Главная » Hi-Tech » «Если ты всё ещё собираешь данные, когда другие действуют, то у тебя большие неприятности»

«Если ты всё ещё собираешь данные, когда другие действуют, то у тебя большие неприятности»

Как думать

Не ракетные автомобили агента Q или реактивные ранцы. Шпионские гаджеты — это весело. Вещи из реального мира. Не дистанционные детонаторы Джеймса Бонда. Да, это весело. Безумные, сложные приспособления. И очень интересно.

Но будучи настоящим шпионом на службе, невольно начинаешь задумываться: готов ли ты поставить жизнь — свою жизнь — на работу какого-то гаджета?

Отвергаешь практически всё, что тебе посылают. Ты отказываешься от многих устройств. Как это работает? А когда в руки попадает что-то действительно стоящее, задаешь множество вопросов. Может ли оно выйти из строя? Достаточно ли просто оно устроено?

Лучше, если кто-то воспользуется этим прибором до тебя. И даже после этого ты предпочитаешь подождать. Ты начинаешь понимать, что всё лучшее — не новое, а уже использованное. Просто чтобы быть уверенным. Уже лет пятьдесят-шестьдесят показывающее себя в деле, если это возможно. Проверенное на практике в своей области. Если миссия провалится из-за поломки оборудования, рискует не агент Q. Усовершенствованное, конечно, но проверенное. Рискуешь ты.

Штуковина выполняет свою работу, а ты выполняешь свою. И когда ты находишь то, что действительно работает, — это настоящее сокровище. Ты идёшь и выполняешь свою шпионскую работу — возможно, даже спасаешь мир.

Без поломок, самым простым способом. Эта маленькая книга о мышлении работает как надежное приспособление. Они усовершенствованы, но проверены. Инструменты, которые вы в ней найдёте, используются людьми и целыми организациями уже долгие годы.

В первую очередь они спасают нас от необдуманных реакций. Эти инструменты будут особенно полезны в напряженный момент. Они напоминают, что мы умеем не только реагировать, но и думать. Они позволяют нам сосредоточиться и противостоять порыву действовать инстинктивно.

Разные ситуации, разные люди, разные потребности. Эти инструменты были проверены множеством людей в самых разных условиях с разным уровнем сложности. На это я готов поставить свою жизнь. Но итог один: эти инструменты работают.

Не самое худшее место, но и не лучшее. Европа, раннее утро. Спокойно, тихо. Выходной день, только что открылось метро. Хорошее время для того, чтобы встретиться с осведомителем.

Какой-то парень посмотрел на меня. Я устроился в задней части вагона и достал телефон, чтобы проверить последние сообщения. Многие люди одеты как я, выглядят как я, так же смотрят в свои телефоны. Ничего необычного. Но этот парень выбрал именно меня.

Я ничего не ответил. «Дай-ка взглянуть на твой телефон», — сказал он на местном языке. Я посмотрел на парня и стал думать. «Дай взглянуть на твой телефон», — сказал он снова.

Сначала — собрать данные.

Жилистый, под тонким пальто виднеются мускулы. Парень моего роста, немного крупнее. Судя по виду, явно не из местных. Дешёвые ботинки, джинсы. Он встал в проходе, загородив путь. Поза агрессивная. Взгляд выразительный, но бегающий, расфокусированный.

Теперь — время для анализа.

Мне нужен дополнительный анализ. Понятно, что «дай взглянуть на твой телефон» на самом деле означает «дай стянуть твой телефон». Первый вопрос всегда одинаков: знает ли этот парень, что я шпион? Начинаю с привычного круга вопросов, которые я задаю себе, столкнувшись с кем-нибудь в другой стране.

В самом общем виде мышление устроено следующим образом:

Данные → Анализ → Решение → Действие

Если мышление не приводит к действиям, то оно бесполезно. Заметьте, что в конце стоит действие. Мы думаем ради действия, а не ради самого мышления.

Мы выбираем из нескольких возможных вариантов. Отступим на один шаг назад: решение. Ещё один шаг назад: анализ. Здесь всё просто. Оцениваем её достоверность, надежность, степень важности для решения. Мы просеиваем информацию, необходимую для принятия решения. Объединяем новые данные с той информацией, что у нас уже есть.

Мы собираем информацию о том, что видим вокруг, откладывая то, что может пригодиться в будущем. Мы подошли к самому началу: данные. Информацию, необходимую для анализа, принятия решения и переходу к действию.

Сбор данных ведёт к анализу, анализ позволяет принять решение, решение выражается в действии. Так выглядит цепь мышления. Так работает мышление. Это просто.

Только процесс мышления протекает не в одной голове, а во многих сразу. Таким образом мыслят не только люди, но и организации — большие и малые. Третьи принимают решения, четвёртые действуют. Кто-то собирает данные, кто-то их анализирует. Некоторые организации справляются с этим хорошо, другие не очень.

Я занимался сбором данных, то есть находился на первом этапе в цепочке мышления. Я был частью мыслительного процесса в наикрупнейшей из всех организаций — правительстве США. Данные, за которые люди могут умереть. Это были секретные, опасные данные. Потому что секретные данные запускают процесс, который приводит к определённым действиям. Люди вроде меня. Иногда он приводит к войне.

Другое — о готовящемся вторжении. Одно государство узнаёт о слабости противника. Четвёртое пользуется общим замешательством и начинает войну. Третье пытается вмешаться с переговорами.

И надеясь, что они будут предприняты до того, как всё выйдет из-под контроля. Я собирал секретные данные, позволяющие правительству США принимать правильные решения и совершать правильные действия. Это то, что происходит до того, как новость станет новостью. Это как игра перед игрой. Это сбор разведданных, подпитывающих мыслительный процесс правительства.

Собрал данные об объекте разведки. Чтобы выполнить свою часть работы, я также прошел через все звенья этой цепочки мышления. Выбрал верный подход. Проанализировал их. И совершил действия, позволяющие получить необходимые сведения.

Мир шпионов полон риска и постоянных изменений. Слабое мышление подвергает тебя опасности. Появляются новые данные для сбора, проводится новый анализ, оцениваются новые варианты, предпринимаются новые действия.

Даже тогда, когда ты ожидаешь этого меньше всего.

Он обратился ко мне на местном языке — хороший аргумент в пользу того, что не знает. Знает ли он, что я шпион? Но в этом нужно убедиться. По крайней мере, он не знает, что я американский шпион. Поэтому мне необходимо собрать больше информации. Все мои последующие действия зависят от этого ответа.

На мой телефон. Во-первых, куда он смотрит? Телефон — вот что ему нужно. В основном на мой телефон, на моё лицо он взглянул лишь мельком. Возможно, именно поэтому ему и нужен мой телефон. Это не значит, что он не в курсе, что я шпион. Другой вопрос: возможно, его появление здесь отвлекает меня от чего-то другого? Но, будь всё именно так, действовал бы он настолько прямолинейно?

И первое, что нужно выяснить, — один ли этот парень? Нужны дополнительные данные, стоит оглядеться вокруг. Я осмотрелся.

Взгляд озадаченный. Сонные лица, молодой человек в двух рядах от меня смотрит в мою сторону. Он смотрит потому, что этот парень попросил у меня телефон. В плечах нет напряжения, нет готовности встать. Ему любопытно, что произойдет дальше, но вмешиваться он не собирается. Нестандартное происшествие.

Быстро поворачивает голову, затем снова смотрит перед собой. Напротив него — пожилая женщина в платке, с сумкой на коленях. Старушка просто пытается не привлекать к себе внимания. Русские славятся тем, что используют старушек как наблюдателей, но сейчас мы не в России, и вряд ли она связана со службами безопасности. Она не хочет, чтобы ей причинили вред.

Они идут в дальний конец вагона. Двое перед ней поднялись со своих мест — женщина средних лет и пожилой мужчина. Назревает конфликт, и они не хотят стать его частью. Должно быть, услышали, как парень попросил у меня телефон, и видели что-то подобное раньше.

Это не значит, что здесь нет шпионов. Больше никто не пошевельнулся. Если бы кто-то из них сидел среди пассажиров, он бы остался на своём месте. Шпионы смешиваются с толпой. Пока нет. Он бы не дал о себе знать.

Вопрос так и остался без ответа: один ли этот парень? Полсекунды на то, чтобы сделать вдох и подумать ещё раз.

Вещи, которые прошли испытание временем. Как я уже говорил, шпионам нравятся старые, проверенные вещи.

Именно тогда инструктор Военно-воздушных сил США Джон Бойд стал изучать поведение пилотов во время воздушного боя. Стадии мыслительного процесса — «Данные-Анализ-Решение-Действие» — были открыты в 1950-х. Как это определяет, кто победит. Как они думают, как действуют.

Но имел в виду то же самое. Бойд использовал другие слова для обозначения первых двух стадий: вместо «данных» — «наблюдение», вместо «анализа» — «ориентация». И анализирует её, ориентируясь на вражеского пилота. Наблюдая, пилот собирает информацию о противнике. Он принимает решение и начинает действовать.

Когда Бойд разделил мышление на четыре этапа, он обнаружил кое-что интересное: одерживает победу тот пилот, что проходит через этот процесс быстрее.

Когда ты добираешься до конца цепочки, то начинаешь её сначала. Мышление, по Бойду, закольцовано в петли. А потом ещё раз. Собираешь данные о том, что произошло после твоего действия, анализируешь их, принимаешь ещё одно решение и действуешь снова. Тот, кто успеет сделать больше петель за меньшее количество времени, оказывается победителем.

Им потребовались новые самолеты, позволяющие проходить через петли мышления ещё быстрее. Благодаря открытию Бойда Военно-воздушные силы США изменились. Самолеты, которые двигались бы с той же скоростью, что и мысль пилота.

Открытие четырёх стадий мышления позволило иначе подойти к проблеме. Изменилась и сама организация ВВС. Возникли планы по созданию более маневренных и чутких летательных аппаратов. Это повлекло за собой большие изменения. Так появились боевые самолеты F-15 и F-16.

Да. Один ли этот парень? А это вовсе не то, что вы стали бы делать, работая с кем-то в паре. Своим расположением и позой он заслоняет меня от остальных людей в вагоне, не позволяя никому видеть происходящее. Вы предпочли бы открыть обзор своей команде, дав им возможность наблюдать за ситуацией и вмешаться, если это потребуется.

Он был один.

Вряд ли. Вернёмся к первоначальному вопросу: знает ли он, что я шпион? Если бы местной службе безопасности понадобился мой телефон, они бы послали ко мне как минимум пару человек. Если бы он знал это, всё происходило бы иначе. Чтобы силы были несопоставимы. А может, и больше. И вероятно, они появились бы в униформе, чтобы исключить вмешательство со стороны гражданских.

Это произошло бы во время какого-то инкриминирующего акта, например на встрече с осведомителем — скажем, в конспиративной квартире, куда я сейчас направляюсь. И если бы они хотели меня арестовать, они сделали бы это не в вагоне метро.

Нет, для них происходящее было чересчур прямолинейным. Как насчёт шпионского агентства из другой враждебной страны? Просто прийти и попросить у меня телефон? Никакой утончённости. Ни в коем случае.

Если подобное невозможное, он бы просто бездействовал, выжидая удобного случая. Если бы настоящий шпион захотел получить мой телефон, он нашёл бы способ его достать, сделал бы всё необходимое и вернул бы его обратно до того, как я что-то заподозрил. Ни один уважающий себя шпион не подошел бы ко мне с прямой просьбой.

А шпионы не любят камер. Кроме того, темные шарики в потолке фиксируют все происходящее. И, следовательно, не знает, кто я. Так я решил, что он не шпион.

Я снова оценивающе осмотрел его одежду, позу и лицо. С этим вопросом все ясно, но есть и другие. Зачем? Ему нужен мой телефон. Он подошёл и встал в пределах досягаемости руки. Всё ещё сидя, я переместился к нему чуть ближе. И я заметил кое-что новое: зрачки у парня расширены.

Вот почему его взгляд бегает и расфокусирован. В вагоне не так уж светло, но дело явно не в том. Сейчас раннее утро — наверное, он отходит от последней ночной дозы. Новое предположение: я встретил наркомана. У него кончились деньги. Или всё ещё под кайфом. Телефон отлично подходит. Чтобы достать следующую дозу, ему нужно что-то, что можно обменять или продать. Да просто потому, что я — парень с мобильником в руках. Почему я?

Ничего шпионского. Обычное ограбление. С другими правилами и другими проблемами. Тоже опасно, но совсем по-другому. Глупости, у которых могут быть плохие последствия. Парень достаточно обдолбан, чтобы делать глупости. Телефона, который связывает меня с важным осведомителем. Включая потерю моего телефона. Без борьбы я его не отдам.

Как думают другие

Каждый отдельно взятый человек ежедневно взаимодействует с сотнями других: продавая и покупая, соревнуясь и сотрудничая. На земле миллиарды людей, а взаимодействия между ними каждый день исчисляются в триллионах. Даже сигнал о смене полосы движения на дороге — это взаимодействие.

В некоторых играх есть победители и проигравшие. Любое взаимодействие — это своего рода игра. В третьих — только проигравшие. В других — только победители. Если бы мы попытались это сделать, мы бы навечно погрязли в размышлениях и так и не перешли к действиям. Невозможно полностью понять каждую игру — их слишком много.

Все взаимодействия с другими людьми можно разделить на три категории. К счастью, есть более короткий путь.

  • Игры с нулевой суммой.
  • Игры с положительной суммой.
  • Игры с отрицательной суммой.

Игры с нулевой суммой преобладают в книгах по истории. Всего три категории. Это конфликты, в которых игрок что-то получает только в том случае, если что-то потеряет другой.

По Версальскому договору Эльзас-Лотарингия опять отошла Франции, а Германия её потеряла. Как в европейских войнах: Германия захватила Эльзас-Лотарингию, а Франция её потеряла. Когда игра закончена, если сложить все, что было получено и потеряно игроками, результат будет равен нулю. Когда речь идёт о территории, Франция может что-то получить, только если Германия что-то потеряет (и наоборот).

Один кандидат получает место, которое теряет другой. Любая политика — в рамках республиканского, демократического или диктаторского правления — тоже является игрой с нулевой суммой. Король занимает трон, когда умирает его предшественник. Партия получает власть, которую теряет другая партия. Реальная политика — это игра с нулевой суммой, как бы нас ни пытались убедить в ином. Диктатор приходит к власти, когда другой диктатор теряет её в результате переворота.

Они построены на сотрудничестве и продолжаются до тех пор, пока выгоду получают или планируют получить оба игрока. У игр с положительной суммой другие правила. Если вы сложите получаемую выгоду, результат будет положительным. Как и в любом удачном браке, альянсе или бизнес-партнерстве, взаимная выгода — то, что удерживает стороны вместе.

Другие занимают ровно столько времени, сколько требуется на покупку бургера в «Макдоналдсе». Некоторые игры с положительной суммой могут продолжаться столетиями — к примеру, «особые взаимоотношения» по дипломатическим вопросам между США и Великобританией. Они требуют добровольного участия с выгодой для обеих сторон. Какими бы ни были обстоятельства, игры с положительной суммой подразумевают обмен.

Это войны на истощение. Игры с отрицательной суммой встречаются редко. Или, например, рабочая забастовка. Сражение под Верденом. Каждый участник надеется, что потеряет меньше другого. Здесь все стороны проигрывают. Игры с отрицательной суммой похожи на тяжёлые химические элементы: они существуют короткое время, прежде чем распадутся на что-то ещё. Как только один из них понимает, что потери слишком велики, игра заканчивается.

Оно помогает лучше понять людей, с которыми или против которых мы работаем. Знакомство с тремя типами игр — это кратчайший путь к сильному мышлению. И самое главное, оно помогает подобраться к священному Граалю нашего мыслительного процесса: умению предсказывать чужие поступки.

Ему нужен мой телефон. Этот парень играет в игру с нулевой суммой. Если он выиграет, я проиграю. И он не собирается дать ничего взамен. Так устроена игра, в которую он хочет сыграть. Один победитель и один проигравший. В этом нет никаких сомнений.

На кону не стоит чья-то честь, территория и людские жизни. В небольшой войне, которую он затеял, нет ничего великого или благородного. На кону всего лишь мой телефон. Ей не посвятят эпические поэмы.

Когда игра закончится, у одного из нас будет телефон, а у другого — нет. Он хочет его забрать, а я хочу сохранить. Результаты в сумме дают ноль.

Позволь я ему это сделать — и игра была бы окончена сразу. Его первый ход в игре: просьба «взглянуть» на мой телефон. Если только я не ввяжусь в конфликт — что нежелательно для шпиона, который не хочет привлекать к себе внимания. Я бы лишился телефона, а он бы его заполучил и явно не стал бы возвращать.

Поэтому он попросил ещё раз. Но я не отдал ему свой телефон. Он получил новые данные. И я снова проигнорировал просьбу. Понял, что я буду сопротивляться. Увидел мою реакцию, оценил мои габариты. Этого он не знал. Насколько серьёзно?

Я не знаю. Что он смог проанализировать своим затуманенным сознанием? Медленный анализ приводит к медленному принятию решений. Вероятно, это был медленный процесс. А значит, и действовать он будет медленно.

Возможно, поэтому у меня было время встать.

Возможно, потому, что медленно соображает. Когда я встал и он увидел, что я одного с ним роста и телосложения, он не отступил. Если это его кратчайший путь к дозе, ему было бы наплевать, даже будь я Гигантом Андре. Или потому, что ему наплевать. Он твёрдо намеревается заполучить мой телефон.

Пока я стоял с ним лицом к лицу, у меня было четыре варианта действий.

  1. Попытаться обойти его сбоку.
  2. Оттолкнуть его с пути.
  3. Сесть на место.
  4. Ничего не делать.

Так парню не удалось бы получить телефон, а я бы избежал того, что вскоре случилось. Позднее коллега предложил пятый вариант: бросить теле- фон на пол и разбить его вдребезги. Кроме того, телефон был для меня важен. Но об этом я не подумал. И в тот момент я считал, что смогу его сохранить. Он связывал меня с важным источником.

Я сместился в сторону. Из четырёх вариантов, которые у меня были, я выбрал первый. Словно партнёр в танце, он загородил мне проход. Он сделал то же самое. Теперь у меня оставалось три варианта.

  1. Оттолкнуть его с пути.
  2. Сесть на место.
  3. Ничего не делать.

По крайней мере, так мне казалось. Каких-то новых данных здесь уже не собрать. Прошло всего несколько секунд с того момента, как все началось — парень попросил у меня телефон. Потом он сделал движение руками. Когда я понял, что все это не связано со шпионажем, я позволил себе расслабиться. Я не торопился, даже был слишком медленным.

Я не попытался как следует понять, что происходит у него в голове. Я не перешёл к стратегии защиты от уличных грабежей и наркоманов. Но я не посмотрел на его руки. Я оглядел его лицо, глаза, телосложение, одежду. Его движение рукой означало что-то, что поможет ему выиграть. И не начал искать оружие. Что-то, что поможет забрать у меня телефон.

Я перевел взгляд вниз, чтобы увидеть, что это было.

Вот почему шпионы делают свою работу в мирное время. Первый способ выиграть игру с нулевой суммой — знать, что произойдёт. Именно для этого создавалось ЦРУ. Как растяжка для бомбы, они подают сигнал, что мир вскоре превратится в войну.

Управление занималось тайными операциями на территории противника. Его история начинается со Второй мировой войны, когда было создано Управление стратегических служб. Так что меня, возможно, могут сбросить на территории противника во время войны. Эти истоки являются настолько важной частью ЦРУ, что в курс моего обучения входили прыжки с парашютом.

ФБР, Госдепартамент и Военно-морские силы делали попытки организовать что-то подобное, но довольно вялые. До Второй мировой в США не было зарубежных шпионских подразделений, только шифровальщики.

Тысячи погибли. Затем — трагедия Перл-Харбора. И всё из-за того, что нужные люди не знали, что грядёт война. Тихоокеанский флот был уничтожен. Когда пыль над Второй мировой улеглась, настало время сказать: «Этого больше не повторится».

Возможно. Могли централизованные шпионские службы предотвратить Перл-Харбор? В любом случае ЦРУ было создано для того, чтобы такого больше не произошло. Возможно, и нет. Доносить до нужных людей предостережение о том, что мир вскоре обернется войной. Для сбора данных, анализа и передачи их тем, кто принимает решения, — чтобы они знали то, что должны знать. Давая им возможность принять меры.

ЦРУ действительно собирает данные, но это делают и другие службы. Это важная мысль: миссия ЦРУ — не в том, чтобы централизовать сбор информации. Чтобы сработала цепочка «Данные- Анализ-Решение-Действие». Миссия ЦРУ — в том, чтобы централизовать сбор информации и передать её тем, кто принимает решения.

Холодная война. В последующие десятилетия произошло еще больше игр с нулевой суммой. Ирак. Вьетнам. Конфликты, в которых нам нужна была надёжная информация. Война с терроризмом. Если повезет, эти решения приведут к победе — или, по крайней мере, не допустят потерь. Информация, которая даст как можно больше шансов принять верное решение.

Чтобы выиграть, недостаточно быть более сильной стороной. Когда ты становишься частью механизма подготовки к войне, ты узнаёшь кое-что важное об играх с нулевой суммой. На самом деле это не лучший путь к победе.

Лучший способ победить в игре с нулевой суммой — хорошо играть в игры с положительной суммой.

По крайней мере, не с моей стороны. В том вагоне метро на игру с положительной суммой рассчитывать не стоило. Я был один.

Ты один в самолетах. Когда работаешь шпионом, привыкаешь к одиночеству. Один в номерах отелей. Один в автомобилях. А иногда сидишь 24 часа на лютом морозе и ведёшь наблюдение. Иногда ты один в приятных местах — таких как средиземноморский курорт, где я неделю ждал встречи, которая так и не произошла. В ситуации, когда все, что ты можешь делать, — это размышлять. Ты одинок и в опасности. И думать о собственном мышлении.

Хотя вокруг меня люди. Я один в вагоне метро — обычная ситуация. Их дюжина или около того. Возможно, это потенциальные союзники.

Но он не хочет вмешиваться. Молодой человек через ряд от меня мог бы стать союзником. Нет — она лишь навредит себе, даже если захочет помочь. Старушка? И я не могу их в этом винить. Двое, что сидели неподалеку от неё, уже перешли в другую часть вагона. Возможно, у нас давняя вражда, и мы вот-вот достанем оружие. Они не знают меня и этого парня. Они не хотят быть поблизости, когда разразится конфликт.

Возможно. Могу ли я попросить о помощи? Наверное, будет действовать быстрее. Как отреагирует наркоман?

Увеличить свои силы за счет сотрудничества не выйдет. В любом случае вокруг нет надежных союзников. Что получит тот, кто окажет мне помощь? К тому же это не было бы игрой с положительной суммой. По крайней мере, у людей вокруг нет оснований думать об обратном. Вероятно, ничего. Есть шанс, что они проиграют. А вот пострадать они могут. Поэтому они подумают дважды, прежде чем вмешаться.

Их нет. Союзники со стороны наркомана? Никаких союзников с обеих сторон. Он тоже один, насколько я могу об этом судить. У меня с собой немногое — только телефон для коммуникации и ещё кое-что для скрытности. У каждого из нас в этой игре с нулевой суммой есть только то, что мы с собой взяли. Ничего, что могло бы пригодиться в драке.

И, вполне вероятно, выигрывал немало стычек в своей жизни. А парень наверняка не раз участвовал в такого рода играх. И он был готов ко всему. Именно он первым начал конфликт. Проследив за движением его рук, я немедленно подумал об оружии и проклял себя за то, что не проявил большую осторожность.

Но первое, что он использовал, оказалось не оружием.

Действовать — дорого. Думать — дёшево. Анализ и осмысление данных — это уже сложнее. Сбор данных требует времени и ресурсов, но современные технологии с каждым днём делают его дешевле. Принятие верных решений обычно требует еще больше ресурсов. И дороже. Но почти всегда дороже всего обходится действие.

Вы знаете, что реальное действие стоит гораздо дороже, чем принятое решение. Если вы когда-либо участвовали в ИТ-проекте, пытались реализовать новую бизнес-стратегию или сделать пристройку к дому, вы знаете, как это работает.

Когда вы думаете о чём-то, вы в любой момент можете остановиться и пойти в обратную сторону. Кроме затрат по времени и ресурсам, действия дороги и тем, что рождают обязательства. Собрать больше данных, ещё раз проанализировать их, переосмыслить сделанное решение.

Любое действие, каким бы ничтожным оно ни было, к чему-то нас обязывает. Действие необратимо. Экономисты называют это «стоимостью отложенной альтернативы». Выбор третьего варианта означает, что уже нельзя выбрать первый и второй. Совершив одно действие, вы теряете цену всех остальных возможных вариантов.

Чем ближе к действию, тем выше стоимость.

Когда мы распределяем ресурсы иначе, что-то идёт не так. Это правильный подход к действиям.

Если мы потратим на анализ меньше времени, чем на сбор данных, нам никогда не проанализировать всю информацию. Представьте, что вы пытаетесь взяться за цепь мышления с обратного конца. Если мы потратим на принятие решений больше времени, чем на само действие, мы вообще мало что сделаем.

Ещё одна закономерность направлена в другую сторону. Стоимость растет по мере приближения к действию — это первая закономерность. Чем ближе к действию, тем меньше количество элементов. Она касается того, с чем мы работаем на каждой ступени.

Даже до изобретения компьютеров и информационной революции мы могли собрать столько данных, сколько нам никогда не проанализировать. Вы и я, как и любая организация, имеем дело с большим количеством данных. Данных всегда больше, чем наших возможностей к анализу. Погода, окружающая среда, люди вокруг нас.

Мы сравниваем новую информацию с существующей. Следовательно, количество данных, которые мы можем проанализировать, больше количества принятых решений. Определяем приоритеты и используем её для принятия решений. Часть отбрасываем, остальное фильтруем.

Мы всегда можем больше проанализировать, чем решить. Решений всегда меньше, чем аналитических операций. Потому что иногда мы принимаем решение остановиться. И, наконец, количество решений, которые мы принимаем, больше количества действий. Не делать ничего.

При переходе от данных к анализу, решению и действию количество уменьшается, а стоимость растёт. Действия наиболее редки, данные — наиболее многочисленны. Совместив обе закономерности, мы получим следующую картину.

И ещё сильнее — на мышление организаций. В этой закономерности есть напряжение, которое оказывает нагрузку на наше мышление. Но, кроме этого, нужно тратить достаточно ресурсов на сбор данных, анализ и принятие решений. Многие тратят большую часть своих ресурсов на действия — так и стоит поступать.

Если решение, которое ты принял, неправильно, то не важно, сколько ты потратишь на действие. Если ты плохо справился с тем, чтобы собрать данные, расставить их по порядку, отбросить лишнее и сопоставить с предыдущими сведениями, ты не примешь верное решение. Всё равно оно будет неверным.

Правильно перемещаться по цепи мышления — вот ключ к решению проблемы.

Но если ты не делаешь этого во время конфликта, это ещё хуже. Если ты не делаешь этого в повседневной жизни, то это плохо. Если ты всё ещё собираешь или анализируешь данные, когда другие действуют, то у тебя большие неприятности.

Это был отвлекающий манёвр. У наркомана в руках не было оружия. Способ сделать так, чтобы я не заметил настоящую угрозу.

Когда его руки пошевелились, я начал искать оружие. Он предоставил мне новые данные. Это был стратегический ход. Пока я сосредоточился на руках и на том, что в них было, он делал что-то другое. Классика того, что Джон Бойд называет «залезть на петлю мышления другого».

Направил его вниз при помощи своей шеи. Парень начал движение головой, лбом вперед. Они созданы для того, чтобы защитить мозг. Лобные кости прочные. Его лоб опустился на мою левую бровь. Они тоже могут стать оружием.

На лице — что-то влажное и липкое. Я потерял равновесие и упал. Кровь из раны на голове. Пальцы, которые я поднес к глазам, были красными. Эти сосуды переносят питательные вещества, позволяющие мне думать. Из сосудов, ведущих к головному мозгу. То, что я не сделал вовремя.

Снова на своём сиденье, а парень стоит надо мной. Я вернулся к тому, с чего начал. На этот раз у меня ещё меньше вариантов. Теперь на лбу у него виднеется кровь. Их всего два.

#библиотека


Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан
Обязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Ещё Hi-Tech Интересное!

Bloomberg: Gett задумался о продаже бизнеса в США

Bloomberg: Gett задумался о продаже бизнеса в США Купленный за $200 млн Juno с 2017 года представляет бизнес Gett в США — его продажа может означать о решении сервиса уйти с американского рынка. Такси-сервис Gett обсуждает возможную продажу американского проекта ...

Могут ли гравитационные волны раскрыть, насколько быстро расширяется наша Вселенная?

Астрономы направляли телескопы на некоторые звезды и другие космические источники, чтобы измерить их удаленность от Земли и скорость удаления — два параметра, которые необходимы для расчета постоянной Хаббла, единицы измерения, которая описывает скорость расширения Вселенной. С самого момента своего появления ...