Hi-Tech

Глава инвесткомпании Thiel Capital: «Стремление к росту превращает нас в негодяев»

Управляющий директор инвестиционной фирмы Thiel Capital, математик Эрик Вайнштейн в разговоре с редактором Vox Шоном Иллингом рассказал, что нынешней экономической и политической системе осталось недолго и почему только социализм может спасти капитализм.

Мы думаем, что капитализм занят идеологической борьбой с социализмом, но мы даже не представляем, что капитализм может победить его собственное детище — технология.

В нём он утверждает, что технологии настолько изменили наш мир, что «нам может понадобиться гибридная модель, которая будет парадоксально более капиталистической, чем капитализм сегодня, но, возможно, даже более социалистической, чем коммунизм прошлых лет». Так Эрик Вайнштейн, математик и управляющий директор инвестиционной фирмы Питера Тиля Thiel Capital, начал недавнее видео для BigThink.com.

Другими словами, социалистические принципы могут быть единственным, что может спасти капитализм, считает он.

Технологии будут и дальше менять наши профессиональные траектории, работники будут все больше перемещаться по всем направлениям и, вероятно, многие потерянные рабочие места нельзя будет заменить. Мысль Вайнштейна отражает растущее в Кремниевой долине осознание проблем, с которыми сталкивается капиталистическое общество.

Поэтому многие технологические деятели и предприниматели в Кремниевой долине сходятся на том, что универсальный базовый доход может смягчить неблагоприятные последствия технологических инноваций.

Больше всего его заботит, что класс миллиардеров — к которому он не относится, но с которым соприкасается в своей работе, — слишком медленно осознает необходимость радикальных изменений. Я решил поговорить с Вайнштейном о кризисе капитализма — как так получилось, что можно сделать, и почему он считает, что неспособность действовать может привести к краху общества.

Почему технологии могут разрушить капитализм

Считаете ли вы её аналитически полезной? Шон Иллинг: В наши дни популярна фраза «поздний капитализм».

Я не думаю, что в дальнейшем не станет рынков. Эрик Вайнштейн: Я нахожу её лингвистически точной и политически провокационной. Я думаю, что, возможно, это всего лишь конец начала капитализма, и что его следующий этап сохранить многие из его основных принципов, но в почти неузнаваемой форме. Я не думаю, что капитализм потерпит неудачу и будет заменен анархией или социализмом.

Считаете ли вы, что рыночный капитализм изжил себя?

Я имею в виду связь между продуктом чьего-то труда и потребностями в нем человека. Я считаю, что рыночный капитализм, как мы его понимаем, фактически привязан к определенному периоду времени и определенному стечению обстоятельств. Между экономикой, в основном состоящей из частных товаров, и услугами, которые могут облагаться налогом для оплаты небольшого числа общественных благ, рыночная цена которых будет намного ниже суммарной стоимости товаров.

Я считаю, что многие из этих обстоятельств сейчас исчезают, потому что они фактически никогда не связывались ни одним фундаментальным законом. Кроме того, это совпало со способностью быстро обучаться в молодости, чтобы получить надежный навык, который можно использовать на протяжении всей жизни.

Возможно ли, что детище капитализма может стать его разрушителем? Большая вина за это лежит на технологиях, которые вы справедливо называете детищем капитализма.

Со времен индустриальной революции благодаря технологиям рабочие переходили от деятельности с наименьшей ценностью к занятиям с гораздо более высокой ценностью. Это важный вопрос. Проблема с компьютерными технологиями заключается в том, что они, по-видимому, нацелены на цикличные действия.

Если разложить человеческую деятельность на ту, которая случается только один раз, и ту, что происходит ежедневно, еженедельно, ежемесячно или ежегодно, то становится понятно, что технологии могут вовсе избавить нас от цикличных действий, вместо того, чтобы заменить циклическую деятельность с низкой значимостью на аналогичную — с высокой.

Эта тенденция кажется объективно плохой для большинства людей, чья работа состоит в основном из рутинных действий.

Как правило, это удел менеджеров хедж-фондов, рекламщиков, инженеров, всех, кто на самом деле пытается делать то, чего никогда не делал раньше. Я думаю, это означает, что у нас есть преимущество перед компьютерами, особенно в области экономики, основанной на особых возможностях.

Мы никогда не задумывались, как склонить все общество, в котором доминирует рутина, к новой экономике, в которой мы конкурируем, где у нас есть определенное преимущество над машинами и способность делать то, что раньше никогда не делалось.

Возможно, большое количество людей просто не сможет процветать в этом пространстве, независимо от возможностей для обучения или образования. Не у всех могут быть необходимые навыки.

Бакминстер Фуллер (известный американский автор и архитектор, который умер в 1983 году) сказал: «Мы все рождены гениями, но что-то в процессе жизни лишает нас гениальности». Это зависит от вашего взгляда на образование. Я думаю, что в последнее время тем, что лишает нас гениальности, стало образование.

Мы берем нашу естественную склонность к исследованию и преобразуем её в готовность к отупляющей рутине. Проблема в том, как устроена наша образовательная система. Это связано с тем, что система была разработана для создания людей, пригодных для конкретной работы, но такие рабочие места точно будут уступать место экономике, все больше основанной на разовых возможностях.

Это проблема с определенным, но чрезвычайно сложным решением.

А бухгалтер, ведущий наши налоги, вполне может после полуночи работать над сценарием. Отчасти вопрос в том, как отказаться от системы образования, которая унифицирует людей по социально-экономическому спектру, и напомнить себе, что горничная отеля, которая заправляет нашу постель, может быть на самом деле художником-любителем. Я думаю, что для многих бюрократов в Вашингтоне не совсем ясно, что талант и творчество существуют во всех сферах жизни.

Почему капитализм нуждается в социализме

Как должен выглядеть гибрид капитализма и социализма?

Я считаю, что капитализм должен быть гораздо более свободным. Я не думаю, что мы знаем, как это выглядит. В некоторых областях необходимо радикально отменить регулирование, чтобы позволить умам, способным на величайшие творческие подвиги, освободиться для экспериментов и игр, поскольку им предстоит создавать чудеса, на которые будет опираться наша будущая экономика.

Точно так же мы должны понимать, что наше население — это не совокупность рабочих, которые должны вносить свой вклад в машину капитализма, а скорее нация душ, чье достоинство, благополучие и здоровье должны рассматриваться с гуманитарных позиций.

Людям придется заниматься общественно-позитивной деятельностью, но не вся она сможет занять достаточную долю потребительского рынка на соответствующем уровне, и поэтому я думаю, что нам придется форсировать гиперкапитализм, который обеспечит рост гиперсоциализма, основанного как на достоинстве, так и на необходимости.

То, что вы описываете, – это почти революционный прорыв в политике и культуре, и мы не сможем сделать это по чьей-то команде.

Я считаю, что как только наш главный творческий класс преодолеет социально негативные препятствия, он сможет выбирать, будет ли капитализм развиваться эволюционно или революционно, и я надеюсь, что просвещенный эгоизм миллиардеров заставит их выбрать просвещенный подход к переосмыслению работы, который отдаст должное подавляющему большинству людей.

Я вот — нет. Вы уверены, что класс миллиардеров настолько просвещен?

Несколько лет назад произошел тихий сдвиг, когда в накуренных комнатах перестали смеяться над проблемами неравенства и начали принимать их, как свои собственные. Это любопытно.

Немногие из них хотят, чтобы их запомнили как убийц, которые уничтожили завоевания, накопленные со времен промышленной революции. Я думаю, что класс миллиардеров хочет быть уверенным, что не посеял семена крайне разрушительного социального краха, и я считаю, что видел реальную личную трансформацию многих ведущих технологических мыслителей, когда они всерьез задумывались о последствиях своей работы.

При этом они понимают, что Вашингтон не имеет новых идей ни в социальном плане, ни в технологическом. Поэтому я считаю, что желание оставить позитивное наследие мотивирует многих из них на инновации вроде, например, универсального базового дохода.

Давно известно, что политические системы, как правило, рушатся без надежного среднего класса, выступающего в качестве буфера между бедными и богатыми, но мы все же оказались в этих нестабильных условиях. Но как мы допустили, чтобы все стало так плохо?

Я спросил: «Почему тебе так кажется?» Он сказал: «Богатые люди сидят в первом и бизнес-классе, и бедные должны проходить мимо них в эконом-класс, чтобы подчеркнуть их привилегию». Один мой друг сказал мне: «Современный аэропорт — идеальная метафора для зарождения классовой вражды».

Настоящие — в другом терминале или в другом аэропорту». Я ответил: «Я думаю, эта метафора еще лучше, потому что эти люди в первом и бизнес-классе на самом деле не настоящие богачи.

Поэтому они не могут предвидеть многих изменений, и ценой этой бесчувственности может стать начало революционных волнений. Мне кажется, что наибольшая опасность состоит в том, что по-настоящему богатые люди все больше отдаляются от жизни остальных и становятся в значительной степени нечувствительными к проблемам тех, кто все еще получает почасовую оплату.

Тем не менее, я надеюсь, что по мере роста социальных волнений нынешняя политическая система начнет перестраиваться, хотя бы в силу инстинкта самосохранения самых состоятельных людей.

Как же быть, если люди, обладающие способностью что-то изменить, сидят в плотном коконе и не осознают чрезвычайную ситуацию?

Когда демонстранты Occupy Wall Street покинули парк Зуккотти и отправились к домам в Верхнем Ист-Сайде на Манхэттене, это было адресовано обладателям солидных капиталов. Знаете, не будет никаких предупреждающих выстрелов.

К счастью, протестующие были достаточно умны, чтобы понять, что мирная демонстрация — лучший способ показать потенциал нестабильности тем, кто еще не понял всех раскладов.

Почему экономика — гигантский карточный домик

Какой-то урок из этого был вынесен? С тех пор прошло шесть лет, но ничего не изменилось.

Проблема заключается в том, что и протестующие Occupy Wall Street, и банкиры заблуждаются. Ну, мы слишком сильно обвиняем банкиров. Реальная проблема, с которой еще предстоит столкнуться нашему обществу, заключается в том, что примерно в 1970 году мы закончили несколько периодов закономерного экспоненциального роста науки, технологии и экономики. Они считают, что у банкиров есть больше власти, чем на самом деле.

С тех пор мы пытаемся разобраться с тем фактом, что почти все наши институты, которые процветали после Второй мировой войны, основываются на гипотезе роста.

Что именно это означает?

Это большая история, о которой никто не говорит. Это означает, что всем этим учреждениям, будь то юридические фирмы, университеты или военные организации, приходится считаться с устойчивым состоянием (что означает экономику с мягкими колебаниями роста и производительности), признать, что рост не может быть устойчивым; иначе им приходится строить финансовые пирамиды или пытаться сожрать окружающих, чтобы достичь некоего фальшивого роста и поддерживать себя на плаву. У нас есть общесистемная проблема с этой установкой на рост, которая превращает нас всех в негодяев и лжецов.

Расскажите об этом поподробнее.

Скажем, у меня есть растущая юридическая фирма, в которой на каждого партнера есть пять юристов, и эти юристы надеются стать партнёрами, чтобы нанять пять новых юристов взамен. Конечно. Эта формула иерархического труда работает хорошо, юридическая фирма растет, но как только она достигает устойчивого состояния, на каждого партнёра может приходиться только один юрист, которому придется ждать много лет, прежде чем стать партнёром.

Это повторяется с профессорами и их аспирантами. Эта экономическая модель не работает, потому что увеличенные часы работы и меньшая оплата, которую человек готов принять на позиции начального уровня, предполагает быстрое дальнейшее продвижение. Это часто повторяется в военных иерархиях.

Это происходит практически везде, и когда экспоненциальный рост заканчивается, каждому из этих учреждений приходится либо внедрять новую бизнес-модель, либо продолжать использовать старую, паразитируя на чьем-то источнике дохода.

Статьи по теме:

  • «Война за таланты» окончена: победителей нет. Автор книги The Talent Delusion Томас Чаморро-Премузик и HR-директор Red Bull Адам Иарсли — о том, почему все попытки найти хороших сотрудников и развивать лидерские качества заканчиваются ничем
  • «Действие — не ошибка. Главная ошибка — бездействие». Знаменитый инвестор и предприниматель Марк Андриссен объясняет, как научиться мыслить творчески и генерировать новаторские идеи.
  • «Выживают только параноики? Чушь!». Соавтор бестселлера ReWork Дэвид Хайнемайер Хенссон советует не бояться конкурентов, а вкладывать все силы в хороший продукт.

Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть