Хабрахабр

«Мы меняем рельеф земли» — IT идет в большую стройку

Но о своих конфузах я достаточно ныл в прошлой статье — в этой будут только важные вещи. Что может быть нелепее, чем заблудиться по пути на интервью с картографическим стартапом.

Как и другие его собеседники, я ошибочно думал, что в центре дизайна стартапа — дроны. Напомню, на прошлой неделе я начал писать о дронах на стройке и поговорил с Дмитрием Королевым — одним из четверых основателей TraceAir, сервиса, который с помощью дронов, фотограмметрии и аналитических алгоритмов пытается изменить строительную индустрию. А оказалось, нечто совсем другое.

С чего у тебя все началось?

В школе учитель информатики показал бейсик, и я такой: а-а-а-а, это же можно игру закодить! Я начал кодить классе в пятом. Там была прямо офигенная тусовка. Потом перешел в школу-гимназию 1567, в физкласс. Мы паяли усилители, ИК-приемники\передатчики, сами писали к ним протокол, клиент. Клевые вещи связанные с электроникой. Сейчас один чувак из нашего класса в Долине, ещё одна девчонка на несколько классов позже нас тоже была там, но вернулась сюда.

Однажды решили, «а давайте хакнем тест физика, чтобы он подсвечивал нам правильные ответы». Наш физик был умный мужик (пользуясь, случаем — Александр Андреевич, здрасте), писал нам тесты на паскале, отдавал по сетке на компе, и мы их решали. В общем, школа у нас была очень прикольная.

И что ты уже знал-умел к последнему классу школы?

В какой-то момент пытался посмотреть на Delphi, но лучше бы не смотрел — Delphi то ещё… Когда пошла сеть — С/C++, Perl и PHP. Basic, Pascal, умел паять всякие девайсы, немного ассемблер.

Примерно тогда же, классе в 11-м или в конце 10-го в журнал «Хакер» можно было писать на почту, и это публиковали. Писали PoC-эксплойты. Собралась толпа, но не долго продержалась, года два. Я написал туда: «чуваки, давайте вместе заниматься IT-sec, кто хочет». Если на секьюрити фокус поискать можно даже что-то найти в анналах рассылки. Мы достаточно интересные штуки делали.

Друг мне сказал, там программирование круче, чем в ВМК. Дальше был физфак. Как только я это осознал, начал искать всякие проекты по безопасности. Этот человек меня жестоко обломал — никакого крутого программирования там не было. Но быстро понял, что надо уходить в более легальную плоскость.

Я говорю, «Алексей Валентинович простите, пожалуйста, больше не буду». На втором курсе я пользовался физфаковскими кластерами, и препод мне сказал: «Дим, если ты запускаешь какой-то эксплойт с физфака, ты можешь это хотя бы через прокси делать». Был 2003–2004 г. И с этого момента начал движуху по разработке. Движки для научных конференций, социальные карты, какая-то географическая соцсеть.
Этот препод искал заказы, а мы кодили.

Как совместить любовь к небу с IT

Между университетом и началом TraceAir у Дмитрия было несколько стартапов, и мы обсуждали их подробнее в прошлой статье. Он профессиональный парапланерист, поэтому всегда искал, как совместить небо и ИТ.

По данным с трекеров зрители с земли могли отслеживать гонку и понимать, что происходит в небе в этот момент. Был сервис для авиаспорта. Сервис добился некоторого успеха, но не принес денег — инвесторам такое было не интересно.

Он позволял, например, отмечать на карте лесные пожары. Был сервис по аналитике космических снимков.

Они столкнулись со всеми проблемами, которые несут с собой дроны, но деньги кончились раньше, чем нашлись решения. Во время бума дронов Дмитрий с командой хотели запустить воздушную доставку по Москве, но ограничились только кофе в парке Горького.

С этого начался TraceAir. После поездки в Кремниевую Долину в 2014 будущее направление стало ясно — нужны не сами дроны, а серьезные промышленные сервисы для них.

Расскажи, что делает сам продукт?

Дальше эти фотографии алгоритмами фотограмметрии на GPU-серваках превращаться в облака точек и 3D модель. Дрон или самолетик летает зигзагами над площадкой, делает кучу фотографий. Анализирует, сравнивает, и подсказывает, как должна быть построена логистика земляных работ, как провести замену грунтов — когда ты заменяешь плохую землю на хорошую, предсказываем поведение земли — сжатие\распухание, которое тоже сильно влияет на очередность работ. Наш софт сравнивает эту 3D карту со всей документацией, которая туда загружена.

Съемка местности с дрона


Так выглядит работа со стройкой в приложении

Здесь вам ещё нужно докопать до низу — эта земля вспухнет вот настолько. Говорит, например, «вот здесь вы уже в проекте, не сломайте пожалуйста, не надо там ездить. А вот здесь у вас трубы идут и они положены на 5 метров в сторону от проекта». Здесь надо заложить, потому что у вас здесь будет больше земли, чем вы рассчитали.

Строители смотрят и понимают, «окей, вот здесь нам осталось копать вот столько — это условно на неделю работы».

Технология сравнивает, а дальше либо дает подсказки, либо помогает взаимодействовать участникам стройки. Ключевая технология в сравнении того, что у тебя есть с тем, что у тебя должно быть. Подсказки что делать — на американском. Коммуникация больше работает на российском рынке.

То есть это замена геодезии?

На самом деле геодезия ничего не решает. Это самая первая мысль которая обычно приходит. Дрон пролетел, все отсканировал, сделал 3D модель и на этом работа геодезистов кончается. Замену геодезии пытаются делать другие компании, которые делают дроны для стройки.

Прораб, который копает землю, раньше обращался к инженерам. Чтобы сравнивать и принимать решения нужны не геодезисты, а инженеры. Геодезисты снимали ландшафт, отдавали данные инженерам. Они уже нанимали геодезистов. Сейчас кофе попьем, а там уже конец дня. И те такие: «ой, у нас перерыв. Через неделю прорабу, наконец, отвечают на вопрос, и только после этого он принимает решение копать. Через недельку мы тебе ответим».

Вот оптимальная дорога как моей техникой ввозить это сюда. С нами это выглядит так — прораб открывает мобильник, обводит интересующий его участок, «вот здесь у меня земли столько, она распределена вот так. Вся информация здесь. Это займёт столько-то времени».

Мы смотрим, что люди в полях делают, накидываем новые фичи под их юзкейсы. То есть это сокращение дистанции между строителями и экспертизой, которая есть в головах у инженеров. Геодезисты остаются на сканировании, а мы уже решаем, как что-то применять и лучше строить. Так что, если мы кого-то и заменяем, то инженеров.

Если появится какой-то профсоюз инженеров, который скажет — никаких дронов на стройках?

Раньше они долго и дорого все считали, а мы такие пришли — вот вам все расчёты. На нас в Америке уже наезжают инженеры.

А мы говорим, «идите на хер, у нас софт». Инженеры нам говорят, «ребята, похоже это лицензируемая деятельность». Калифорнийские инженеры немного гонят на нас бочку. Ну и начинается что-то серьезное. Конечно, не все, некоторые понимают, что прогресс не остановить.

Просто бегал с палкой и ставил ее, где скажут. Когда мне было 15, я работал геодезистом. А тебе приходилось разбираться? Но я ни черта не понимал, как это работает дальше.

У подрядчиков как раз куча таких чуваков с палками, которые просто бегают и ставят точки. Конечно. Мы пытались понять, почему они не такие же продвинутые, какими должны быть геодезисты.

Есть чуваки которые настраивают процессы и они умные. Продвинутых мало и в России, и в Америке. Нам тоже приходится разбираться, как это работает. Знают, как работают все эти спутниковые приемники, почему там нужно несколько частот, как там влияет атмосфера, что такое PPK режим, что такое RTK режим.

Нет точных данных — выходной билет. Входной билет в нашу индустрию — это точность. Все подсказки уйдут в трубу. И пофигу, насколько у тебя хитрые алгоритмы аналитики, который подсказывают как лучше копать, если ты даешь неточные данные.

Они дают вообще левые данные. Это проблема, с которой сталкиваются дроновые стартапы. В самом начале нас постоянно пинали: «да какие дроны на замену геодезии! Мы этого в России накушались. Мы очень много времени тратили на подтверждении и сравнивание с геодезическими данными, разбирались, как работает точность, средние отклонения. Они неточные». Если двоих отправить друг за другом, у них получатся разные модели. Когда глубоко разбираешься, начинаешь понимать, где геодезисты косячат. Один палочку на камень поставил, другой холмик пропустил.

А дрон это решает?

Модель — это облако точек. Да. А дрон создает десятки миллионов точек — то же количество, что лидарная съемка, только стоит значительно дешевле. Когда снимаешь палкой, точек будет столько, сколько раз ты поставишь палку. Дрон действительно упрощает геодезию. И нет необходимости сшивать потом лидарные облака, потому что лидары снимают с нескольких точек. Теперь куча компаний говорят, что самая простая геодезия — это геодезия с дронов.


Фотограмметрическая модель ландшафта

Про бизнес в Америке

Когда мы прилетели в Кремниевую Долину, нам сказали: «если вы сможете заработать в России рубль, значит здесь можете заработать десять. Лучше покажите, что вы умеете делать в России. Зачем сразу сюда летите?». Мы согласились, но шаг оказался ошибкой. Те, кто начинают делать бизнес в России, а потом переходят в Америку — они выживают не из-за того, что у них есть бизнес в России, а вопреки этому.

Опыт в России никак не влияет на опыт в Америке.

Например, на стройке в России нас в самом начале воспринимали как анти-обманную систему. Люди по-другому принимают решения. Когда мы приехали в Америку, то пытались продавать ровно также. С ней подрядчик не будет завышать смету и делать левые приписки. А они говорят, у нас и так с этим проблем нет.

В России мы работали с застройщиками, которые были сами себе генподрядчиками. По другому работают рынки. А в Америке очень много маленьких фирм объединяются вокруг какого-то условного проекта и взаимодействуют между собой. Все сбито в одну большую строительную компанию. Мы пошли к генподрядчикам, но оказалось, что генподрядчики — просто прослойка, и ничего с ними не решишь.

Например вывоз земли со стройки. Там другие проблемы. И также с соседнего оврага забрать. В России можно было за 100 рублей скинуть в любой овраг оставшуюся землю с проекта. В Америке, если у тебя остается какая-то кучка земли — это проблема. Только сейчас начинают закручивать гайки, и цены растут. Поэтому когда мы говорим «у вас будет земля в балансе. Утилизировать ее очень дорого. Не понадобится ничего привозить, ничего увозить», то для них это супер ценность.

Где у вас больше клиентов?

Но с апреля до ноября 16-го года у нас ничего не получилось продавать и в Америке тоже, пока к нам не присоединился чувак из Стэнфорда. В 16-м году, когда мы вышли в Америку, то пытались продавать так же, как и в России.

Он нас спросил:
— Вы уверены, что это здесь вообще кому-то нужно?
— Конечно нужно, — говорим, — в России же покупают хорошо.
— А здесь со сколькими строителями вы поговорили, чтобы понять какие у них боли?
— С нулём.

Мы приходили и спрашивали, «чуваки, расскажите, что у вас вообще на стройке болит и просто слушали, ничего не продавая. Тогда мы начали исследовать рынок, нашли кучу народа из индустрии, около 120 человек. В конце мы говорили, «вот мы сделали технологию (технология не равно продукт). Просто пытались понять индустрию. Кто-то говорил вообще не нужно и не имеет смысла. Как вы думаете полезно это или бесполезно?» Кто-то говорил, что может быть для кого-то полезно.

А кто-то — «нужно, прямо сейчас заверните!»

Там люди работают без генподрядчика. И вот так мы вышли на жилое строительство. С ними мы сошлись, и все начало развиваться. Сами заказчики воспроизводят раз за разом районы с домами, управляют подрядчиками. В конце 2016 поняли что нас разрывает между двумя рынками и тогда мы отказались вообще от всех продаж в России, вернули только сейчас в конце 2018-го. Российская история здесь была вообще не причём.

Получается сейчас в основном все в Америке?

Здесь мы работали на больших индустриальных объектах — всякие стройки заводов, газоперерабатывающие, нефтеперерабатывающие. Площадок больше, выручка меньше. А в Америке это жилое строительство, когда ты готовишь землю, на которой потом строят домики.


Жилая застройка в Калифорнии

А маленькие стройки в 5–10 акров — всего десятки миллионов. Когда ты строишь огромный завод — это миллиарды долларов. Когда ты срываешь холмы, строишь пады и ставишь на них кучу маленьких домиков. Но даже в Америке стараемся фокусироваться на больших площадных объектах в 400–500 гектар. Одноэтажная Америка.

Как работает фотограмметрия

Если ты возьмешь кружку, снимешь ее с разных углов и потом быстро пролистаешь все фотки — твой мозг поймет, что кружка трехмерная. Он как бы одновременно будет видеть все ее ракурсы и достроит объемное изображение сам. Так же и фотограмметрия. Дрон летает сверху и снимает все с разных углов. Затем собирает из этих фото модель.

Мы снимаем раз в неделю, а иногда даже чаще. Фотограмметрия в любом случае дает ошибку, если снять площадку один раз. На этом историческом срезе мы можем улучшать фотограмметрию, подтягивать данные друг под друга, хитрым образом их не искажая. Получается таймлайн, на котором куча копий строительной площадки показывает, как она исторически развивалась. Те же геодезисты чуть наклонят палку, и уже получается фигня. Хотя небольшие отклонения строители готовы понимать.

Если все сделать правильно — то получится точнее, чем от геодезиста с палкой, который, сам решает куда ставить, куда не ставить.

Полетал дрон, сделал фотографии, пилот сгрузил их на комп, обработал и отдал заказчику на флешке. Раньше фотограмметрия работала так. Заказчик спрашивает, как их открывать, а ему — «как хотите, так и открывайте. Там 108 гигов. Скачайте что-нибудь».

Режем все эти файлы, делаем тайлинг, переводим в систему координат строительной площадки — а они там работают не в градусах/минутах, а в своей системе. Мы все это делаем на бэке и выводим в онлайн на мобильнике. И в нее нужно перейти не теряя точности.

Сколько у тебя опознаков на земле для перехода в систему координат строки, на какой высоте летает дрон. Это задача с кучей параметров. В Америке стандарт — 1/10 фута. Мы подбирали все эти суммы параметров, чтобы получилось точность, которая требуется строителям. Если попадаем в этот стандарт — всё хорошо, если нет — до свидания.

Что внутри продукта

Расскажи прямо по модулям — из чего все состоит?

DJI еще не делал нормальных дронов, поэтому мы сами собирали все с нуля. Раньше мы собирали свои дроны и ставили кастомную камеру. Так продолжалось до конца 2016-го года, когда DJI, наконец, начали делать нормально. Брали GoPro, ставили определенную линзу, потому что только одна линза дает точные данные, а остальные дают говно.

Допустим, выходит новая модель, условно Phantom 4 Pro. Вообще, тестировать дроны — это тоже не просто смотреть характеристики на сайте. Сканируем его этим дроном и смотрим, что будет через 20–30 полётов. Мы отправляем его на наш тестовый полигон, где тахеометром отснято очень много контрольных точек. Если нет, скорее всего, что-то не так с камерой. Если 80% точек отсняты без отклонения от допустимой нормы — значит можно работать.

Сами дроны сейчас умеют с помощью любого стороннего софта автоматически летать зигзагами. Конечно, самое важное — это камера. Но проги для полета — далеко не ключевая технология. А раньше это было достаточно сложно, и мы использовали всякий сырой opensource, который позволял автоматизировать полёт. Их может сделать кто угодно.

Мы пробовали кучу разных, и остановились на PhotoScan — он хорош с точки зрения точности. Фотограмметрической софт мы тоже не делаем сами — его дофига.

Что же пишете сами? Дроны, камеры, фотограмметрический софт — вы все берете на стороне.

Работа с чертежами, сравнение моделей, расчёты объемов, сравнения с существующими чертежами, конвертация моделей из 2D в 3D. Все что дальше. Как минимум 54 независимых шага с разными технологиями — от того как дрон полетал, до того как строитель увидел свои объемы. Для того чтобы приносить пользу строителям, нужно пройти целую цепочку действий.

Дальше всё обрабатывается на GPU-серваках Amazon, поднимается нужное количество инстантов. Все данные — фото, документация — попадают в наш называемый Бэкофис-сайт.

На чем вы все это пишете?

Карта на Leafleat. Вся фронтофисая часть — это node.js и React. Где нужны быстрые расчеты — там C++.А все остальное Python. Бэкенд — все что работает с Amazon — обычно Java, но в последнее время все переводим на Amazon Lambda, и там кому на чем проще писать. JS сейчас тоже потихоньку на лямбды заменяем. Node.

Мы очень много используем стек Amazon, все их микро-сервисы очень крутые.

Когда этот треш случился, мы тогда немало пострадали. Отдельный привет Роскомнадзору. Хотелось прийти и всех… огнём и мечом!

Не судились?

Но они сказали, и своих задач хватает. Я написал юристам: давайте запилим кейс? Очень хочется, но пока хватает своей движухи. Это скорее было бы для фана.

На инстантах крутится фотограмметрия, обработка CAD-файлов. И все очень чувствительно к смене параметров. Даже если где-то меняешь условно со 100 на 90, точность резко вырастает. Все кроется в мелочах, поэтому я не могу о них говорить.

Например, анализируем площадку и говорим: Мы сами продумываем подсказки строителям.

А здесь у вас скрепер вообще не заедет на такой уклон. — Вот здесь у вас дорога хуже подходит для этого скрейпера, здесь лучше. Объезжайте холмик слева.

Он сделает это за полчаса. — Подготавливайте землю дозером CAT D6 или D8. С таким уклоном заедет, а с таким не заедет.

Характеристики тех же бульдозеров тоже где-то берете?

Их мы списали с Caterpillar Handbook 47. Да. Более того, когда мы писали прогнозы, как лучше строить дороги, мы брали не только с Caterpillar, а засовывали GPS трекеры в реальные скрейперы и смотрели, как они ездят, чтобы подстраивать в нашу модель реальные характеристики. С какими уклонами они ездят, на какой передаче, с какой скоростью. Как они ездят в более плотном грунте, как в разрыхленным — всё учитывается.

Все эти геологические штуки должны знать ваши разработчики?

Продакты знают точно. Все должны — да не все знают.

И когда наши продакты приходят к ним за данными, просят какую-то модель, геологи отвечают: «за месяц соберем, сейчас не можем». У геологов, которые занимаются предсказанием, например где земля будет вспухать, нет возможности что-то накодить, посравнивать, построить модель поведения. Они говорят, и это реально звучит так, что можно просто закодить. Мы такие: «хрен с вами, просто расскажите, как вы это делаете».

Тогда продакты все полностью выясняют и передают данные разработке.

А что тогда должны уметь разработчики?

У нас горизонтальная структура, нет определённых начальников, никаких «я начальник ты дурак». Разработчики должны понимать продуктовую часть, зачем мы вообще это делаем. Программист должен понимать, что всё ради конкретных юзкейсов, ради конкретного пользователя — вот он, грязными руками тыкает в iPad.

Как строители работают на своих пыльных площадках. Мы очень много показываем команде фоток и видео с полей. Когда UX-ер видит, как на маленьком ноутбуке с пыльным тачпадом используют его интерфейс, он такой: «что я б**** наделал!»

А тут он понимает — надо все нахер заменять и сильно упрощать. На условном iPad все удобно, и пара лишних кликов не страшны. Чем больше ты синхронизируешь человека с реальным пользователем, тем лучше.

Как устроена компания

Cколько всего сейчас народу?

42.

Хватает?

Только что еще шестерых разработчиков наняли. Нет. У нас есть офис в Долине, офис здесь и немножечко народ распределен по России.

Когда мы начинали, у Маши — нашего head of product — была софтверная компания. Здесь куча крутых программистов, проще их собрать. Часть разработчиков работала на моем предыдущем стартапе. Часть ее программистов, перетекла к нам, когда Маша к нам присоединилась. Колю (нашего девопса) мы нашли рандомно, просто на фрилансим.ру. Был чувак из Белгорода, сейчас переехал в Москву, чтобы больше с командой общаться, есть чувак из Минска. Народ сюда регулярно приезжает. Один чувак из Киева QA. Есть плюсы удалённый разработки, есть минусы. В Америку народ возим на продуктовый синхрон, сами сюда приезжаем раз в квартал.

Какие минусы?

Если чуваки начинают быть далеки от продукта, то мы стараемся их возвращать назад. Минус в том, что больше времени тратишь на синхронизацию. Напоминаем, что мы делаем это ради наших строителей, а не просто, чтобы клевую фичу запилить.

Но понятное дело, плюсы себя окупают. Вот я сейчас уехал из Америки, начинаю удаляться из информационного поля и уже принимаю усилия, чтобы оставаться быть в курсе дел в штатах — это сложно. Собирать команду в Америке — это бред.

Приходится при найме отсеивать людей через какую-то особую специфику?

Мы всех прогоняем через условные задачи, например, про неравенство треугольника. Алгоритмистика должна быть. Как ты проверишь — треугольник это или нет? Вот тебе объект отдает что-то похожее на треугольник.

Была ещё шутка про адрес. Если чуваки догадываются до неравенства треугольника и могут его написать, то окей — базовые фишки понимают. Если чуваки не могут нас найти на карте, то вряд ли им место в географическом геодезическом стартапе.

Понял, я бы не прошел.

На самом деле я шучу, мы ни разу так не делали.

Разработчики привыкли, что они вообще ничего не знают. Главное — человек должен быть готов менять свою парадигму от «я просто девелопер, моя задача кодить отсюда и до обеда» до понимания «нахрена вообще ты это кодишь, как это коннектится к твоему реальному пользователю». Что им проджект менеджер сказал, то и делают.

А у нас проджект менеджеров нет.

Нельзя мириться с говном. Есть скилл, который не проверишь, и мы стараемся его насаждать. У нас в ценностях компании написано, если ты видишь что что-то идёт не так, то поднять красный флаг, это не возможность — это обязанность.

Исправь, если можешь, а если не можешь — найди того, кто исправит. Если верстка поехала или грузится долго — не надо привыкать к этому.

Зачем ИТ лезть в стройку

Тебе не скучно теперь заниматься стройкой? Ты начинал с романтичных вещей — хакерство, параплан, любовь к небу.

Я это прямо прочувствовал, когда в 2015-м году ездил на наши первые площадки Мортона погружаться в строительную индустрию. Стройка — это самая охеренная и романтическая вещь, которая только может быть. Мне казалось со стороны, что строители — это такие непонятные люди, которые что-то там херачат.

На улице мороз. А тут мы пришли на площадку, где идет что-то вроде строительного стендапа, еженедельного обсуждения, как делать дальше. Один смотрит на кучку земли, на здание недостроенное, на кран. Мужики стоят в тулупах, курят. И вот он соседнему такому же брутальному мужику говорит: «мы, строители, меняем рельеф земли». И у него прямо в глазах видно какую-то внутреннюю улыбку. Во втором сразу тоже что-то романтическое просыпается, и он такой «да…”

Где полёты, где ИТ — а здесь реальный мир. Я тогда понял, стройка — это нечто реально клевое для людей.

Но сначала не было. Это пришло. Вы выбрали стройку, потому что в ней были деньги?

Сельхоз полей нету, карьеры где-то в Сибири. Когда нам сказали, «заработаете хоть что-то в России», и мы вернулись в Москву, в ней было нечего делать. То есть это пришло рандомом, а когда начали копать, поняли, насколько это прекрасно. Вокруг одна стройка.

Мы хотим сделать автоматическую стройку. Мы потом обсуждали, что нас вообще двигает, почему мы так много работаем, продвигаем наше дело. А TraceAir будет управлять техникой, чтобы все само строилось. Кликнул на карту, и смотришь за прогресс-баром.

Когда нам говорят, «не хотите ли попробовать дроны в сельхозке или ещё где-то?», мы говорим — нет, мы не про дроны — мы про стройку. Это и есть видение компании, которого мы хотим достичь через 20 лет. Это восьмитриллионная индустрия, но она вообще нетронутая ИТ. Мы хотим её автоматизировать, и пилить еще очень дофига. Много всего застряло в восьмидесятых, где-то даже в семидесятых или шестидесятых.

Даже обычный дом — и то проблем, ошибок и задержек дофига. Адронный коллайдер строился 16 лет, а на автоматической стройке это могло бы быть гораздо быстрее.

Вот такая суперпозиция. Мы хотим дать возможность человечеству (потому что я люблю человечество) с помощью софта по автоматизации обращать планы из воображения в реальность самым оптимальным, самым эффективным и быстрым способом. Это и есть то, что нас всех драйвит, и мы фигачим нон-стопом.

Там большие деньги, коррупция, заводы стоят миллиарды. Но иногда со стороны кажется, что стройка — особенно в России — это бизнес тёмных людей. Вам это не мешает?

Для Мортона мы на двух объектах за четыре месяца сэкономили 30 млн рублей просто потому что подрядчики пытались завышать смету, приписывать что-то. Мы с такими людьми просто не работаем В начале нас использовали как анти-обманную систему.

Если нас попросят поднять модель, «чтобы подрядчик больше денег дал», мы пошлём нахер. У нас в ценностях написано — не обманывай и не мирись с теми, кто обманывает. И, кстати, такое было один раз.
— А поднимите так, чтобы выглядело, как будто мы больше сделали.
— Чуваки, вы что — долбанулись?

И застройщик заплатит дважды. В Америке нет тупых приписок, но там строители могут специально не сказать застройщикам, что им придётся делать двойную работу. Вот — есть короткий путь». А мы им говорим, «землю перевозить дважды не нужно.

Наш софт оптимизируют всю операционку, и мы позволяем подрядчику быстрее все сделать, тем самым сократив его внутренние траты. Нас на самом деле любят и подрядчики, и застройщики, хотя кажется, что принося прозрачность, мы делаем подрядчику плохо, потому что он хочет просто ничего не делать и больше заработать. Получается всем хорошо.

Хочется такого? Слышал про идею закинуть роботов на Марс, чтобы они автоматически строили там колонию.

Ну вот когда это случится, я уверен — TraceAir будет там. Конечно хочется.

Вместо выводов

У нас есть регулярная рубрика — называется «10 вопросов программисту». Мы там говорим с обычными разрабами, а в конце они задают свой вопрос следующему участнику. Я выбрал некоторые для тебя.

Давай.

От изучения какой технологии ты больше всего кайфанул?

Как сети связаны и как они работают. TCP/IP.

Если тебе дадут возможность полететь на Марс без обратного билета — полетишь?

Только если возьму с собой технологии, которые позволят мне построить что-то и вернуться обратно. Нет, в один конец не полечу.

Если то, что ты делаешь, станет незаконным — продолжишь или уйдёшь?

Если ты стартап, и никто тебя не судил — скорее всего ты не делаешь никакой революции в своей области. Опуская тот факт, что это уже было… если такие же тупые законы, как в России, то, конечно, блин я продолжу. Так что ответ очевиден — да, конечно я продолжу. Без нарушения устоявшихся законов ты ничего не изменишь.

От меня теперь тоже нужен вопрос?

Ну если есть.

Есть что-то, где, как вы считаете, люди массово заблуждаются, и только вы видите, как правильно?

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть