Hi-Tech

«Не думаю, что ИИ когда-нибудь заменит дизайнера»: интервью с директором дизайн-лаборатории Nike Лисандром Фойе

О стажировке в «Студии Артемия Лебедева», принципах генеративного дизайна и разработке кроссовок будущего.

В закладки

Он возглавляет Nike Innovation Kitchen — подразделение компании, которое с помощью больших данных, генеративного дизайна и современных производственных технологий создаёт инновационную обувь. Лисандр Фойе — французский дизайнер и музыкант.

Пример — спринтерские кроссовки Nike Zoom Superfly Elite 2016, в которых узор подошвы и расположение шипов созданы алгоритмом специально для ямайской спортсменки Шелли-Энн Фрейзер-Прайс на основе биометрических характеристик её стопы.

Такой подход называется генеративным дизайном. После каждого забега в новом прототипе кроссовок, алгоритм получал свежие данные и менял рисунок подошвы так, чтобы сделать её легче и прочнее.

В интервью vc.ru Фойе рассказал, как генеративный дизайн и машинное обучение меняют профессию дизайнера, о своей стажировке в «Студии Артемия Лебедева», а также о внутренней кухне Nike.

Фойе — один из спикеров Emerge, технологической конференции для дизайнеров, инженеров и продакт-менеджеров, которая пройдёт в Минске 4 и 5 июня.

Стажировка в России

Как ты о ней узнал? Ты стажировался в «Студии Артемия Лебедева». Сложно было попасть?

Тогда она казалась чем-то футуристичным и революционным: каждая клавиша представляла собой мини OLED-дисплей, пользователь мог сам настроить, что он будет показывать. Это было в то время, когда Артемий работал над клавиатурой «Оптимус Максимус» (2007 год — vc.ru).

Вместе с тем я публиковал много работ для портфолио в своём блоге. Я восхищался эстетикой «Студии» и думал: «Было бы здорово там поработать».

Он связался со мной и спросил, не хочу ли я приехать в Москву на стажировку. Одна из них (дизайн-концепт часов Nixon) привлёк внимание арт-директора «Студии» Тимура Бурбаева. Я согласился и пробыл в России три месяца в 2008 году.

Концепт часов Nixon Лисандр Фойе

Над какими проектами ты работал в «Студии»?

Работал над проектами USB-ключа, электронных устройств, стойкой для утилизации упаковки Tetra Pak. Я был стажёром, помогал сотрудникам студии промышленного дизайна.

Каждый в компании мог опубликовать идею — скетч или описание концепта. Что меня заинтересовало в «Студии», так это система под названием «Мозг» — репозиторий для дизайн-идей. А затем Артемий время от времени выбирал оттуда один-два проекта, и дизайнеры начинали их воплощать.

Каким ты запомнил Артемия Лебедева?

Меня поражало, как была организована «Студия». Я не так уж часто с ним взаимодействовал, но мне он показался визионером. Там всё было очень современно, как в офисе Google: стол для пинг-понга, бесплатные напитки, по пятницам приходил диджей.

Артемий знал, как создать креативное пространство.

Всё это опережало время, потому что в 2008 году дизайн-студии во многом оставались «академичными» даже во Франции.

Что тебе больше всего запомнилось в Москве?

Я встретил замечательных людей: они были дружелюбны и хорошо меня приняли. У меня остались потрясающие впечатления.

Он ответил: «Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем». Я не мог найти квартиру: Москва оказалась очень дорогим городом для студента, связался с Тимуром [Бурбаевым] и рассказал о проблемах с жильём.

В итоге я поселился прямо в офисе и провёл там почти три недели. Тем не менее я собрал вещи и прилетел в Москву: когда ты молод, то склонен к авантюрам. Это было замечательное время, каждое утро Тимур приносил завтрак, интересовался, нужно ли мне что-нибудь.

Мне кажется, там собрались самые талантливые люди. В «Студии» было невероятно креативное окружение. Я часто стажировался, и от этой поездки остались одни из самых приятных воспоминаний.

Генеративный дизайн

Расскажи в двух словах, что такое генеративный дизайн и почему ты решил им заняться?

После выпуска я понял, что это недостаточно креативная для меня область, и получил второе образование в сфере промышленного дизайна. Всё просто — по первому образованию я инженер в области информатики.

В отличие от традиционного дизайн-процесса, в котором ты придумываешь идею, развиваешь её, а затем движешься к следующей, в генеративном дизайне для определения главных характеристик продукта (и, собственно, дизайна) ты используешь алгоритмы. Генеративный дизайн развивается уже больше десяти лет.

То есть создавать кастомизированные продукты, а не один и тот же продукт для всех. Это позволяет создавать не одно решение, а целое пространство разных вариантов. Алгоритм (как рецепт) описывает все решения — это облегчает разработку продукта.

Как насчёт твоих любимых примеров?

Он одним из первых начал использовать техники генеративного дизайна для создания предметов интерьера. Мне нравятся работы английского промышленного дизайнера Росса Лавгроува.

Это интересно, ведь они доказали свою работоспособность. Лавгроув во многом полагается на природные, естественные системы.

Светильник Nebula от Росса Лавгроува

Как ты думаешь, в каких сферах стоит применять генеративный дизайн, а в каких — нет?

Архитектору приходится взаимодействовать со многими уровнями, организовывать сложные системы, из которых состоят современные здания. Определённо стоит в архитектуре.

Кроме того, существует много исследований о применении генеративного дизайна в музыке, поэзии, литературе — люди пытаются создавать произведения искусства с помощью алгоритмов.

На мой взгляд, любую дизайн-проблему можно решить с помощью компьютерной модели.

Мне кажется, это уникальный и прекрасный процесс, связанный с человеческими чувствами и переживаниями. Впрочем, я не думаю, что генеративный дизайн оправдан в сфере изящных искусств, когда произведение создаётся с целью художественного выражения автора.

Словом, генеративный дизайн отлично сочетается со сферой промышленного дизайна.

Как ты думаешь, как генеративный дизайн влияет на профессию дизайнера?

Прежде дизайнеры пытались взаимодействовать со слишком сложными (с точки зрения возможностей человека) системами. Мне кажется, он расширяет его возможности.

А прелесть генеративного дизайна в том, что дизайнер получает мощного союзника в творческом процессе.

Вдруг через 20 лет появится нейросеть, которая заменит специалистов? Тебе не кажется, что это угрожает самой профессии дизайнера?

Я думаю, дизайнеров и творческих людей ждёт светлое будущее, если они смогут задействовать ИТ в работе. Нет, не кажется.

Машину этому не научишь. Люди по природе очень хорошо воспринимают эмпатию и всё, что называется soft skills. Мне кажется, дизайнеры будут сотрудничать с ИИ-помощниками.

Я не представляю будущее, где роботы заменят творческих людей

Сейчас это происходит с веб-дизайном. Возможно, роботы заменят лишь несколько специальностей, связанных с дизайном и техническими нюансами.

А сейчас мы живём в мире респонсивных сайтов, которые должны адаптироваться под разные форматы. Раньше сайты проектировали «по-аналоговому»: этот блок «весит» столько-то, этот пиксель нужно подвинуть, и он должен быть красным.

Думаю, разные дизайн-специальности будут эволюционировать, а ИИ — становиться «умнее» и пригоднее для рынка. Если проектировать сайты будет ИИ, работа веб-дизайнера станет ещё более интересной. Но я не думаю, что он когда-либо заменит дизайнера.

Работа в Nike

Чем именно ты занимаешься в Nike?

Я обнаружил в компании довольно традиционный дизайн-процесс: дизайнеры получали бриф, проводили исследования, затем начинали рисовать, готовить прототипы. Я начал работать в Nike дизайнером обуви в отделе инноваций около восьми лет назад.

Но проблема традиционного дизайн-процесса в том, что индивидуальные данные оказывались бесполезными. В то же время я понимал: у Nike собрано огромное количество данных о спортсменах.

А прелесть человеческого тела — это уникальность. Обувь, разработанная в рамках традиционного дизайна, не может эволюционировать и становиться индивидуальной.

У каждого — уникальные физиологические характеристики. Ваша правая и левая нога разной длины, а у человека вашего роста может быть другой размер ноги.

Кроме того, тогда мы экспериментировали с новыми методами вроде 3D-печати и аддитивного производства (наращивание материала на основу-заготовку — vc.ru). Когда я пришёл в Nike, мы стали думать, что можно изменить.

Скажем, преимущество аддитивного производства в том, что тебе не нужно готовить форму для литья: основа одна, изменения просто «наращиваются». Их применение в традиционном дизайн-процессе превращалось в пытку.

Но с традиционными инструментами это не работало, поскольку они позволяли разработать только одно решение.

Я начал искать новые приёмы, запустив небольшой исследовательский проект — как применить вычислительные методы и генеративный дизайн при проектировании обуви.

Как можно использовать данные от спортсменов при создании такой компьютерной модели, которая предложит множество разнообразных вариантов и решений?

Говоря проще: при изменении параметров атлета модель предлагала бы новые варианты дизайна, оптимизированные под персональные особенности.

Это было интересно, так как в то время мы делали первую кастомизированную спортивную обувь для разных спортсменов.

Сейчас над ней работает 23 дизайнера, у которых есть опыт в сфере компьютерных технологий и генеративного дизайна. Проект оказался успешным, и у нас появился шанс создать программу для новых дизайн-функций.

А как вы собирали данные от спортсменов?

У них много самой разной техники: например, оборудование для захвата движений. У Nike есть собственная лаборатория для исследований в области спорта. Оно очень похоже на то, которое используют в видеоиграх и анимации.

Кроме того, у Nike есть сканер стопы, снимающий физиологические данные, а также машины, рассчитывающие силу, с которой атлет наступает на поверхность. Спортсмен надевает эластичный костюм со специальными точками, а система захватывает движения тела. Много всего.

От идеи до готового продукта? Сколько времени требуется для создания пары обуви?

Это зависит от сложности дизайн-проблемы: от пары недель до четырёх лет.

Если мы разрабатываем спонсорскую модель, которая не требует новых технологий или производственных циклов, мы можем запустить её довольно быстро.

Если же речь идёт об инновационном проекте, требующем новых технологий и инструментов (особенно если пара обуви планируется массовой), нужно время — на прототипирование, тестирование, проверку гипотез и компьютерную симуляцию.

Разработки и инновации — одно дело, масштабирование производства — совсем другое. Мы не торопимся: нам важно сделать хороший продукт, а не сделать продукт как можно скорее.

Расскажи подробнее, как устроен дизайн-процесс в Nike?

Вместе с дизайнерами работают инженеры, специалисты в области спортивных наук, иногда — маркетологи. У нас на каждом инновационном проекте кросс-функциональные команды.

Они пытаются сформулировать гайдлайны или методы создания нового продукта. Мы работаем по брифам, но чаще всего спортивная лаборатория ещё до брифа проводит исследования тех или иных идей.

Работа очень итеративная. Дальше всё похоже на креативный процесс: мы собираем инсайты, создаём системы и описывающие их алгоритмы.

Нам везёт: мы можем сделать прототип, дать его атлетам и получить мгновенную обратную связь после проверки в реальных условиях.

Они помогают оценить достоинства и недостатки прототипа. Мы придумываем дизайн, делаем прототип, проводим тесты, получаем обратную связь, которую анализируют биомеханики — специалисты из спортивной лаборатории.

Требуется от 10 до 100 разных прототипов, чтобы закончить модель. Затем мы разрабатываем новый прототип с учётом правок.

Расскажи о нём поподробнее. Один из твоих проектов — дизайн кроссовок для Олимпийских Игр 2016 года в Рио-де-Жанейро.

Тогда у нас были все ингредиенты для успеха. Это был первый проект с использованием генеративного дизайна. Нам требовалось разработать пару кроссовок, идеально подходящих для спринта.

Они не бегают по мокрой или мягкой земле, а легкоатлетическое покрытие очень упругое — эти критерии позволяют чётко сформулировать дизайн-проблему. Cпринтеры бегут по прямой 9–12 секунд, максимально быстро.

Со спринтерами всё гораздо проще. При создании обуви для футболистов нужно учитывать гораздо больше параметров, начиная от разного типа покрытия с разной степенью упругости, заканчивая количеством движений, которые совершает атлет.

Кроме того, бегуны ценят функциональную обувь, внешний вид для них вторичен: если выпустить красивую, но нефункциональную пару, никто её не наденет.

Так мы смогли выпустить уникальные пары для каждого атлета. Тогда мы с помощью алгоритма разрабатывали дизайн подошвы, печатали её на 3D-принтере и оценивали эффективность в спортивной лаборатории.

Nike Zoom Superfly Elite Дизайн — Лисандр Фойе

Почему именно они? Насколько я знаю, в этом проекте ты вдохновлялся одноклеточными водорослями. Ты часто обращается к природе при решении дизайн-проблем?

Нам нужно было создать одновременно лёгкую и жёсткую подошву. Очень часто проблемы, которые мы пытаемся решить, уже решила природа за миллионы лет эволюции.

Начав исследования, мы перебрали очень много геометрических форм и заметили, что в природе часто встречаются шестиугольники: они очень хорошо выдерживают давление благодаря шести сторонам.

Динофлагелляты, например, научились отращивать панцирь из целлюлозы. Мы обратили внимание на одноклеточные водоросли — они лёгкие, плавают на поверхности воды, но при этом достаточно прочные.

Динофлагелляты живут больше 200 млн лет. Чем хороша эволюция — недостаточно производительная (жизнепригодная) система вымирает. Эта система избавилась от слабостей и «научилась» приспосабливаться к окружающей среде.

Взглянув на неё, мы интуитивно поняли, что за основу стоит взять именно шестиугольник.

Как она влияет на твой дизайн-процесс? Насколько я знаю, ты увлекаешься музыкой.

Более того, есть общепризнанные каноны исполнения — китайская музыка, европейская классика. Как в музыке, так и в дизайне собрано множество элементов.

А потом появляются бунтари, которые экспериментируют, смешивают разные традиции и создают что-то новое — так, например, появился импровизационный джаз.

В музыке есть всё необходимое для креативности. Музыка вдохновляет меня, я постоянно ищу новые треки, новых исполнителей.

Проект Лисандра — он разработал аналоговый синтезатор и графический интерфейс для него.

Твои любимые дизайнеры?

У него интересные работы с довольно сложным производственным процессом. Мне нравится дизайн Тома Диксона.

Мебель Тома Диксона

Она создавала удивительные вещи, поистине феноменальные. Ещё мне нравятся здания Захи Хадид. Это вдохновляет меня: «Всё возможно». Некоторые мне нравятся, некоторые — нет, но я уважаю проделанную ей работу.

Редакция vc.ru благодарит Дарью Дейнека за помощь в подготовке материала.

#интервью

Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть