Хабрахабр

«Евгений Онегин»: инверсия (н.-ф. рассказ)

– равнодушно спросил охранник. 1.
– Вы куда?

– Фирма «Веб 1251».

Желтое здание, второй этаж. – Это направо по дорожке.

Посетитель – паренек студенческого вида – зашел на захламленную территорию бывшего НИИ, проследовал по дорожке направо и, следуя указаниям охранника, поднялся на второй этаж желтого здания.

Посетителю пришлось пройти по зигзагообразному коридору, чтобы отыскать нужное помещение. Коридор был безлюден, большинство дверей не имело вывесок. Паренек толкнул ее и оказался в офисе, несколько более приличном, чем окружающая среда за окном.
Секретарша на месте отсутствовала, но из смежной двери выглянул сам директор: Наконец, дверь с табличкой «Веб 1251» обнаружилась.

Вы к нам? – Здравствуйте.

– Я звонил, по рекламному объявлению.

Директору было под сорок, он был высок, нескладен и немного порывист. Через секунду паренек был препровожден в директорский кабинет.

– Думаю, вы обратились по адресу. – Рад видеть вас в своем офисе, – сказал директор, протягивая визитку. Наша область – сайты под ключ с гарантией. Фирма «Веб 1251» имеет пятилетний опыт веб-программирования. Оптимизация для продвижения во всех поисковых системах. Фирменный стиль. Рассылки. Корпоративная почта. Все это мы умеем, и умеем отлично. Эксклюзивный дизайн.

Паренек принял визитку и прочитал: «Заплаткин Сергей Евгеньевич, директор фирмы «Веб 1251»».

– Я с большим уважением отношусь к веб-программированию. – Это замечательно, – приветственно улыбнулся паренек, пряча визитку в карман. Но в данный момент меня интересует другое. Сам немного програмирую. В объявлении сказано: литературные шедевры…

Сергей Евгеньевич Заплаткин замер.

– Вас интересует хорошая литература?

– Вы размещали такую рекламу? – Нерукотворные шедевры, – поправил паренек.

Однако нерукотворные шедевры очень и очень недешевы, вы это понимаете? – Да, размещал. Дешевле заказать шедевр у хорошего писателя.

– И все-таки?..

В глазах Заплаткина проблеснула искорка.

Желаете получить на руки нерукотворный шедевр? – Позвольте узнать, вы автор? Но дело в том, что…

– Я не автор.

Крупного? – Представляете интересы издательства?

Судя по неумению скрывать эмоции, директор «Веб 1251» был человеком увлекающимся. Глаза Заплаткина совсем уже запылали.

– Я представляю интересы частного лица.

Ваш доверитель увлекается литературой? – Частного лица, вот как. Намерен стать автором шедевра, сделать писательскую карьеру?

– Но для начала я хочу понять, откуда вы берете нерукотворные шедевры. – Будем считать, что намерен, – паренек еле приметно усмехнулся. Изобрели искусственный интеллект, который строчит литературные произведения?

Заплаткин замотал головой.

Эка невидаль, искусственный интеллект… Если вы сами не сочиняете, вам сложно будет понять, откуда берутся шедевры. – Не искусственный интеллект, нет. Дело в том, что Гомер, Шекспир, Пушкин на самом деле не являются авторами своих произведений. Я расскажу, только вам придется поверить мне на слово.

– удивился паренек. – Кто же тогда?

– Но на самом деле не они. – Гомер, Шекспир, Пушкин авторы только юридически, – пояснил Заплаткин. Конечно, об этом известно только настоящим писателям, а не графоманам, – добавил директор с затаенной горечью. На самом деле любой писатель является приемным устройством, считывающим информацию из подпространства. И только настоящие писатели черпают свои тексты непосредственно из подпространства. – Графоманы занимаются подражательством, перенимая приемы у более продвинутых и успешных коллег.

– Вы хотите сказать, что в подпространстве развернута база данных?

– Вот именно.

– А что такое подпространство?

– В нашем случае условная фигура речи.

– И где именно в подпространстве хранится база данных?

Я не знаю. – Физически, вы имеете в виду? Важен доступ к данным, а не место их физического хранения. Когда вы заходите на сайт, вам безразлично, где расположен сервер, с которого считываются данные.

– То есть вы обладаете доступом к вселенской информации?

– Фирма «Веб 1251» провела фундаментальные исследования и научилась скачивать художественные произведения из подпространства непосредственно. – Да, – признался Заплаткин, широко улыбаясь. Своими, так сказать, силами.

Паренек помолчал и кивнул в знак того, что понял.

– Можно ознакомиться с образцами продукции?

– Вот, – директор достал из стола и протянул посетителю увесистую пачку в переплете.

Паренек раскрыл ее и от неожиданности рассмеялся.

– Это «Евгений Онегин»!

– Естественно, «Евгений Онегин». – Вы погодите, погодите, – заторопился Заплаткин. Однако, авторы частенько ошибаются. Пушкин скачивал «Евгения Онегина» из подпространства, поэтому и мы его оттуда скачали, рандомно. У авторов отсутствует точная аппаратура, а мы в «Веб 1251» такую аппаратуру разработали. Я хочу сказать, что в подпространстве хранятся идеальные версии художественных произведений, а авторские версии, по разным причинам, далеки от идеальных. Я подожду. Прочитайте концовку, если не торопитесь – вам все станет понятно.

Паренек перелистнул к последним страницам и углубился, время от времени хмыкая.

Она не пережила изнасилование или предпочла родить? – И что, – спросил он минут через двадцать, закончив чтение, – что в конце концов стало с Татьяной? Хотя как он его вызовет, у Онегина же обе руки ампутированы. Князь вызвал Онегина на дуэль?

– Однако, это и есть каноническая завершенная история «Евгения Онегина»! – Не знаю, – пояснил Заплаткин с горячностью. А что Пушкин от себя насочинял, это его дело, писательское. Такая, какой она хранится в подпространстве.

В это сложно поверить. – Неужели «Евгений Онегин» хранится в подпространстве на русском языке?

– Как вы думаете, мог бы «Евгений Онегин» быть написан на китайском или хотя бы английском?

Паренек хмыкнул:

Готов заказать небольшой текст, на пробу. – Я вас понимаю. Думаю, нескольких четверостиший достаточно. Допустим, стихотворение. Вы заказы по жанру и определенному объему принимаете?

Заплаткин сделал глотательное движение, но выговорил:

Мне заранее не известно, что будет извлечено из подпространства. – Обязан предупредить об имеющемся риске. Нерукотворность я гарантирую, да. Могу лишь гарантировать нерукотворность текста.

– Идет.

Через полчаса, потребовавшихся на заполнение и подписание договора, посетитель удалился.

Заплаткин вытащил из кармана смартфон, нажал кнопку вызова и произнес в трубку:

Кажется, клюнуло. – Наденька, говорить можешь? Давай договоримся на завтра. Совсем небольшой текстик, несколько четверостиший, но это только начало. Он себя хорошо чувствует? Ты все подготовишь?

До метро пришлось ехать на трамвае, несколько остановок. 2.
Покинув территорию заброшенного НИИ, паренек вышел в город. Паренек немного скучал, но, вспоминая разговор с Заплаткиным, улыбался.

В метро паренек сел в сторону центра, вышел на одной из центральных станций и через минуту уже заходил в одно из основательных зданий с трехметровой дверью.

В коридоре стояли и беседовали двое, в хороших костюмах.

– В первый же день поцарапал, обида. – Взял «Гелендваген», – говорил первый. Страховка мне по барабану. Но этому шнырику, который меня подрезал, худо придется. Так запачкаю, не отмоется.

– Только с таких обычно взять нечего, кроме страховки. – Это ты правильно сделаешь, – говорил второй. Вот у меня был случай… Хоть прокуратуру подвязывай, а что толку?

Добравшись до нужного кабинета, стажер заглянул в дверь и спросил:

– Можно, товарищ полковник?

Услышав приглашение, вошел.

Он взглянул на вошедшего из-под насупленных бровей и поинтересовался: Несмотря на офицерское звание, хозяин кабинета был в штатском.

– Сходил, Андрюша?

– Сходил.

Андрюша передал через стол визитку, полученную от директора фирмы «Веб 1251».

Наши клиенты? – Что думаешь?

Сложный случай, хотя фирма ничем не примечательна. – Даже не знаю, что сказать. Разговор я записал, перегоню в файл и пришлю. Заурядные компьютерщики.

– Расскажи сейчас, Андрюша, – потребовал полковник тихим, не допускающим возражений голосом.

Значит, так. – Слушаюсь, товарищ полковник. Директор этой фирмежки, Заплаткин, утверждает, что имеет доступ к некоей базе, хранящейся в подпространстве. Это не искусственный интеллект. В базе находятся произведения художественной литературы, то есть буквально все произведения.

– удивился полковник. – Во как?

Не все. – Прошу прощения, неточно выразился. Все, что негениально, то придумано людьми. В базе находятся только гениальные произведения. Гении не сочиняют, но заимствуют произведения из подпространства. Негениальное сочиняют негении, то есть графоманы, а гениальное не сочиняет никто. Вы понимаете, что сейчас я излагаю не свое мнение, а мнение Заплаткина?

– Ну да.

Напрямую, без помех, представляете! – Заплаткин утверждает: разработанная его фирмой технология позволяет качать гениальные произведения из подпространства. Не такое у этого Заплаткина финансовое положение, чтобы финансировать что-либо серьезное. По-моему, нагло лжет.

