Hi-Tech

«Европейцы будут обдирать туристов и инвесторов, учиться бесплатно и ничего не делать всю жизнь»

«Европейцы будут обдирать туристов и инвесторов, учиться бесплатно и ничего не делать всю жизнь»

Предприниматель рассказал о своём новом ресторане в Лондоне, о ситуации в сфере ритейла, европейском нежелании работать и своём видении России. 19 апреля 2018 года на канале Елизаветы Осетинской «Русские норм» на YouTube вышло интервью с основателем «Евросети» Евгением Чичваркиным.

Об открытии ресторана Hide в Лондоне

У нас была идея открыть заведение, где будут хорошо кормить, где будет очень хороший сервис, где не нужно ждать счета, где тебе не будут хамить и говорить с довольным лицом: «Ха, закрыто».

Они эту работу ненавидят, считают часы и минуты, когда пойдут домой. Здесь же для многих работа в ресторанах – вынужденная работа, чтобы оплачивать счета. Мы постарались выбрать людей, для которых это профессия, страсть, которые это любят и хотят делать карьеру. Для них это не профессия. У нас 15 сомелье, и у нас очень серьезные пацаны работают.

О бизнесе, который всегда окупается

Нет, есть такие люди, если посмотреть на многих российских бизнесменов, которые все ждут, когда что-то изменится.
Я же не идиот, владеть чем-то и ничего не менять, если это не дает прибыли.

О воле, интеллекте и маленьких калькуляторах

Это не так сложно посчитать. В «Евросети» у нас было несколько лет убытков, но мы понимали, что в итоге капитализация растет быстрее, чем генерируются убытки. Это надо иметь определенную волю, какой-то интеллект и маленький калькулятор.

О деньгах за долю в «Евросети» и нищебродстве

Я и Тимур Артемьев никогда не получали таких денег. (О доле в $350 млн, которую, по словам купившего «Евросеть» Александра Мамута, получили сооснователи сети — vc.ru).

Я практически нищеброд. Наверное издания, которые называют меня миллиардером, считают в рублях.

О том, ради чего создаётся бизнес

Мне смешные вопросы задают: магазин красивый, а для денег будет чего-нибудь? Для денег делается всё. Чем-нибудь нормальным будешь заниматься?

Люди не верят, включая местную налоговую, которая, наверное, 13 проверок провела с начала работы. Это очень смешно. Потому что мы очень много продаём за границу. У нас огромный возврат НДС, многомиллионный возврат. До Нового года были дни, когда за границу было 70 отправок в день.

О российских и лондонских проверках

Более того, если попытаешься договориться, то точно посадят, и надолго. Здесь договориться абсолютно невозможно. До суда дело не доходило ни разу, но определенные аргументы были. Договориться невозможно, но можно доказать, а если все уперлись, то можно посудиться.

Так как право прецедентное, то трактовки даже в налоговых правилах — это не всегда чистая математическая формула. Это совершенно нормальная практика. И у большинства из них нет задачи хапнуть больше, чем ты должен дать. Они понимают суть бизнеса.

О невозможности делать малый бизнес в ритейле

Распределительный центр стоит 40 млн. Приведу слова Галицкого (Сергей Галицкий, основатель сети «Магнит» — vc.ru): в дешевом ритейле, в дискаунтерах не может быть малого бизнеса.

Нет малого бизнеса в дискаунт-фуд-ритейле. Без распределительного центра у тебя не будет тех издержек, при которых ты будешь конкурентоспособен. Бодаться с корпорациями, за которыми стоят долги, инвестиции с нулевой ставкой – бесполезно.

А бодаться там, где очень много зависит от сервиса, от репутации, от скорости, от обслуживания, я считаю, мне небесполезно, потому что мы в этом понимаем.

О самоопределении

Мне всю молодость говорили, что я законченный алкоголик. Мне Татьяна (Татьяна Фокина, партнёр Чичваркина по Hide — vc.ru) задала вопрос: ты можешь быстро в существительных – одним существительным и двумя прилагательными – сказать, кто ты есть, например: «я владелец гедонизма», или «я русский гедонист–атеист», или «я русский норм!», или «я законченный или начатый алкоголик. Я говорил: нет, я только начатый).

И так оно и есть. Я подумал секунду и сказал: «я – улучшатель этого мира». Я купил дом – дом становится красивым. Везде, где я, все вокруг улучшается. Открыли магазин – вся винная индустрия Лондона изменилась. Мы начали какие-то преобразования – вся улица изменилась, все стали больше работать, лучше работать. Когда мы сделаем это, будет то же самое. Лампочек довкрутили, дизайн какой-то сделали, гибче стали. Повышаем планку – улучшаем этот мир. Мы повышаем планку все время.

О европейском социализме и желании не работать

Европейцы – конченые социалисты, им это в голову не придет. Все равно снижение налогов – это хороший признак.

Они будут брать за проход на улицу, за вход в церковь. Европа – это будет музей. И они потом не поймут, почему Новый свет живет в три, в четыре раза богаче, чем они. Это будет музей, где никто не будет работать.

И ничего не делать всю жизнь. Они будут дальше бесплатно учиться и обдирать туристов и инвесторов. На третье поколение бездельников их начнут просто скупать с потрохами китайцы, бразильцы, малазийцы и прочие люди, которые в это время работают и зарабатывают реальные деньги в реальном секторе.

О «болении» за футбольную команду и страну

Я получаю удовольствие от футбола, я не расстраиваюсь, когда играют плохо, я расстраиваюсь, когда 0:0. Я вообще никогда не болею, у меня нет такого понятия. А когда люди идут в атаку, то все равно кто. Когда скучно. Но «Челси» мне роднее и ближе.

Ни за страну, ни за команду, ни за кого. У меня нет вообще боления.

О «русскости» и «россиянстве»

Так как я здесь 9 лет, пошла четвертая стадия. Каждые три года в человеке распадается россиянин, происходит полураспад россиянина.

Освобождается от этого шлака, от этого налета, зубного камня советского. Я надеюсь, во мне все меньше советского, все меньше «россиянского», но все «русское» кристаллизуется. И я норм в отличие от многих других. Я абсолютно русский на 100%.

О неприятии массовости

Потому что когда люди с IQ в 140 набиваются в большой зал и плотно стоят друг к другу, их сублимированный IQ где-то 80. Я не люблю ни массовую культуру, ни массовые шествия, ни массовое ничто. А когда идут и скандируют, то падает до 80 пунктов. А когда семь человек сидят за столом, могут достигнуть показателя в 300.

Будь то истерия по поводу Brexit, по поводу Ким Чен Ына или террористических атак в Париже. Поэтому любая массовая истерия вызывает у меня рвотный рефлекс.

О СМИ, которые пишут о России

Например, приезжает Skynews и спрашивает: «А вот скажите, а вот русские деньги, грязные деньги, русские деньги, грязные деньги, а вот у вас много русских – и вот эти грязные деньги…». Одни тупые пишут, другие тупые читают. От этого в интервью осталось очень мало, потому что им нужна кровища. Я им по полочкам объяснял.

Он слушает радио и у него хватило ума сделать правильный вывод, что там нет демократии. А вот везет меня таксист сегодня, и он четко знает, что русские люди – хорошие. Количество людей, способных отделить зерна от плевел, достаточно большое. Здесь все-таки очень образованный город. Я не знаю, где еще такое есть.

О вреде ассимиляции

У нас есть масштаб, размах, видение. То, что мы можем создавать подобные вещи, это именно потому, что не ассимилируемся. Если ты живешь на острове, учишься на острове, женился на острове, у тебя этот синдром узких дорожек, низких потолков, не по СНиПам выстроенных лестниц – он отражается на сознании.

И не мешать им. Наша задача – выбрать молодых, растущих звезд с перспективой, с которыми нет культурного или понятийного барьера. И я в обоих случаях был прав. Там, где я настаивал на каких-то вещах, за пять лет в Hedonism Wines было два раза. Это самая большая глупость из 90-х – учить кого-нибудь.

Об отказе от бизнеса

Башня достроена, очень красивая, стоит 600 млн фунтов. Мне предлагал Полонский купить башню (небоскрёб One Blackfriars в центре Лондона, проект которого разработал Сергей Полонский — vc.ru). Не было времени в этом разобраться. Я мог забрать за 30 млн — семь лет назад, шесть лет назад. Был страх, нежелание в этом разбираться.

Кто-то куртку привез — давай куртками торговать. Я понимал ситуативно, что это как раз то, что из 90-х из ранних 80-х, когда тебе предлагают разные бизнесы и ты хватаешься по ситуации. Когда одни люди хватаются за абсолютно разные вещи, не важно абы что, это мне очень не нравилось.

О жизни в России

Тогда терпи. Все люди не могут уехать? Тогда будь терпилой, как все.

Кто-то стал чиновником или вписался в чиновничий бизнес, и ему кажется, что все хорошо. Кому-то это искренне нравится. Но расчихвостит-то всех.

Там есть великолепная песня якобы про отношения мужчины и женщины «Я буду топить». Смотрите, песня такая была – панк по сути, а не по исполнению, группа ДК в 80-е годы. Но когда ты будешь тонуть, я не буду тебя спасать, а буду топить.
Смысл такой: я ем, что ты готовишь, от врагов тебя стерегу, я подошва под твоими ногами, я живу твоей головой и так далее.

Это типичная реакция на российский матриархат, с одной стороны, и отношения между гражданином и российским, советским государством.

О планах на жизнь

Если что-то произойдет, то я буду это считать новой вводной, к которой надо будет приспосабливаться. Я не вернусь.

Мне ничего больше никому доказывать не надо, включая самого себя. Я в этой жизни всем все доказал. Мне не нужно ежедневного этого подтверждения. Мне еще раз подтвердить то, что я умный и многое знаю и многое могу?

Буквально два последних закинуть – и все. В 43 года я перестал разбрасывать камни. Ты сейчас разбросал камни заново и сейчас время собирать. Когда ты понимаешь, что ты в жизни в целом разбросал камни, собрал, очень неудачно, половину не смог найти, у тебя отобрали, половину еще отдал, потом еще половину отобрали.

Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть