Хабрахабр

Как Надя стала Надеждой Михайловной

Мы возобновляем цикл очерков из истории нашего университета НИТУ «МИСиС» под названием «Красный Хогвартс». Сегодня — о людях хороших и спорах в Сети.
Как там было у классика? «Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвленна стала».

В соцсети хоть не заходи, «булкохрусты», «коммуняки» и «либералы» опять насмерть бьются в интернете, крики множатся, вентиляторы перегреваются, и никто не хочет уступать. Вот-вот. Все требуют немедленного исполнения собственных мрий, и никто не хочет жить в реальности.

Как у меня часто бывает — неполную, урезанную, но оттого не менее показательную. Хотите расскажу реальную историю жизни одного реального человека?

Там обнаружилась переписка двух девочек, двух гимназисток, двух Надь. Для меня эта история началась с сайта «Письма из прошлого», где собираются коллекционеры почтовых открыток.

image

Ничего особенного — обычная переписка двух петербургских подруг, одна из которых уехала на лето с папой в тогда еще не курортный Железноводск, а вторая скучает на собственной — что редкость — даче в Келломяки.

Надя Стуколкина отправляет открытку с видом Келломяки Наде Сергеевой: Июнь 1908 года, шесть лет до великой войны, девять лет до великой революции.

Спасибо за письмо. «Милая Надя! Мы переехали на дачу 28 мая. Как ты поживаешь? Шуру я могу поцеловать только в письме, так как они уехали с мамой заграницу. Погода у нас хорошая, только изредка выпадает дождь. Целую тебя крепко 1000000000000000000000000000000 раз.
Любящая тебя Надя Стуколкина. Посылаю тебе вид келломякской церкви.

image

Вторая открытка, продолжающая „дачную переписку“, отправлена четыре года спустя, в августе 1912 года.

image

Получатель — все та же Надя Сергеева. Открытка отправлена из Куоккалы на станцию Териоки, Ваммельсу, Мецекюли, дача Сычевой.

Как сегодня бы сказали, „новейшими гаджетами“ интересуются — фотографируют на фотопластинки: Девочки выросли, они уже не дети, что заметно хотя бы по почерку, и увлечения у них уже почти взрослые.

Как твое здоровье. Дорогая Надюша! Уже я не знаю, что и думать, т. Поправилась ли ты? ничего не получила от тебя. к. Я там целый день торчала. Недавно у нас были состязанья. Я горю желанием увидеть своё чудное изображение. Проявляешь ли мои пластинки? Целую крепко и сердечно кланяюсь вашим. Пока до свидания.

image

Третья открытка была написана следующим летом, в предвоенном 1913 году, и в ней уже Надя Сергеева пишет своей подруге Наде Стуколкиной — туда же, в Келломяки из Куоккалы.

image

Спасибо большое за приглашение. Дорогая Надюша. Ужасно рада тебя видеть. Мама меня пустила, и я приеду к вам в субботу, приблизительно после нашего обеда, часов в 7 или 8, так как должна встретить папу. Целую крепко.
Твоя Надя. Пока.

image

Согласитесь, ничего особенного в ней нет. Вот, собственно, и вся переписка. Разве что образ той, давным-давно ушедшей, эпохи.

Пытливые и любопытные обитатели сайта „Письма из прошлого“ восстановили личности обеих подруг.

Надя Стуколкина — внучка знаменитого русского артиста балета Тимофея Алексеевича Стуколкина.

image

В 1891 году стал архитектором Дворцового управления, и до 1917 года находился в этой должности, дослужился до чина „статский советник“. Ее отец, Николай Тимофеевич Стуколкин, был известным архитектором, выпускником Императорской Академии Художеств.

Сейчас ее уже не существует, а выглядела она вот так: Сам строил мало, больше перестраивал, но среди его перестроек имеются весьма любопытные вещи, вроде часовни святого князя Александра Невского в ограде Летнего сада, которая была возведена на месте покушения Каракозова на жизнь Александра II.

image

В Петербурге Стуколкины жили на набережной Фонтанки 2, в жилых домах придворного ведомства, которые сам же архитектор и перестраивал в 1907-1909 гг.

Семья Стуколкиных после революции осталась в России, в Советском Союзе Николай Тимофеевич работал архитектором и инженером.

Умер от голода в самую страшную первую блокадную зиму на 78 году жизни.

О судьбе Нади Стуколкиной я никакой информации не нашел.

Понятно только, что и она уже давно ушла из жизни — подруги явно родились либо на рубеже веков, либо, что вероятнее, в самом конце XIX века.

Правда, поселок Келломяки сейчас называется „Комарово“. Никого из них уже нет, но до сих пор жива дача Стуколкиных в Келломяки, откуда маленькая Надя писала подруге на Кавказ, и куда собиралась приехать на „пижамную вечеринку“ Надя Сергеева в 1913 году. Да, да, то самое, куда все едут исключительно на недельку.

А дача Стуколиных в Комарово — вот она:

image

Или даже вот, с другого ракурса:

image

Михаил Васильевич был первооткрывателем пятигорского нарзана (1890), столоначальником Технического отдела Горного Департамента с жалованием в 1500 рублей, действительным членом Русского Географического общества и действительным статским советником, кавалером множества орденов. Что касается Нади Сергеевой, то она была дочерью горного инженера Михаила Васильевича Сергеева, известного русского и советского гидрогеолога, одного из создателей этого научного направления в России.

image

Именно столько специалистов входили в состав Комиссии по изучению Черноморского побережья Кавказа. Между прочим, один из четырех человек, определивших судьбу города Сочи, где живут знающие прикуп люди. Именно Сергеев сотоварищи по окончании работы Комиссии представили кабинету министров обстоятельные доклады о курортных перспективах Сочи и окрестностей.

Вообще, Сергеев довольно много сделал для Сочи, он приезжал туда работать с семьей каждое лето и, среди прочего, даже был избран товарищем (заместителем) председателя Сочинского отделения Кавказского горного клуба — первых отечественных горных туристов и альпинистов.

Красная Поляна. image
Участники Сочинского отделения Кавказского горного клуба проводят экскурсию на озеро Кардывач. 1915 год. У дачи Константинова.

Глава семьи Сергеевых каждый год отправлялся исследовать новые минеральные источники (Полюстровские (1894), Старорусские (1899, каптаж в 1905), Кавказские (1903), Липецкие (1908), Сергиевские (1913) и др.), поэтому семья позже перебралась из Сочи в Железноводск, купив там дом для летнего житья…

В общем, детство у Нади Сергеевой было нескучным.

Отец с 1918 служил в ВСНХ, был заведующим секцией минеральных вод, председателем треста „Главсоль“. После революции Сергеевы также остались на Родине. Много времени уделял преподаванию в Московской горной академии — моем Красном Хогвартсе.

передал должность В.А. Был первым деканом горного факультета (в 1921 г. Обручеву, который академик, герой Соцтруда и автор „Плутонии“ и „Земли Санникова“), профессором, заведующим кафедрой гидрогеологии.

image

Хорошо быть уникальным специалистом в каком-нибудь полезном деле — они всем нужны и при любых режимах без работы не останутся. В общем, даже самые трудные годы после революции Сергеевы пережили нормально, разве что пришлось из Петербурга в Москву перебраться.

Он умер до войны, в 1939 году, но еще в мае 1938 года академик В. Михаил Васильевич Сергеев прожил очень долгую и очень плодотворную жизнь. Вернадский записал в своем дневнике: „Был Мих[аил] Васильевич Сергеев, старый (больше 80) горный инженер, специалист по водам. И. С ним говорили о проведении комиссии о записке для Президиума (АН СССР) об охране вод“.

А девочка Надя… Девочка Надя выросла.

Гимназического образования и папиного влияния вполне хватило, чтобы в 1922 году молодую девушку взяли на низовую должность в библиотеку Московской горной академии. Двадцатые годы были голодными, поэтому Надя пошла работать. В знаменитом справочнике „Вся Москва“ за 1929 год

image

мы даже можем увидеть фамилию нашей героини:

image

На тех же Фадеева и Завенягина, так никогда и не смывших до конца копоть Гражданской войны… С восхищением? Я бы очень хотел узнать — какими глазами девушка Надя смотрела на моих героев, своих ровесников, на этих еще пахнувших кровью малограмотных „волчат революции“, когда выдавала им книжки в библиотеке? С завистью? С ужасом? С брезгливостью? С опаской? С ненавистью?

Уже не спросишь — все ушли.

Мне всегда было интересно — как вот эти недавние гимназистки из хороших семей с дачами в Куоккале и отцами — статскими советниками, выслужившими потомственное дворянство — как они воспринимали всю ту бурю, что бушевала в России после революции?

И выхлопотанную папой должность помощника библиотекаря в МГА, тогда, в двадцатые, наверняка рассматривала как временную меру, как возможность пересидеть трудные времена… Понятно, что та же Надя собиралась жить совсем другую жизнь, а к случившемуся в 1917-м совсем не готовилась.

Но оказалось, что здание на Калужской — это на всю жизнь.

image

А теперь в моем рассказе большой разрыв, и нам придется из 20-х перепрыгнуть сразу в 50-е.

Еще сталинские времена, но уже на излете. Послевоенный СССР. А пока все идет по накатанной. Уже что-то такое носится в воздухе — вождь стар, эпоха заканчивается, все это понимают, но никто не знает — что будет дальше.

В общем, 1951 год.

В институтской многотиражке Московского института стали — одного из осколков Московской горной академии, в мартовском номере газеты с напрашивающимся названием „Сталь“ — праздничная полоса „Женщины страны социализма“.

Заметка называется „Одна из лучших“.

И в ней — наконец-то фотография бывшей гимназистки Нади Сергеевой.

image

А заметка — вот она:

Если спросить любого из сотрудников Института стали, кого он считает лучшими работниками в нашем коллективе, можно не сомневаться, что в числе первых же будет названа Надежда Михайловна Сергеева.

М. Н. Она — испытанная общественница в лучшем смысле этого слова, бессменный член партбюро аппарата института, а ныне — секретарь партбюро и руководитель политкружка работников аппарата. Сергеева работает в институте со дня его основания и прекрасно справляется с должностью заведующей библиотекой. Надежда Михайловна не считается с временем, если дело того требует. Надежда Михайловна — прекрасный организатор, обладает широким кругозором, умеет приохотить и других к общественной работе, действуя прежде всего личным примером. М. И поэтому Н. Сергееву у нас любят и уважают, к ней приходят советоваться не только по вопросам общественной работы, но и по самым разнообразным бытовым вопросам.

М. Всегда приветливая и отзывчивая, Н. Сергеева умеет каждому так или иначе помочь в его деле, руководствуясь принципом, что в советском коллективе нужды и заботы каждого отдельного товарища есть в то же время нужды и заботы всего коллектива в целом.

М. За свою работу Н. Ее имя занесено в „Книгу почёта“ института. Сергеева имеет ряд правительственных наград, многократно отмечалась дирекцией и общественными организациями нашего института в числе лучших его работников.

Н. Пусть эти несколько строк послужат приветствием тов. Сергеевой от всех хорошо знающих ее работу». М.

Пролистываем еще одно десятилетие с хвостиком.

16 февраля 1962 года.

Хрущев братается с президентом Египта Гамалем Абделем Насером, в эфир вышел первый выпуск телепередачи «Клуб веселых и находчивых», скоро по всему миру грянут летка-енка и битломания — ведь только что, в феврале 62-го, состоялась первая запись The Beatles для радио BBC. Совсем другая эпоха: в мире царят улыбка Гагарина и борода Фиделя Кастро, все обсуждают недавний мятеж против де Голля в Алжире и обмен американского летчика-шпиона Фрэнсиса Пауэрса на советского разведчика Рудольфа Абеля.

image

А в газете «Сталь» выходит заметка «Душа коллектива» в рубрике «О людях хороших».

image

Такое не подделаешь. Как вы видите, здесь она уже совсем бабушка, но неизменной осталась та искренность чувств, которая хорошо чувствуется в обоих заметах даже сквозь формальные, по обычаю того времени, слова.

Ей досталось не самое простое время, но она прожила, на мой взгляд, очень достойную жизнь. Похоже, ее действительно любили и уважали.

Больше я ничего не знаю об этой женщине.

Что вам сказать в заключение, друзья мои, интернет-диспутанты?

Когда вы соберетесь в следующий раз ломать копья, что лучше — гимназистки румяные или советские общественницы, вспомните эту заметку и поймите, наконец, простую вещь.

Это все — одни и те же люди.

Это все — мы.

Волга впадает в Каспийское море.

История — неразрывна.

Через все режимы и формации текут одни и те же люди — наши родители, наши дедушки и бабушки, наши дети и наши внуки.

И конца этой реке времени, слава богу, не видно.

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть