Главная » Хабрахабр » Могут ли дети в селах стать программистами, если рядом учат только на железнодорожников. Разговор с «Кружком»

Могут ли дети в селах стать программистами, если рядом учат только на железнодорожников. Разговор с «Кружком»

Но всегда было интересно, что такими людьми движет. Не думал, что в современности будет место историям, когда человек берет свои знания, представления о мире, и несет их буквально на своих двоих в дальние дали. Расчет, вера в свою правоту, энтузиазм?

В 2017 году несколько молодых преподавателей программирования из Московских школ дополнительного образования собрались в команду, назвали ее «Кружок» и поехали по городам России рассказывать детям о технологиях. Оказалось, такие истории еще случаются. Затем в селе Глазок под руководством ребят дети создали сайт, и тут же попали в телевизор и заголовки крупнейших СМИ. Они посетили Воткинск, Калугу, Вязьму.

Сейчас «Кружок» едет с туром по 10 городам, а в конце августа планирует провести фестиваль в селе Сардаял.

Преподаватели «Кружка» Саша Братчиков и Александр Патлух рассказали нам с fillpackart каково это — учить детей программированию и заниматься таким вот «технологическим миссионерством».

Как у него дела? — Я читал, есть некий Коля из Вязьмы, который после ваших курсов сам делает свои проекты.

Мы про него всем рассказываем и хотим, чтобы таких примеров было больше. Саша Братчиков: — Да, Коля из Вязьмы — это очень хороший пример. Но это сложно, их удалённую работу надо курировать, вести поддерживающие мероприятия. Мы изначально хотели это поставить на рельсы, чтобы дети продолжали, общались с нами. Последнее время мы делаем этого меньше, но все равно остаются такие вот уникальные примеры детей, которые тащат на собственном интересе и внутренней мотивации.

— А что конкретно он делает?

Сказал, что хочет сделать себе портфолио, как начинающий веб-разработчик. Александр Патлух: — У него была история с интернет-магазином виртуальных товаров, но он на неё забил. Чувствует, что недопрокачан в этом. Попросил у меня пару-тройку курсов по JavaScript. Сейчас, думаю, изучает их.

А что именно там случилось? — Вы еще рассказывали, что во время пилотной семидневной школы наступили на кучу граблей.

Кстати, первый и единственный город, где занятия проводились не в школе. С: — Да, это было в Воткинске, Удмуртской области. Дети приходили со всего города, из разных школ. Мы арендовали антикафе. Программированием до этого не увлекался никто, насколько я помню. Все приходили со своими ноутбуками.

В Moscow Coding School, где мы работали, у нас сформировалось несколько учебных программ. Были одни основные грабли. Вторая программа по Python в среде Minecraft для детей. Первая по веб-разработке — начиная от верстки, и заканчивая JS, jQuery и тд. И третья по Arduino — интернет вещей, connected devices. При помощи кода они строят там дома, улицы.

Мы хотели развивать у него некий технологический кругозор и попытались все эти три программы запихнуть в семь дней. Первоначальная концепция была не в том, что мы даем ребёнку какой-то навык. Два дня веб разработки, два дня с Arduino, два дня на Python.

Они ещё не поняли что такое html/CSS, а мы уже рассказываем про Python. Неподготовленные дети были в шоке от такого наплыва информации. У всех новичков много путаницы в синтаксисе языка, и когда каждые два дня ты меняешь синтаксис, у ребёнка, естественно, происходит непонимание.

— И как они реагировали, просто разбегались, переставали приходить?

И ты понимаешь, что делаешь что-то не так. С: — Нет, не разбегались, но наступал момент, когда ты задаешь наводящие вопросы по материалу последних двух часов, а дети просто не понимают ничего, вся аудитория. Но когда вся аудитория — проблема в тебе как преподавателе, либо в программе, ее последовательности. Когда два-три человека не поняли, это нормально.

Они в него убегали. А: — Ну и у них еще открыт Майнкрафт.

Так решили семь дней уделять чему-то одному. С: — Нет, дети не разбегались, им продолжает быть интуитивно интересно, но от непонимания мотивация снижается. Очень много времени тратим на базовые синтаксические вещи, делаем какие-то простые сайты. Мы остановились на самом простом — на верстке.

— Когда вы приезжаете в село, нет ощущения, что никому здесь это не нужно, и ничего не получится.

Когда мы ехали в Глазок, сами не были уверены, что людям зайдёт, но попробовали. С: — Я вижу это как некий стереотип.

Это исходит из убеждения, что мир так устроен — какие рабочие места есть поблизости, там люди и должны работать. Если подумать, откуда вообще взялась парадигма, что людям в селе не нужно программирование? И в селе люди занимаются чем-то своим.

Рабочие места перестают физически быть привязаны к месту. Понятно, что в нашем мире это парадигма немного меняется. Исходя из этой предпосылки, аргумент, что людям в селе, где нет рабочих мест программистов, ничего это не нужно — становится ложным. Потоки миграции с каждым годом все меньше и меньше обусловлены именно работой.

В технологическом мире каждые пять лет происходит что-то новое, и у этих людей тоже есть полное право обо всём знать. Даже если людям это не нужно в данный момент, это не повод не дать им возможность узнать о всём многообразии вещей в современном мире, о программировании, о новых индустриях.

Но когда с детьми работаешь, у них эти стереотипы ещё не сформировались до конца. А: — Саша говорит про стереотипы о привязке рабочих мест. У них пока нет в голове привязки, «я родился в городе, где железнодорожники шпалы укладывают, и я тоже буду железнодорожником». Они тоже ходят в интернет, смотрят YouTube каналы. Поэтому ты приезжаешь и видишь, что им интересно как функционирует digital мир. У них еще не накопился багаж социального давления снаружи, который диктует эту парадигму. Они с ним тоже соприкасаются.

Естественно, общественное давление с годами нарастает, и люди продолжают из поколения в поколение заниматься одним и тем же. С: — И у нас есть короткий период чтобы ухватиться за эту детскую незашоренность и рассказать о всяких новых штуках.

Одно дело, как мы представляем стереотипы, а другое — есть ли эти стереотипы о себе у них. — Да, я это и имел в виду. Но если нет — то здорово. Чувствуют ли они сами, внутри, что им это не надо.

А: — У них огромный интерес, мы ещё ни разу не встречались с явным отторжением.

Когда это случилось, другие разработчики не захотели вместе с вами ездить по селам и учить тому, что умеют они? — После Глазка о вас заговорили.

Писали люди из Яндекса, пишут не только из Москвы, но и со всей России. С: — Постоянно пишут. Со следующей итерации тура мы естественно хотим расширяться. Пишут люди из других сфер — дизайнеры, иллюстраторы. Всех этих людей обязательно хотим привлекать. Это будут не только технологии, но обязательно что-то еще. Чем больше людей, тем эффективнее можно работать.

Может быть, не только в России.
А: — В общем, все под эгидой «не только» — не только технологии, не только мы.

Как дорого обходятся поездки и откуда на них брать деньги

Воткинск — родной город Саши Братчикова. Несмотря на это, первая поездка, по словам ребят, оказалась самой дорогой — 80 тысяч рублей.

Воткинск — самый далекий город из всех, куда мы ездили. «В эту сумму вошли билеты, жилье, печать мерча: футболок и плакатов, которые мы развешивали по городу. Это порождало всякие бытовые неприятности». Жилье было относительно дешевым по меркам Москвы и Питера, но мы жили в однокомнатной квартире вшестером.

Ребята пытались найти финансирование, рассчитывали на крупные технологические компании, но не срослось — первые две поездки оплачивали из своего кошелька.

Но быстро поняли, что лишь одно выяснение бюрократических правил игры отнимет у нас огромное количество времени и сил, не предлагая ничего взамен», рассказывали они. «Применительно к туру, конечно, мы думали про гранты и программы поддержки.

Она оплачивает билеты и частично проживание. В итоге часть расходов взяла на себя компания Makeomatic, в которой Саша работает.

О системе образования и ее проблемах

— Я недавно опрашивал абитуриентов, и все как один считают, что для работы в IT необходимо высшее образование. Ваши ребята тоже так считают?

Понятно что в каких-то областях и на каких-то позициях компьютерные науки будут большим плюсом не только в плане строчки в резюме, а в целом — в плане развития и подготовленности. С: — В любой области можно работать без высшего образования.

Есть люди, которые умеют затаскивать самостоятельно такие вещи, что ни одному вузу не снилось. А: — Это очень персональная вещь.

Фил: — Своих детей вы бы отправили в вуз?

Если говорить лично, я смотрю на вуз не только, как на способ получения знаний. А: — Да, но это не обязательно было бы программирование или компьютерные науки. Связи, черт подери! вуз — это очень многое: обучение тому, как надо учиться, систематизация мышления. Я думаю, это все важно.

Но я бы не выводил роль фундаментального образования на уровень, что оно прямо необходимо для работы в IT-индустрии.

— Кто уже работает, так обычно и говорит — «дети просто наивные и не понимают, что можно работать без этого».

У них там есть прочерченный жизненный путь. А: — Если честно, во время поездок мы об этом даже не разговаривали, хотят они в вузы или не хотят. Хочется им учиться или не хочется, они не рассказывали. Обычно он привязан к учебному заведению, в том районе, где они живут. В Яндексе вот всем работать хочется, если спросишь.

— Как думаете, в России есть проблема с IT образованием?

С ним явно что-то не так. А: — Да, вот мы этим и занимаемся. Она живёт в парадигмах, которые зародились в советской эпохе. Дается неплохая фундаментальная математическая база, но система достаточно устаревшая. Это приводит к тому, что естественный интерес детей остаётся неудовлетворенным. Зачастую изучаются не практические технологии. При этом нагрузка постоянно растёт.

Оно будет давать альтернативы, перспективы. С моей точки зрения, все это скопилось в снежный ком, который должно вырулить дополнительное образование. Главное, я верю, что оно получит статус, который позволит быть востребованным, имея не корочку, а знания.

За что и хочется топить.

Потом меня взяли на работу джуниором и так пошло. Ф: — Я, например, обучался дома с книгой. А вы?

Первый раз я пощупал Python для того чтобы, разбирать результаты социологических исследований. А: — Я получил высшее образование и даже имею какую-то степень, но не технического плана — я социолог. Я начал работать во всяких рекламных и около-рекламных агентствах. Потом, конечно, веб мне снес крышу окончательно. Мне показывали, рассказывали, я повторял, писал какие-то штуки сам. То есть мой основной способ изучения разработки — это наставничество. А сейчас все новые технологии — это привет YouTube и Coursera.

Ф: — То есть ты столкнулся с разработкой, потому что она потребовалась тебе как инструмент?

Социологические исследования можно было обрабатывать во всяких программах типа SPSS, но выглядят они как страшнющий продукт компании 1С начала 90-х годов. А: — Она не то чтобы мне адски потребовалось — она мне упростила жизнь. А когда Python решает твою задачу написанием пары скриптов, на душе легчает.

Я работал в Питере в компании, которая занимается аналитикой в рекламе (RTB), прогнозирует, как клиенту закупить ее в интернете оптимальным способом. С: — У меня образование это кибернетика и математические методы в экономике, всякая статистика — то, что сейчас называют data science. Я занимался там аналитикой, писал на Python и на языке R для статистической обработки.

Я сам, своими руками захотел делать эти вещи. Меня всегда парило, что я напишу какой-нибудь скрипт, но реализовывать потом все равно должны разработчики. Там у меня были знакомые, они взяли меня без собеседования. Так увлекся разработкой, устроился джуном в небольшое бюро, которое делает все полностью под ключ — фронт и бэк. Я сказал, что примерно умею, но в целом не знаю ничего и очень хочу учиться.

Вы пришли в разработку не потому, что хотели быть разработчиками до того, как поняли, каково это — а сначала попробовали, вам вкатило и потом решили учиться. Ф: — Мне кажется, у вас обоих достаточно крутой кейс.

Ребята оттуда идут, например, в ИТМО, становятся призерами ACM. С: — Да, я учился в питерском физмат лицее. Учителя были дико заряженные. Там многие сидели в кружках до 11 вечера.

Думал, раз я не сижу до ночи, как остальные, значит программирование не по мне. А у меня совершенно интереса к этому не было. Так и выбрал среднее — математику в экономике. Но раз уж 10 лет потратил на физмат лицей, надо выбирать что-то более-менее техническое. Но тогда осознанности никакой не было, осознанность пришла позже.

О преподавании в школах программирования

— Вы работаете тем, что преподаете на курсах по программированию?

Мы вообще познакомились в Moscow Coding School. С: — Все мы так или иначе преподавали. Это школа, где как правило обучают новичков азам чего-либо.

Ф: — Можете рассказать как устроены эти программы?

Тогда это был исключительно офлайновый формат, сильно практико-ориентированный. А: — Сейчас они устроены несколько иначе, чем когда мы познакомились. Пять часов ты кодишь каждые выходные в течение трёх недель, получаешь кучу микро-проектов походу и один более-менее готовый в конце. Обычно это было шесть дней интенсивов по выходным.

Сейчас она стала только онлайновой, поэтому об атмосфере уже не поговоришь. В этой школе атмосфера была очень клевая. Это было довольно задорно, весело и круто. А тогда там играл репчик, приходили люди из креативных индустрий — дизайнеры чтобы научиться верстать, или дизайнеры, научившиеся верстать, приходили учить JS, чтобы фигачить интерактивные макеты.

Нас по сути соединило вместе то, что мы поднимали детское направление.

Ф: — Расскажете, с какими стеками знакомы?

Я пришел в бюро, у которого такой довольно стартаперский стек. С: — Основной язык, с которым работаю — это Javascript. У нас фулстек JavaScript, React с Redux на фронтэнде, Node.js и немного Ruby на бэкенде. Мы делаем новые небольшие проекты. В mobile это в основном Java и Swift, где-то год назад начали использовать React Native.

Я Vue.js люблю, немножко django умею. А: — У меня тоже все вокруг JS.

FlowTypes используете? Ф: — А с типизированным JS работаете?

Мы вообще развиваем свой опенсорс в бюро, где я работаю. С: — Да, используем. Они у нас в продакшене работают где-то пять лет, и мы решили все выкатить на опенсорс. Он пока еще не очень известный называется Microfleet — это тулкит для создания своих микросервисов. Тулкит пока не очень популярный. Там мы все типизируем на Flow. Многое не задокументировано, порог входа довольно высокий, а такие проекты, как правило, в опенсорсе не популярны. Я начал им заниматься, и у меня ушла где-то пара недель, чтобы погрузиться в кодовую базу. Но дальше в компании мы будем развивать свой собственный опенсорс бренд.

Ф: — Никогда не было ощущения, что не хватает знаний для преподавания?

У нас краткосрочный интенсивный курс для новичков, мы не уходим дальше верстки.
А: — А верстаем мы все офигенно. С: — Нет, мы же детям преподаем, это другой порядок сложности.

— Но в школе вы же не только детям преподавали.

JS я как правило не преподаю. С: — Здесь я стараюсь искать для себя какой-то интерес, преподавать вещи, которые не знаю сам. Мы запартнерились со стартапом, который делал сенсоры, считывающие разные биометрические данные человека — кардиограмму, миограмму, кожно-гальваническую реакцию, электроэнцефалограмму, альфа бета волны. Почти год назад я ездил в армянский центр креативных технологий «Тумо».

Просто на два месяца погрузился в тему, и мы с ребятами разработали программу, как считывать данные человека, как эти данные преобразовывать, как на основе этих данных делать выводы. И я поехал туда с таким курсом для детей несмотря на то, что вообще ничего не знал. Например считываешь данные человека при помощи этих сенсоров, формируешь некий профиль, как человек в данный момент себя чувствует, и обращаешься к api того же Spotify, чтобы он на основе этих данных предложил тебе музыку. Даже как делать различные приложения.

Ф: Не было такого кейса, что научил чему-то, а потом понял, что ошибался и научил не тому?

Но не критичное. А: — Ну… у меня было такое с JavaScript. Конечно, если рассказываешь про асинхронность, то её надо бы вкатить получше.
С: — У тебя было, что ты не рассказывал про синхронность и что-то не понимал?
А: — Да, да. Так, минорные баги. Мол, ребята…
С: — … я был неправ.
А: — Не то, что не прав, так, поправил ключевые тезисы. Я там накосячил, потом пришлось писать большой пост всем студентам.

Ф: — Ну, никто не застрахован.

Потом читаешь статью, которая лучше рассказывает первопричину того, что ты используешь на практике каждый день. А: — Бывает, что рассказываешь с практической точки зрения, а в процессе залезаешь в фундамент, который у тебя достаточно шаткий. И понимаешь, что не точно выразился.

Чему и как «Кружок» учит детей

Детей вы сейчас учите HTML/CSS, верстке. Почему из всех программ выбрали именно эту?

Так как они почти все нулевые, им нужно что-то простое, вызывающие внутренний вау-эффект. А: — Детям интересно, когда результат быстрый, и прямо на месте. Нужен инструмент, который позволяет рассказывать своими словами о том, что им интересно — это веб, картинки, html, CSS и вся вот эта красота.

Им нужно быстро выплескивать свое творчество на монитор ноутбука. На нулевом этапе они мало заинтересованы в продумывании логики взаимодействий, интерактива. Они легко перестают бояться кода, понимают, что от идеи до реализации полшага. Верстка дает очень простой вход в технологии.

— Неужели им не интереснее было Python в Майнкрафте изучать?

В Майнкрафте ребёнок вряд ли сам придумает проект про рыбу сазана — ему просто нравится ловить ее в реке. А: — Там нет такой обширности самовыражения. Если он будет привязан к тому, чтобы построить здание, сделать движущийся объект — это увлекательно, он там не своими словами говорит.

Мы могли бы, наверное, какие-то более графичные штуки применять, которые также легко заходят, типа p5.js. Мы же едем в эти города раскрыть детей, дать им способ сказать о своем районе или о своих увлечениях — своими словами. Они каждый день общаются с сайтами, им понятен результат, и понятно, в какую сторону двигаться. Но это была бы визуализация, иллюстрация, а сайт есть сайт.

— Ну а как же робототехника?

А: — Это кайф, но тут нужно железо закупать, а денег у нас нет.

И это странно — дети ничего не смогут продолжить делать сами. С: — Проблема в том что надо постоянно ездить с этим оборудованием, собирать его, проводить на нём курсы, а потом увозить.

Для этого нужны деньги, а там, куда мы едем, не у всех есть возможность тратить много денег на свое обучение. Плюс есть такой момент в робототехнике: ты закупил ряд компонентов, с ними сделал все возможные проекты, и тебе нужно покупать что-то новое. Этим вряд ли кто-то будет заниматься. Им пришлось бы заказывать компоненты из-за границы или как минимум из Москвы.

Ф: — Перед тем, как делать курс, вы как-то систематизировали свои знания?

А изначально процесс создания курсов конечно этого требует. А: — Перед «Кружком» мы уже много раз читали эти курсы, так что, пожалуй, этого не требовалось. В «Кружке» систематизация была скорее в том, как это уложить в максимально краткосрочный формат — чтобы успеть за семь дней финализировать проект, сделать его красивым и эффектным.

Документальный фильм о поезде «Кружка» в село Глазок

Говорили, что можно читать спецификации? Ф: — Обучали учеников гуглить все эти вещи?

«Найти все в Google» — это лейтмотив. А: — Конечно! Если у вас есть инструмент и возможность искать что-то в интернете, вы можете за неделю свернуть горы. У Серёжи из нашей команды есть огромная проникновенную речь, которую он произносит в конце. А если ещё есть люди, которые вас в этом поддерживают — то вообще красота!

Зачастую даже на взрослых курсах Moscow Coding School перед нами оказывались люди, которые просто-напросто не умеют этого. С: — Мы пытаемся донести до ребят, что умение гуглить — это очень важный навык. Они или боятся сайтов на английском языке с кодом, или еще чего-то.

Но когда ты начинаешь говорить, даже если у тебя не очень с грамматикой, страх уходит. Всегда есть страх заговорить на английском. Нужно не бояться гуглить и читать на английском. Также и с умением гуглить, читать документацию — надо преодолеть, а потом все идёт очень классно.

Ф: — Объясняете ученикам, как все устроено внутри?

Мы просто показываем что-то на проекторе, играем с ними в игры, так или иначе связанные с устройством веб-сайтов. А: — Да, в первый день они практически не сидят за компьютером. Есть набор методологических игрушек, который мы используем в первый день, чтобы ввести в контекст среды, где им предстоит работать. Говорим, что такое клиент, сервер, IP-адрес. Они, например, сами придумывают себе IP-адреса и тд.

Естественно, мы не зарываемся в подробности работы движков внутри браузеров. С: — Но с этим главное не затянуть. У нас есть начальный теоретический блок, но в целом мы исповедуем наложение теории на практику — когда ты что-то сделал, что-то получилось и потом мы объясняем, что это такое было. Когда дети что-то не понимают, они очень быстро угасают. Если мы будем объяснять все азы, всю теорию, а только потом начинать писать код, то все дети просто разбегутся.

Об ответственности и будущем

Ф: — Вам не кажется, что ввод в IT-сферу через верстку может создать проблемы в будущем? То есть, вы предопределяете направление, в котором они будут работать дальше.

Я думал о нём… А: — Ну, вопрос понятен.

Интернет будет всегда. Нет, мне кажется, это не создает проблем. Это должно быть как презентацию в Power Point накидать. Это уже новая грамотность, сайт должен уметь сделать любой выпускник школы. Мы просто даем базовый навык, который ещё при этом интересен, и снимает барьер того, что символы в текстовом редакторе могут превратиться в нечто другое. Я бы даже это не связывал с входом в IT мир.

А возможно наш пример вдохновит кого-то, кто сделает в своем городе курсы не касающиеся веба. С: — Сейчас мы рассказываем про веб, но возможно в будущем будем расширяться.

И мы им с удовольствием поможем. То есть, у нашей истории есть ещё функция вдохновить других энтузиастов, чтобы они организовали что-то похожее в своих городах.

Ф: — А как думаете, многих можно заинтересовать разработкой не только пользовательских интерфейсов?

Можно конечно, но я бы не взялся. А: — Нулевых? Нужно было бы прорабатывать курс минимум год, чтобы получилось интересно лезть в бэк с нуля. Это был бы прикольный челлендж.

Ф: — Будет проблема с мотивацией?

Их мотивируют вещи совершенно не учебные — Саша классно в футбол с ними играет, и поэтому им хочется к нему на кодинг завтра. А: — Я не думаю, что тут проблема в мотивации. Например, Серёжа задал на дом посмотреть три мемаса в интернете. Или их просто мотивирует то, что мы кодим смешные штуки.

Их больше вдохновляет не то что мы кодим, а то, как мы с ним себя ведём. Мотивация этих студентов очень привязана к персонам преподавателей. На фоне этого все становится достаточно весело и интересно.

— Вы ведь это всё делаете бесплатно?

А: — Да, дети за это ничего не платят.

— Получается вам это не просто интересно — в это прямо верите?

Это очень важно! А: — Конечно!

— А почему важно?

Этого никогда бы со мной не произошло». А: — Вообще все становится понятно когда в первый раз приезжаешь в какой-нибудь город, и тебе говорят: «знаете, если бы вас не было, я бы никогда этого не сделал. Я лелею мысль, что где-то в селе Глазок растёт Илон Маск. После такого наступает переломный момент. Если я приложу к этому руку, помогу ему, то жизнь прожита не зря.

Я уже говорил, что жизнь человека предопределена, местом где он родился, обстоятельствами, внешним давлением. С: — Мысль, которая меня движет, тоже пришла где-то во время Глазка. Это предопределено с самого детства. Если рядом есть колледж РЖД, то большинство детей становится железнодорожниками.

Говорить, что у них есть выбор. Есть ощущение, что надо врываться каким-то другим историям, составлять детям — пока они не зашоренные — более полную картину мира. Может быть, этот выбор позволит им прожить более счастливую жизнь.

Нужно доносить новый кругозор до места, где его нет.

Их путь был предопределен, а вы приехали и, возможно, его изменили. — У вас есть ощущение ответственности за них?

Некоторым ребятам в Дагестане надо было объяснить, что драться — это не очень хорошо. А: — Я чувствую… ты же находишься семь дней с этими детьми, и часто ты даешь жизненные советы даже не по поводу кодинга — а по поводу того, как быть нормальным человеком.

Ф: — Как вы думаете, быть разрабом — круто?

А: — Да.
С: — Да, это круто

Ф: — Почему?

Ты точно созидаешь, а не разрушаешь. А: — Потому что ты творец. Потому что это стимулирует тебя постоянно учиться и быть лучше. Потому что ты используешь мозг на том уровне, который ему положен.


Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Ещё Hi-Tech Интересное!

Да будет свет

Представьте себе: пришли вы вечером домой, а в квартире только два блестящих кошачьих глаза. Темно, хоть глаз выколи. Вы подсвечиваете себе путь мобильником и пытаетесь вспомнить, где лежат свечи и спички и лежат ли они вообще. Вокруг вас растерянно и ...

Где работать в ИТ #1: Voximplant

О компании, куда устраиваешься, хочется знать гораздо больше, чем твоя предполагаемая функция в ней. Описание вакансии и первый день внутри компании похожи как ожидания и реальность — все примерно так, но есть море сюрпризов. Как устроен быт внутри, что там ...