Еще не снятые? – Слушай, Андрюша, а в этой базе фильмы студии «Мирамакс» имеются?

Андрюша потупился.

Готовился к вопросам по искусственному интеллекту. – Не догадался спросить. Сейчас перезвоню, все разузнаю и доложу.

Договор подписал? – Не надо.

Извините, что не сразу передал. – Да, конечно. – Здесь счет к оплате. – Андрюша вытащил из кейса сложенные вчетверо листы.

Скажу, чтобы оплатили. – Хорошо.

– Разрешите идти?

– А на каком языке… это… произведения? – Погоди, – сообразил полковник. Которые в подпространстве хранятся?

Тут, признаться, Заплаткин меня срезал. – На языке создания, прошлого или будущего. Весьма убедительно. Говорит: «Евгений Онегин» не мог быть написан на другом языке, кроме русского.

– «Евгений Онегин»?

Голос полковника приобрел металлический оттенок.

Заплаткин показал мне якобы скачанный вариант «Евгения Онегина» с другой концовкой. – Так точно. Там такое…

– Не упоминай при мне эту книгу.

Его подпространство, скорей всего, липовое. – И все-таки, не понимаю, – честно, пользуясь доверительным отношением с полковником, полюбопытствовал Андрюша, – зачем вам этот Заплаткин понадобился. Какой в Заплаткине интерес? Парень хочет заработать немного денег.

Хозяин кабинета осклабился.

Мы не контролируем литературный поток. – Андрюша, у нашей родины сейчас сложное информационное положение. Гугл не в наших руках, Фейсбук не в наших руках, даже Амазон не в наших руках. Враги совсем оборзели, их щупальца распространяются по всему интернету. Но их-то мы в состоянии контролировать! Все это в условиях нехватки профессиональных писателей. Все! А представь, если окажется: в подпространстве лежат все ненаписанные произведения! Гениальные! Ненаписанные! Как на это должны отреагировать надзорный орган в нашем с тобой лице, по-твоему? А если это добро достанется врагам родины? Скажи, Андрюша…

Андрюша искоса взглянул на полковника и запрятал взгляд глубоко-глубоко:

Впрочем, вы правы: данный вопрос не входит в зону его интересов. – О чем-либо другом, кроме литературных произведений, разговоров с Заплаткиным не велось. Стратегические запасы ненаписанной литературы должны принадлежать нашему государству.

– Или никому, Андрюша, ты запомнил?

Или нашему государству, или никому. – Так точно, запомнил.

Ступай. – Свободен.

Внезапно губы его задергались и зашептали: Оставшись один, полковник закрыл глаза и расслабился, мысля о чем-то своем.

Какая сволочь этот ваш Евгений Онегин! – Сволочь.

Определить, произнес ли полковник знаменитое имя в кавычках или без кавычек, было решительно невозможно.

3.
На следующий день Заплаткин посетил здание городской больницы и отыскал замглавврача Надежду Васильевну – женщину одного с ним возраста.

– Ты занята? – Наденька, привет, – сказал Заплаткин, заглядывая в ординаторскую. Я подожду.

Надежда Васильевна, в окружении коллег, оторвалась от беседы:

– Сережа, постой в коридоре, я сейчас выйду.

За это время Заплаткин посидел в кресле-каталке, выставленном в коридоре, почитал предупреждения о профилактике инфекционных заболеваний и несколько раз прошелся туда-сюда. Ждать пришлось минут пятнадцать. Впрочем, Заплаткину было известно, куда следовать. Наконец, замглавврача появилась и сделала знак «следуй за мной».

– Сама не знаю, зачем я на это пошла. – У тебя не больше часа, Сережа, – говорила Надежда Васильевна в то время, пока они спускались по лестнице. Однако, я не имела права допускать тебя до больного. Уникальный случай, да, конечно. Ну и что, что одноклассник? Помощь в научной работе, это отмазка для дураков. Но не могу тебе отказать, судьба такая. Другая бы турнула тебя, несмотря на диссертацию.

– вставлял между ее репликами Заплаткин. – Да ты что, Наденька?! Ему от этих процедур легче становится, сама говорила. – Я к больному, считай, и не прикасаюсь вовсе. Я сто тысяч за одно стихотворение взял, твоих половина за минусом налогов. Однако, знаешь, сколько это может стоить? Получишь после закрытия договора. Сегодня с утра на счет поступило. Через пару лет сможешь прикупить себе пару таких клиник, как эта, еще лучше.

Парочка спустилась на первый этаж, с него в цокольный, где начались закрытые боксы.

– Здравствуйте, Надежда Васильевна, – поздоровался охранник.

Они прошли мимо охранника и заглянули в один из боксов, на котором висела табличка «Семенок Матвей Петрович».

Его страдающее лицо, небритое и исхудалое, с заострившимися чертами, было прекрасно неземной одухотворенностью. На кровати лежал больной. Грудь больного мерно вздымалась под одеялом, а руки в больничной пижаме покоились сверху, вдоль тела. При этом ничего не выражало – человек был без сознания.

– На, добывай, – с некоторой злостью бросила Надежда Васильевна.

– Тебе причитается пятьдесят тысяч. – Наденька, – взмолился Заплаткин. Я не виноват, что нерукотворные произведения не пользуются спросом в издательствах. Отличные деньги, между нами, девочками, говоря. В конце концов, ты сама пригласила меня расшифровать сердечные тоны, в научных целях.

– Пригласила и до сих пор жалею об этом.

Научный прорыв! – Да ведь это сенсация!

Только не в медицине. – Возможно. Тем более что тема докторской утверждена, и ее название не: «Расшифровка сердечных тонов в целях литературного заработка». За такой прорыв меня поднимут на смех. Фонокардиограф сам подключишь или помочь?

Ты же знаешь, я научился… – Подключу, Наденька.

В дверь просунулась голова:

– Извините, а где здесь регистратура?

Надежда Васильевна удивленно вскинулась:

Как вы сюда вошли? – Это цокольный этаж, регистратура на первом этаже. Там же охранник…

Наверное, охранник отошел в туалет, – сказала голова, зорко оглядывая бокс, затем скрылась. – Извините, заблудился.

Заплаткин попытался тем временем приобнять замглавврача за плечи.

Скоро я допишу код для свободного поиска. – Наденька, потерпи еще немного. Желателен, конечно, удаленный доступ, но имеются технические проблемы, нужно время для их решения. Буду оставлять ноут здесь. Со временем мы развернемся…

Надежда Васильевна со вздохом отстранилась.

Мне нужно идти. – Сережа, у тебя не больше часа. Через час зайду и выпровожу тебя отсюда.

– Не волнуйся, все будет в порядке.

Надежда Васильевна прикрыла за собой металлическую дверь.

Взял со стола фонокардиограф, поставил на кровать и воткнул штепсель в розетку. Заплаткин присел на стул и извлек из принесенного кейса ноутбук. Потом соединил шнуром ноутбук с фонокардиографом. Налепил на запястье недвижимого Матвея Петровича Семенока провод с липкой лентой.

По экрану фонокардиографа поползли разноцветные кривые, что-то неравномерно запульсировало. Вздохнув, как перед решающим испытанием, Заплаткин щелкнул тумблером. Но на графики компьютерщик не обращал внимания: он склонился над ноутбуком и застучал по клавиатуре, явно пытаясь добиться какого-то эффекта.

Заплаткин на мгновение застывал в задумчивости и снова стучал пальцами. Долгое время ничего не получалось. Минут через пятнадцать вскрикнул от радости:

Давай, милая! – Есть, поехало!

Вскоре радостное ожидание сменилось полным разочарованием.

– Только не «Золотого теленка»!

Не смог оторваться и пробежал еще несколько страниц, не переставая хихикать. Заплаткин еще раз вчитался в текст, выдаваемый ноутбуком, и прыснул от смеха. Затем, с видимым усилием воли, вернулся к прерванному занятию.

Некоторое время еще поработал, потом оторвался от ноутбука и зашептал самому себе:

Дай Бог памяти… – Надо стимулировать.

Семенок даже не сморгнул: он оставался совершенно недвижим, хотя лежал с открытыми глазами. Заплаткин склонился над больным лицом и сделал несколько пассов ладонью. Заплаткин глубоко вздохнул и принялся зачитывать Пушкина, по памяти:

«У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Всё ходит по цепи кругом;

Идет направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит…»

Завершив вступление к «Руслану и Людмиле», Заплаткин обратился к ноутбуку и замер в ожидании.

Заплаткин встрепенулся: Внезапно что-то изменилось, во всяком случае кривые на фонокардиографе вздрогнули и выдали несколько пиков.

Давай! – Давай!

Через пару минут скачивание закончилось.

Еще раз ознакомился и еще раз нервно забарабанил пальцами. Когда Заплаткин ознакомился с полученным из подпространства художественным произведением, то нервно забарабанил пальцами по столу.

А, все равно, пора было закругляться: время, отведенное Наденькой на скачивание, подходило к концу.

– Мог чего-нибудь поприличней из подпространства принять, но что есть, то есть. – Ладно, Матвей Петрович, – сказал Заплаткин больному. Выздоравливай. Все равно молодцом.

Матвей Петрович Семенок не двинул и бровью на одухотворенном лице.

Отсоединив липучку от запястья больного, перенес фонокардиограф с кровати на прежнее место. Заплаткин сложил ноутбук и уложил в кейс. Собрал вещи и стал дожидаться, когда Надежда Васильевна выведет его из бокса.

Миновали проходную и через пять минут были в офисе фирмы «Веб 1251». 4.
Полковник с Андрюшей добрались до НИИ на служебном транспорте.

Заказчики были немедленно приглашены в директорский кабинет.

– Это мой доверитель Алексей Витальевич, интересы которого я представлял на прошлой нашей встрече, – сказал Андрюша.

Чай? – Очень приятно! Кофе?

Ближе к делу, – присаживаясь в гостевое кресло, пошевелил губами полковник. – Нет, спасибо.

– Итак, договор предусматривал создание нерукотворного стихотворения на любую тему, не более 8 абзацев, согласно пункту… – Заплаткин заглянул в договор, – …пункту 2. – Хорошо, как скажете, – заторопился Заплаткин. Такое стихотворение было скачано, в полном соответствии с разработанной нами технологией. 14. Жанр – абсурдизм. Оно действительно нерукотворное. В России его представляли обэриуты, в настоящее время наиболее достойным представителем является Левин… Очень достойный поэтический жанр, кстати.

– предложил полковник. – Можем, посмотрим?

– Кого, Левина?

То, что мы заказывали. – Нет.

Вот результат… – Да, конечно, извините.

Тот принял и зачитал вслух: Заплаткин протянул полковнику отпечатанный листок.

«Вылезаю из берлоги:
В пятницу прошедшую.
Замечаю на дороге
Бабку сумасшедшую.

Под дождем она гоняет
На спортивном велике.
Листья с веток упадают
В пожелтевшем ельнике…»

Не дочитав и до половины, Алексей Витальевич отбросил листок в сторону и хмуро спросил:

– Это что?

Не хуже, чем у Хармса, – подбодрил себя Заплаткин. – Ваш заказ.

– Гениально, что ли?

Тем более что договор не предусматривал гениальность произведения, он предусматривал его нерукотворность. – Гениальность – понятие расплывчатое. Уверяю вас, этот текст нерукотворен, в таком виде он хранится в подпространстве. В отличие от гениальности, нерукотворность – понятие объективное.

– Доказать можете?

Однако, я предупреждал ваше доверенное лицо о возможных рисках, – Заплаткин покосился на Андрюшу. – Не могу. Вот, в пункте 2. – Тем более что данный момент прописан в договоре. 12 говорится: Заказчик не может требовать с Исполнителя доказательств нерукотворности произведения, в случае если не обнаружен прямой плагиат или заимствование.

– И куда мне его девать?

– Все семь четверостиший. – Но вы же намеревались как-то данный текст использовать, – замялся Заплаткин. Мы готовы предоставлять вам множество текстов из подпространства, как не имеющих авторства, то есть еще не написанных, так и имеющих авторство, для сличения с каноническими текстами. Я не знаю… Я предполагал, для научных или исследовательских целей.

– Я это гавно не приму.

Заплаткин понурился.

Согласно заключенному договору, пункт 7. – Ваше право. Настаиваете на возврате? 13, в случае отказа от приемки работ у Исполнителя остается 30 % от суммы перечисленного аванса.

– Где текст взяли, спрашиваю?

Разработанная нашей фирмой технология позволяет скачивать тексты непосредственно из подпространства. – Я вашему коллеге уже объяснил. Мы не знаем, где это находится. Подпространство – понятие в данном случае условное. Однако, можем утверждать…

– Лицензия есть?

– опешил Заплаткин. – Что?

– Лицензия на пользование подпространством.

– Фирма «Веб 1251» зарегистрирована…

– задвигал губами полковник. – Лицензия есть?

– Если не желаете оформлять акт приемки-передачи, оформим отказ. – Я отказываюсь разговаривать в таком тоне, – осмелел Заплаткин. Остаток аванса будет возвращен вам в любой момент.

Под нос директора фирмы «Веб 1251» была предъявлена магическая красная книжечка.

– Ты нам все рассказываешь, честно и без лапши на уши. – Давай так, голуба, – произнес полковник миролюбиво. Иначе придется проехать с нами на дачу. Тогда я закрою глаза на отсутствие лицензии.

Сидящий рядом Андрюша ухмыльнулся.

– не понял Заплаткин. – На какую дачу?

А ты что подумал? – На дачу показаний. – Ты какой вариант предпочитаешь? Юмор такой профессиональный, – пояснил полковник.

Заплаткин побледнел и замкнулся в себе.

– Итак, задаю первый вопрос. – Вижу, разумный человек, дотумкал, – продолжал полковник. Какие технические средства используешь для скачивания этих… художественных произведений из подпространства?

Заплаткин колебался.

– Об этом больном и врачихе. – Мне все известно, – сообщил полковник. Из больного вытягиваешь, что ли? Интересует другое: откуда берешь тексты?

– Из физиологических тонов сердца, – сломался Заплаткин.

– Каким образом обнаружил?

Она, Наденька то есть, тогда диссертацию писала. – Наденька… То есть Надежда Васильевна… Она как-то позвонила и сказала: есть больной со странными сердечными ритмами, напоминающими шифр, не хочешь посмотреть? Короче, мне удалось сердечные тоны расшифровать, с помощью вейвлет-анализа, по конечному числу сферических проявлений. И сейчас пишет, конечно… Я еще в институте криптографией интересовался. Впоследствии сильные тоны у больного исчезли, но к тому времени я научился перехватывать слабый сигнал по комплексной динамике.

– И что, – презрительно обронил Алексей Витальевич, – оттуда нового «Евгения Онегина» скачал или сам сочинил?

– Из подпространства.

Допустим, у больного нет родственников. – Ты на что рассчитывал-то, парень, не понимаю? Откуда тогда качать? Но в конце концов он умрет или выздоровеет.

– У других больных, которых мне Наденька разрешила обследовать, ничего подобного я не выявил. – Понимаете, – приступил к объяснениям осунувшийся Заплаткин. Уверен, что у других больных сигналы тоже имеются, только неустойчивые, расшифровывать трудно. Но ведь этот больной, Семенок, не уникальный, явно. Достаточно одного человека, в принципе. Сейчас я работаю над софтом, который бы позволял расшифровывать сигналы у любого человека, даже здорового. Просто скорость небеспредельна: чем больше реципиентов, тем больше скачанный объем. Я уверен, что скачивание идет из одного источника.

– Зачем объявление дал?

Меня высмеяли. – Сначала сунулся с новой концовкой «Евгения Онегина» в издательства, пытался объяснить. С деньгами перебиться – веб-разработка туго идет. Тогда и решил дать объявление: а вдруг заинтересуется кто, из крупных инвесторов. Речь идет об автоматическом определении сигнала из подпространства, понимаете? Мне требуется время, чтобы закончить программу. Сейчас-то приходится параметры вручную вводить.

– Программу свою готов предоставить? – Инвесторы заинтересовались, – ощерился полковник. Или предпочитаешь дачу?

– Берите, что хотите, – прошептал Заплаткин, скрючившись в директорском кресле.

А теперь, будьте любезен, звякни своей знакомой в больницу и договорись о свидании на завтра. – Вот и лады. Обо мне не упоминай, само собой. Хочу поприсутствовать. Сделаем бабе сюрприз.

Какой-то ты осунувшийся сегодня, – сказала Надежда Васильевна Заплаткину. 5.
– Привет, Сережа. – Ну пошли…

Дождавшись, перегородили дорогу. Полковник с Андрюшей дожидались на лестнице, у входа на цокольный этаж. Полковник предъявил красную книжиц, со словами:

Литературный надзор, полковник Трегубов. – Здравствуйте, Надежда Васильевна.

– удивилась замглавврача. – В чем дело?

Не на лестнице же беседовать?! – Пройдем в бокс. Он, – полковник кивнул на Заплаткина, – объяснит.

Надежда Васильевна взглянула на прячущего глаза Заплаткина и поняла.

– Идемте.

Вчетвером они миновали охранника и зашли в бокс с табличкой «Семенок Матвей Петрович».

Его небритое лицо по-прежнему поражало своей неосмысленной одухотворенностью, рот был чуточку приоткрыт. Больной покоился на кровати без видимых изменений.

– кивнул Трегубов. – Этот, что ли, с подпространством связан? Ну, кого спрашиваю? – Через него качал «Евгения Онегина»?

– Через него, – подтвердил Заплаткин.

– Урод!

– Я бы все-таки попросила…

Трегубов нехотя оборотился к Надежде Васильевне.

Твоему подельнику – разработка подпространства при отсутствии лицензии, тебе – должностное преступление. – А нужно? А нет, через пару лет станешь продавщицей в супермаркете. Если не начнете сотрудничать. Ты как вообще додумалась допустить до пациента этого… компьютерщика?

Лечили врачи. – Компьютерщик занимался научной работой, по моей личной просьбе.

– Начальству известно?

Надежда Васильевна промолчала.

Покажи, – потребовал Трегубов. – Ну-ка, как происходит процесс?

Включил фонокардиограф и продемонстрировал рабочий процесс. Заплаткин вытащил ноутбук и прилепил пластырь с проводом к запястью больного.

– Скачивай!

Нужно поймать сигнал. – Это не так быстро.

– А нам спешить некуда.

За ним наблюдал Андрюша, изредка переспрашивая. Заплаткин, положив ноутбук на колени, принялся подбирать параметры. Трегубов брезгливо рассматривал незамысловатую обстановку больничного бокса. Надежда Васильевна прислонилась к стене, скрестив руки на груди. И только Семенок Матвей Петрович парил в кровати над мирской суетой в своей ангельской невозмутимости.

– Пошло скачивание, – заулыбался Заплаткин.

– Что качает?

А, понятно, что-то из Стругацких. – Не знаю, сейчас погуглю.

– Не «Евгения Онегина»?

– У меня в файл записано. – Нет, его я раньше скачал, – пояснил Заплаткин. Хотите, перекину?

– Не надо, – процедил Трегубов сквозь зубы.

Скачивание может занять прилично времени. – Продолжать?

Андрюша, доставай агрегат. – Не вижу необходимости.

Андрюша вытащил из портфеля медицинский аппарат с двумя плоскими контактами величиной в мужскую ладонь.

– быстро спросила Надежда Васильевна. – Зачем вам дефибриллятор? – Что вы собираетесь делать?

– Не твоя забота.

Надежда Васильевна оторвалась от стены и загородила собой больного.

– Я запрещаю использовать дефибриллятор без моего согласия.

– Не требуется, – буркнул Трегубов.

Надежда Васильевна рванулась на выход, но Андрюша удержал ее за руку.

– Пустите или я позову охранника, – вскрикнула замглавврача, пытаясь освободиться.

Трегубов критически оценил и женщину, и Заплаткина, порывающегося прийти ей на помощь.

– Тебе что, работа не дорога?

Но жизнь пациента дороже. – Дорога.

Этой штукой, вместо ствола? – Мы что, убивать его собираемся? Оригинально, конечно… Андрюша, да отпусти ты ее.

– спросила Надежда Васильевна, поправляя халат, но оставаясь на месте. – Зачем вам дефибриллятор?

Небольшой разряд ему не повредит. – Током ударить, зачем же?

– Зачем???

То есть через сердце. – Хочу я на это… подпространство воздействовать. Ты как считаешь? Если по дороге в одну сторону пройти можно, то и в другую, наверное?

– Что значит воздействовать?

– От Сергея Евгеньевича мы получили код, использованный им для расшифровки. – Надежда Васильевна, не волнуйтесь так, – вмешался в разговор Андрюша. И настроили дефибриллятор соответствующим образом. Внедрили в код небольшой скрипт. Мы рассчитываем на то, что изменение сердечного ритма пациента и есть дорога обратно, в подпространство.

– взвизгнула Надежда Васильевна. – Зачем вам дорога в подпространство?

Заменим единички на нолики, и наоборот, должно получиться. – Рассчитываем инвертировать базу в подпространстве, чтобы враги ей не воспользовались. Если получится, ключ к подпространству будет только у нас. Теоретически, конечно – до нас такого никто не делал.

– Монополия на все информационные залежи на территории Российской Федерации. – Государственные интересы, – жестко подытожил Трегубов. Подпространство должно принадлежать родине или никому.

Заплаткин оторвал руки от висков и поинтересовался:

– Вы и канонический текст «Евгения Онегина» намерены инвертировать?

– Его в первую очередь.

– Вы откуда, из Литературного надзора? – Все, не могу больше этого слушать, – замглавврача была на грани истерики. Переводите и делайте с ним, что хотите, меня это не касается. Уверена, вам по силам перевести пациента в Кремлевку, в любую другую больницу, куда угодно. А сейчас попрошу покинуть больничный бокс.

– Сейчас я покину больничный бокс. – Лады, – сказал Трегубов. За нелицензионную разработку государственного подпространства. Но тогда ты перестанешь работать в этой больнице, обещаю. Или пациент получит небольшой разряд током, или в продавщицы. Выбирай. Ну, твое слово…

Заплаткин нервно рассмеялся:

Если, конечно, больному это не повредит. – Наденька, пусть творят, что хотят. С инвертированием ничего не получится, глупая затея. Я тебя прошу. В подпространстве какая-нибудь защита предусмотрена – не дураки делали.

Она уверенными шагами проследовала к койке и прослушала у больного пульс. Надежда Васильевна решилась. Проверила настройки. Взяла в руки дефибриллятор и внимательно его осмотрела. Наклеила на безволосую грудь Семенока одноразовые липучки для дефибрилляции. Отвернула одеяло и расстегнула больничную пижаму на груди больного.

– спросила у Трегубова. – Один удар?

– Достаточно, – буркнул тот.

Дефибриллятор издал характерное щелканье, тело больного чуть вздрогнуло, на ноутбуке заплясали графики, начали вываливаться окна сообщений. Надежда Васильевна включила прибор и с силой вдавила электроды в грудь Семенока, один повыше, другой пониже.

Заплаткин подскочил к ноутбук, принялся разгребать завалы:

– Минуту… Минуту…

Теперь прошу освободить лечебное помещение, – ненавидяще произнесла Надежда Васильевна в сторону Трегубова. – Я сделала, что вы просили.

Не понимаю, – удивился Заплаткин, не отрываясь от ноутбука. – Что это?

– поинтересовался Трегубов. – Чего не понимаешь?

Много всего, насколько хватило диска. – Что-то записалось. Я такого мощного всплеска никогда не наблюдал. Диск переполнен. А сейчас – ничего, пусто. За пару секунд практически, еще расшифровывается. Смотрите-как что записалось… Ну, это Достоевский… А вот этого не знаю… Лермонтов… Гоголь… Ой, как интересно! Сигнал отсутствует. Я такого не знаю, по крайней мере. Неизвестный поэт 19 века. Стихотворение в подпространстве имеется, а с биографией не сложилось… А вот еще, вы только поглядите…

Все обернулись. За спинами склонившихся ощутилось движение.

Его открытые глаза, с удивлением вперившиеся в присутствующих, светились потусторонним блеском. Семенок Матвей Петрович сидел на кровати ангелом во плоти, не хватало только радужного нимба над головой. Больной протянул к присутствующим худую руку и произнес слабым после пробуждения голосом:

Пожрать чего не найдется, мужики? – Ебыть восемь на двенадцать.

6.
Андрюша предъявил на входе пропуск и поднялся на второй этаж.

В коридоре стояли и беседовали двое, в костюмах.

– Какой философский подтекст! – Вчера перечитывал Тютчева, – говорил первый. Сколько не перечитываю, не устаю поражаться.

– Только немножко любитель, причем сам это понимал. – Тютчев душевный лирик, – говорил второй. Впрочем, все великие поэты были немножко любителями… Оттого нетерпимость к публичным разговорам о своей поэзии.

Андрюша дошел до кабинета Трегубова и постучался.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Заходи, – послышался голос.

Трегубов был явно не в духе.

– Был в больнице?

Семенок идет на поправку, скоро выписывается. – Так точно.

– Я о подключении.

Два часа пыхтели, ничего не получилось. – Пытались сегодня подключиться, вместе с Сергеем… извините, с Заплаткиным. После смены, конечно: когда не в бойлерной. Но Семенок готов участвовать в экспериментах и после выписки.

– Почему не получилось?

То есть сам канал подключается исправно, но на том конце соединения текстов нет. – Заплаткин говорит, подпространство пусто. Заплаткин предполагает: подпространство опустело после информационного выброса в нашу реальность, в результате воздействия дефибриллятором. Отсутствуют.

– Основания?

– Не замечаете некоторые странности, товарищ генерал?

– Что за странности?

Вроде бы люди за последний месяц изменились. – В поведении.

Люди всегда одинаковые. – Не туда копаешь, Андрюша. Я вот что думаю. Им бы хорошую книгу почитать да консерваторию посетить. Если, как ты говоришь, прошел выброс этих… художественных текстов, сюда из подпространства, так ведь наши писатели должны последний месяц одни нерукотворные книги сочинять, так ведь?

– Так точно, товарищ генерал.

Проверь, много ли писателей сочинили за последний месяц нерукотворные произведения. – Тогда все просто. Понял? Если много, значит с выбросом так оно и есть, как Заплаткин говорит. Иди, проверь наличие нерукотворных произведений за последний месяц.

– Сделаю все возможное.

Андрюша, Родина в опасности. – Вот еще что. Роман собираются издавать в России. Дэн Браун написал новый роман, еще хуже предыдущих. Представляешь, сколько новых искалеченных душ появится на счету этого графомана? Ты себе тираж представляешь? Мы здесь для того и находимся, чтобы надзирать за литературным процессом. Этого нельзя допустить. Литературная отрава не должна проникнуть на территорию нашей родины. Закончишь с нерукотворными произведениями, берись за Дэна Брауна. Пусть лучше Эдгара По переиздадут, так этим хмырям и намекни.

– Понял, товарищ генерал.

– Свободен.

Андрюша развернулся, чтобы уйти.

– Стой.

Андрюша остановился.

– Сделал то, о чем я просил в порядке личного одолжения?

Прошу прощения, товарищ генерал. – Конечно. Заплаткин распечатал для вас вторую копию. Вот, принес.

Андрюша достал из пакета канонический текст «Евгения Онегина» и передал Трегубову.

– Можешь идти.

Он рассчитывал забежать в Ленинку. Выйдя из кабинета, Андрюша заторопился к выходу. Нагуглить журнал «Аполлон» с ее стихами не удалось, а в Ленинке журнал наверняка имеется. Черубина де Габриак.

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть