыта, есть пауза — четыре секунды. Вот пример, который показывает, что эмоция страха возникает быстрее осознания развивающегося процесса. За это время ракета начинает падать, притягиваемая к Земле.

И это страх не за свою жизнь, а из-за того, что желанная цель, такая близкая, не будет достигнута. И все это знают, но все пугаются, что выведение на орбиту не состоялось, что ты не в космосе, что сейчас начнется аварийный спуск.

Отдел мозга, отвечающий за эмоциональные реакции (миндалевидное тело), посылает сигналы в гипоталамус и гипофиз, те, в свою очередь, дают команду надпочечной железе, она начинает выброс адреналина и кортизола, нервные импульсы увеличивают свою частоту, и вот тут-то и начинают расширяться зрачки, усиливается сердцебиение, учащается дыхание, по телу пробегает дрожь…

Если химически (вспоминается роман братьев Вайнеров «Лекарство против страха», о препарате, который должен был помочь психически больным людям) или хирургически воздействовать на миндалевидное тело, то получим абсолютно бесстрашного человека.

Ведь он не будет чувствовать опасность, даже угрожающую его жизни. Но можно ли такого брать на военную службу, поручать ему работу летчика, космонавта, даже просто доверить автомобиль? Соответственно, его реакции на угрозу нельзя будет назвать адекватными или даже сколько-нибудь логичными.

Отсутствие страха лишает нас дополнительных данных о ситуации, лишает информации, которая разово должна была бы быть вброшена в наше сознание в соответствии с познавательной функцией страха.

(Вспомним, даже знаменитый Терминатор из одноименного фильма, чтобы выполнить поставленную задачу спасения двух человек, учится у них испытывать эмоции.) Человек, неспособный ощутить страх хотя бы в минимальной степени в форме тревоги, имеет меньше шансов выжить в опасной нештатной ситуации. Поэтому ошибочно считать, что выполнение без тени эмоций абсолютно рационального алгоритма выхода из не штатной ситуации предпочтительнее для космонавта.

Если он лишен способности к авторефлексии, то его нельзя допускать к работе, связанной с опасностями, поскольку он не может анализировать свое состояние и вряд ли способен к рефлексии, то есть пониманию другого. Чувство страха, как и любое другое чувство, — внутреннее состояние человека, осознаваемое им посредством интроспекции (авторефлексии). Поэтому человек, никогда не испытывающий страха, к профессии космонавта не годен.

Такое умение важно как для космонавтов, так и для представителей иных опасных профессий. Но приступы страха можно останавливать и сознательно. С физиологией так просто не справиться. Однако нельзя просто сказать себе «Я спокоен, я совершенно спокоен…», как учат нас психоаналитики.

Эти представления мы как-то воспринимаем, оцениваем. При возникновении страха появляются и какие-то представления — как, собственно, об угрозе, так и о развитии ситуации.

Нет. Можно ли сказать, что нам страшно, если наши зрачки расширились и пульс стал чаще? Подобные физиологические проявления свойственны и другим чувствам, например гневу, возмущению… Но именно восприятие человеком ситуации как опасной вызывает страх.

Этот страх вовсе не обусловлен ситуацией (неосвещенный переулок), а скорее провоцируется восприятием этой ситуации как опасной, отношением к ней. Постоянный зритель российского телевидения, которое убеждает, что вокруг только и происходят убийства, похищения, взятие заложников, грабежи и перестрелки, будет испытывать страх, возвращаясь домой в темное время суток.

Чтобы избавиться от страха, надо изменить отношение к опасности. Помню, полвека назад я совершенно спокойно ходил по темным ночным улицам без тени боязни. Но такое решение обычно растянуто во времени и делается при разумно выбранном соотношении ratio и emotio. В частности, когда человек принимает решение о выборе профессии космонавта, он меняет отношение к сопутствующим опасностям.

Выбор в пользу страха или, скажем, гнева определяется тем, как человек истолкует ситуацию, в которой находится. Значительно сложнее подавить страх в ситуации, когда время принятия решения очень ограничено. Два персонажа в одной и той же ситуации и одинаковом физическом (точнее, биохимическом) состоянии могут чувствовать соответственно страх или гнев в зависимости от того, как они интерпретируют ситуацию.

Эмоция зависит от ситуации, в которой она переживается человеком, и от его интерпретации этой ситуации. И разумеется, оба могут быть правы. Возможна ситуация, когда, например, чувство страха вытесняется каким-то иным чувством — например, гневом. В том числе и эмоция страха. В этом случае, пока страх еще не вытеснен полностью, представление о ситуации похоже на две картинки, наложенные друг на друга, причем интенсивность одной обычно больше, чем другой.

Чтобы нагляднее описать этот механизм, представим, что ваза с яблоками на столе сменяется той же вазой, но с грушами, не одномоментно, как мы бы сделали в макромире, а по законам микромира — яблоки будут замещаться грушами постепенно, какое-то время в вазе будут находиться некие «яблоко-груши», причем сначала больше похожие на яблоки и лишь потом — на груши. Такая ситуация сосуществования двух эмоций аналогична суперпозиции состояний в квантовой механике.

Иногда удается добиться, чтобы одна картинка полностью вытеснила другую. Чтобы избавиться от страха, надо уменьшить интенсивность того представления, которое вызывает страх. Мои комментарии будут выделены курсивом в скобках. Сейчас я прокомментирую свой разговор с летчиком-космонавтом СССР, Героем Советского Союза Александром Александровичем Серебровым.

Но прежде всего необходимо добраться до места монтажа. Александр Серебров выполнял с Василием Циблиевым выход в открытый космос, для Циблиева — первый, а для Сереброва — шестой, чтобы установить экспериментальную ферму «Рапана». Серебров начал передвижение вдоль поручня, перецеп ляя карабин за поручень, как в гидролаборатории его тренировали.

(Проекция будущего на уже возникшую ситуацию вызывает непроизвольный кратковременный испуг.) Серебров понял, что отделился от станции и стал искусственным спутником Земли, правда, с естественным интеллектом, или космическим мусором с радиопередатчиком — это уж как угодно. И вот приближается он к ферме «Софора», рядом с которой надо было производить работы, вдруг видит — его карабин свободно плавает рядом с ним. (Оцепенение на несколько секунд.)

Серебров: «Знаю уже». Хотел доложить командиру, но Циблиев его опередил и говорит по связи: «Слушай, тут поручень отогнут». Болт не законтрен даже. (Возвращается способность рацио нально мыслить и взаимодействовать.) Крепление поручня действительно было выполнено бездарно. А внутри, в модуле «Квант», гиродины крутятся (силовые гироскопы; 10 000 оборотов в минуту) и вибрируют, конечно.

(Серебров взглянул на ситуацию по-другому: «Халтурщики! Из-за вибрации болт и вылетел. Хорошо, отделение произошло без рывков, крюк просто сполз. Болты не законтрили!» Возникает суперпозиция состояний возмущения и испуга.) Вот карабин и соскочил. (Вброс информации; «мозговой штурм», космонавт анализирует ситуацию, оценивает расстояние до поручня, находит спасительное решение.)

(Испуг был подавлен в самом начале, точнее, вытеснен чувством возмущения или гнева; космонавт быстро нашел выход из опаснейшей нештатной ситуации.) Серебров взял карабин кончиками пальцев в скафандровых перчатках, и его длины вместе с рукой едва-едва хватило, чтобы вновь зацепиться за «Софору».

В. Проанализируем так же другую ситуацию, которая возникла 14 января 1994 года после расстыковки корабля «Союз ТМ-17» с экипажем В. А. Циблиев и А. М. Серебров во время облета орбитального комплекса «Мир», на котором оставался экипаж В. В. Афанасьев, Ю. В. Усачев, В. Произошло нерасчетное сближение, и вероятность аварии была очень высока. Поляков. Мои комментарии по-прежнему курсивом в скобках.

Для этого я перешел в бытовой отсек. Рассказывает космонавт Александр Александрович Серебров: «У нас была задача после расстыковки сфотографировать и отснять на видео и фото стыковочный узел для предстоящей стыковки американского шаттла. Мы набирали скорость, сближаясь с “Миром”. И тут обнаружилось, что корабль почему-то не слушался Василия, и нас понесло на солнечную батарею станции, в район стыковочных узлов.

Да и я думаю: “Кранты!” (Жаргонная оценка смертельно опасной ситуации; страх не сковал космонавта, он четко мыслит.) У бытового отсека стенки тонкие, хрупкие, и при столкновении он обязательно треснет. Виктор Михайлович Афанасьев, командир сменившего нас экипажа, отдал команду “Всем в корабль!”, когда увидел, что мы летим прямо на них, и правильно — сейчас как разнесет станцию, надо и им срочно на спуск! Воздух выйдет минуты за две.

Это все я просчитал мгновенно, да, собственно, и оставались какие-то секунды. Понял, что через виток меня вместе с бытовым отсеком отстрелят, а СА перейдет в баллистический спуск. Алюминиевая антенна сдемпфировала. («Мозговой штурм» не дал решения.) Но за метр до станции скорость погасла. Затем последовал удар по солнечной батарее и — страшный грохот!

На Земле убьют ведь! Неужели сорвали у станции батарею? Стало легче. (Испуг от предвосхищения будущей угрозы, не столь смертельной, как только что пережитая.) Посмотрел — батарея на месте. И так удачно получилось, что она повернулась к нам нужным стыковочным узлом. (К космонавту вернулась способность действовать.) Станция от удара потеряла ориентацию, потому что гиродины стали тормозиться. (Космонавт взглянул на ситуацию под другим углом.)

Огляделся — мы чуток порвали экранно-вакуумную теплоизоляцию, с помощью которой поддерживается температурный режим внутри станции, других повреждений не заметил. И я отснял все наилучшим образом. Дело было вот в чем. Перешел обратно в СА, и мы доложили о случившемся на Землю. Василий видел, что “клювик” тумблера стоит правильно. Есть такой тумблер “Управление спускаемым аппаратом”, который должен стоять в положении “1”.

В ней имелось указание проверить ручку управления ориентацией, а про ручку управления движением, с помощью которой выполняются линейные перемещения корабля, почему-то ничего не было сказано. Мы должны точно следовать борт инструкции. (Недоработка в бортдокументации.) Иначе мы, конечно, заметили бы неладное.

(Такие детали требуется на примерке на Байконуре выявлять; неаккуратность.) Тем временем Василий дожал-таки тумблер, и корабль снова стал послушным. Просто особенность данного конкретного тумблера: его надо было чуть дальше “единички” в сторону нуля продвинуть. Мы построили ориентацию на торможение, потом оказалось, хорошо построили: меньше двух килограмм перекиси затратили на спуск».

Он (транспортный корабль) увеличивается в размерах, кажется, начинает раскручиваться какая-то пружина — расстояние между нами сокращается все стремительнее. А вот как вспоминает о той же ситуации находившийся на «Мире» бортинженер Юрий Владимирович Усачев: «На транспортном корабле включается тормозной двигатель для схода с орбиты.

(Испуг.) Я замер у иллюминатора. И я понимаю, что если “этому” суждено случиться, то уход в спускаемый аппарат нас не спасет. (Оцепенение; приказ командира не выполняется.) Корабль проносится около нас на расстоянии 30–40 метров!

Когда он проскочил, я бросился к иллюминатору в каюте командира, увидел удаляющийся транспортный корабль и почувствовал, что мы были близки к… Это было похоже на фантастику из серии “Звездные войны”.

Было немного жутковато осознавать, что можно вот так столкнуться и привет». И Господь спас нас пятерых — экипажи станции и корабля. (Космонавт для описания ситуации использовал слово «жутко»; «привет», как и «кранты» у Сереброва, они означают одно и то же, и заменяют слово, которое не произносится, а обозначается троеточием.) Страх появляется, когда в представлении человека опасность велика, а шансов ее избежать очень мало.

Если угроза реальна, то страх — нормальная человеческая реакция. Опасность или угроза последствий могут быть достаточно конкретными или весьма неопределенными. Страх связан с неуверенностью, вызванной многими неизвестными факторами. Но воображаемая угроза опаснее, чем любая реальная, тем, что действия, направленные на ее парирование, будучи очевидно неадекватны ситуации, могут создать опасность вполне реальную.

Образ полета у космонавта, уверенного в технике и в себе, не таков, как у того, кто скован страхом. Поэтому столь высока роль подготовки, знаний, умений и навыков. Уверенный человек летит на надежной технике (именно об этом писал Гагарин), в то время как не уверенный сидит в технической конструкции, в которой в любой момент может произойти неизвестный ему отказ.

Представим себе множество возможных поведенческих реакций на страх в той или иной конкретной ситуации (теоретики назвали бы его «пространством поведения»). Таким образом, преодоление страха начинается с подготовки: чем полнее знания и лучше навыки, тем менее вероятно, что страх заставит «потерять голову». Наиболее типичной из них (точнее, самой древней) оказывается бегство.

Но есть и другие, например, затаиться на месте (реакция оцепенения) или взять камень побольше и встречать опасность лицом к лицу, а лучше всего — «мозговой штурм», поиски выхода из опасной ситуации.

Если реакции правильны, это удается сделать. Суть защитной реакции — занять в пространстве поведения позицию, в которой вероятность причинения ущерба минимальна, а лучше и вообще позволяет избежать причинения вреда. Известно, что случись землетрясение ночью, некоторые жители будут вытаскивать из домов телевизоры, даже стулья, но не документы и одежду. Если страх сковал человека, реакции не будут соответствовать здравому смыслу.

Страх — это энтропия процесса обеспечения безопасности, жизнеобеспечения космонавта. Неуверенность означает неопределенность поведенческой реакции и, соответственно, меньшую вероятность выхода из нештатной ситуации. Чем лучше подготовка, знание систем корабля — причем всех, потому что любая система обеспечивает жизнь космонавта и выполнение задачи полета, — тем ниже энтропия, тем менее вероятно, что страх помешает космонавту правильно выходить из нештатной ситуации.

Жизнь планируема, но в целом нерасчетна.

Правило № 25

Он принципиально не отличается от страха, связанного с неопределенностью. Когда космонавта спрашивают, не страшно ли лететь в космос, подсознательно имеют в виду страх неведомого. Осознавая свою историю и традиции, мы расширяем исследование в космическое пространство». А ответом могут служить слова из Хартии европейских космонавтов: «Мы продолжаем исследование, начатое нашими предками.

Есть и люди, в первую очередь ученые, чья стихия — именно неизведанное. Всегда будут люди, стремящиеся в неизвестность. Но разве их достаточно, чтобы понять, что такое страх? Этими словами можно бы и ограничиться, отвечая на вопрос о страхах в космосе.

Отношения космонавта и техники

У космонавтов такие нештатные ситуации называются расчетными. В земном мире большинство людей готово принимать решения только в стандартных (или, скажем так, пройденных как учебные либо подтвержденных личным опытом) ситуациях. Они уже когда-то случились, проанализированы специалистами, найдены правильные способы выхода из них, написаны инструкции, которые так и называются — «нештатные ситуации».

Есть такие и у космонавтов, они называются нерасчетными нештатными ситуациями. Но и жизнь на Земле подкидывает нам задачки, с которыми до того не сталкивался никто. Есть профессии, где нерасчетные нештатные ситуации возникают значительно чаще, чем у других, — разведчики, летчики-испытатели, космонавты…

На этот в высшей степени творческий акт отведены секунды, а нередко — доли секунды. У них в таких случаях возникает дилемма: строгое соблюдение инструкции (что является важным признаком профессионализма) или поиск оригинального, самого точного в возникшей ситуации решения.

Чтобы в столь краткое время принять решение, нужно буквально чувствовать технику, быть «встроенным» в нее, коль скоро с ней космонавт не только работает, но и живет в условиях реального стресса, вестибулярных раздражителей и тому подобное.

Инструкции пишутся кровью.

Правило № 26

И цветы отвечают им в полной мере — они красиво цветут. Может быть, вы замечали: есть люди, которые любят цветы, ухаживают за ними и не просто поливают, а любуются и разговаривают с каждым. Возвратятся, а бутоны сникли и листья пожелтели. А уедут в отпуск, попросят соседку поливать, даже инструкцию письменную оставят, какому цветку — сколько воды и как часто. Чувствует Природа Человека.

Неслучайно при отборе в Отряд космонавтов предпочитают претендентов из летчиков и инженеров. Так же и с Техникой. У них отношение к технике совсем иное, чем у гуманитариев. Люди, получившие технические специальности, научаются понимать жизнь технических устройств. А та, как собака, чувствует, когда ее боятся. Прежде всего они не пугаются техники.

Кроме того, технарю действительно интересно, как устроена и работает не просто очень сложная техническая система, но система, которая предназначена для того, чтобы обеспечить ему, космонавту, безопасные условия работы, а в случае необходимости спасти жизнь.

Факторы космического полета накладывают на деятельность и поведение космонавта свои особенности. В процессе длительной профессиональной подготовки, при получении комплекса специальных знаний у космонавтов формируется специфический стиль деятельности в условиях воздействия неблагоприятных факторов космического полета (невесомость, перегрузки, сенсорная изоляция, гипокинезия и др.).

В частности, он перестает делить технические системы на основные и второстепенные. Они изменяют чувствительность анализаторов человека, внимание, память и восприятие и трансформируют его мышление и ощущения. Фактически он воспринимает их как сотоварищей по экспедиции. Они все в условиях космического пространства работают на то, чтобы космонавт вернулся домой живой и здоровый (насколько второе возможно). И относится к ним как к живым.

Если перед тобой неодушевленный предмет, это еще не значит, что у него нет возможности поступить не так, как ему предписано. Относись к технике как к партнеру.

Правило № 27

В. Космонавт Ю. Он ласково погладил панель рукой и сказал: «Вот что, дорогая! Усачев принял станцию от командира предыдущей экспедиции, тщательно осмотрел ее, потом подплыл к пульту бортовой ЭВМ, которая часто сбоила, как было ему известно. Но сейчас — хочешь ты или не хочешь — тебе придется работать со мной. Я знаю, что тебе что-то не нравилось. Так что, пожалуйста, никаких сюрпризов!..» И за всю его экспедицию компьютер не отказал ни разу.


Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Ещё Hi-Tech Интересное!

Госдума готовится ограничить вложения россиян в краудфандинговые проекты

Госдума готовится ограничить вложения россиян в краудфандинговые проекты — Право на vc.ru Свежее Вакансии Написать Уведомлений пока нет Пишите хорошие статьи, комментируйте,и здесь станет не так пусто Войти Каждый сможет вкладывать не больше 600 тысяч рублей в год. Россияне без ...

Правительство потребовало от госкомпаний заменить половину иностранного ПО на отечественное до 2021 года

Правительство потребовало от госкомпаний заменить половину иностранного ПО на отечественное до 2021 года — Право на vc.ru Свежее Вакансии Написать Уведомлений пока нет Пишите хорошие статьи, комментируйте,и здесь станет не так пусто Войти Похожая попытка в 2016 году ни к ...