Hi-Tech

«Если продать 30 тысяч книг — будет нормальная московская зарплата»: на чём и сколько зарабатывают популяризаторы науки

Рассказывают Ася Казанцева, Виталий Егоров и Борис Цацулин.

В закладки

Ася Казанцева

Фото Анастасии Андерс

  • Специализация: нейробиология.
  • Форматы популяризации: книги, выступления, публикации в СМИ.
  • Где посмотреть: who-could-think.com.

Если вы исследователь, то в основном работаете в лаборатории, а популяризация — ваше хобби и, возможно, повод, чтобы самому следить за открытиями в смежных областях. Во всём мире, и в России тоже, популяризацией занимаются две категории людей — учёные и научные журналисты.

Выступаете редко (хорошо, если раз в месяц), потому что у вас есть другая работа. Вы делаете высококачественные и подробные лекции, но, как правило, работаете только с темами, которые имеют прямое отношение к области ваших научных интересов.

А научный журналист — это человек, который после окончания университета уже не работает в науке, не проводит своих исследований, а только читает чужие научные работы, пересказывает их широкой общественности — и занимается именно этим 24 часа в сутки семь дней в неделю.

В 2008 году я окончила биофак СПбГУ, но с тех пор ни дня не работала в лаборатории (не считая последующих исследований для магистерского диплома), вот уже 11 лет только рассказываю про исследования, которые проводят другие люди. Это мой случай.

Научные журналисты, как правило, пробуждают у людей первичный интерес к науке, а дальше зрители, если заинтересуются, могут послушать более глубокие лекции от учёных. Обе категории популяризаторов очень важны.

Ася Казанцева на лекции в Минске, организованной премией «Просветитель» Фото Алёны Шибут

Житель Москвы может позволить себе ходить только на лекции профессиональных учёных, потому что в Москве их проводится много. И если человек профессионально занимается только популяризацией, он много ездит по стране.

Настоящие учёные с публичными лекциями туда приезжают слишком редко. Но жителю Нижнего Тагила или Новокузнецка важно, чтобы к нему в город приехали популяризаторы и рассказали о том, что вообще интересного в нейробиологии сейчас происходит.

Карта мест, где выступала Ася Казанцева

Научных журналистов с дипломом журфака практически не бывает в природе, и даже если они пытаются работать, то очень сильно отстают от выпускников биофака. Крайне желательно для популяризатора науки иметь профильное образование, например биологическое, если он собирается писать о биологии.

У человека с биологическим образованием эти знания уже есть, поэтому он просто садится и вникает в ту научную статью, которую предстоит пересказать, — и через полдня текст готов. Если человеку нужно, допустим, написать новость об идентификации какого-то нового гена, ему критически важно знать, что такое гены в принципе, и неплохо бы понимать, какими методами их исследуют.

Человеку с журналистским образованием сначала нужно разобраться во всех предпосылках исследования. Может быть, немного корявый с литературной точки зрения, но это быстро поправит редактор, а за три месяца автор и сам натренируется. Пускай даже это будет хорошо написанный текст, а толку? Он делает это три дня, а потом всё равно сдаёт текст с ошибками, вызванными недостаточным пониманием темы.

Если у человека нет английского языка на уровне хотя бы upper-intermediate, то заниматься популяризацией науки он не сможет, потому что ему просто не будет доступен материал для работы. Во-вторых, обязательное требование — знание английского. Английский — международный язык науки, все осмысленные исследования публикуются именно на нём, независимо от того, живут ли авторы этих исследований в Токио, Амстердаме или Воронеже.

И всё, что ему останется, — брать интервью у исследователей из Воронежа. Если человек не знает английского, он не сможет прочитать ни один первоисточник. Да и хорошее интервью невозможно сделать, если вы не можете заглянуть в научные статьи этих людей. Это тоже осмысленная работа, но малая часть от всего, что может делать нормальный научный журналист.

Всегда быть на его стороне. И, конечно, неплохо бы обладать теорией разума, theory of mind — то есть уметь ставить себя на место читателя, представлять, что ему может быть понятно или непонятно, интересно или неинтересно.

Всё как у обычного журналиста, только про науку. Как и большинство моих коллег, я начинала с работы в редакциях — офис, зарплата, полный день, стандартные журналистские задачи: брать интервью, писать новости, снимать сюжеты.

В итоге человек набирает настолько много опыта, что начинает писать книжки, и именно они становятся основным способом передачи информации. Постепенно человек набирает опыт, и в структуре его работы увеличивается доля фриланса: дружественные журналы и сайты заказывают обзорные статьи по перспективным темам.

Параллельно книжки приносят личную известность, она сопровождается многочисленными приглашениями прочитать где-нибудь лекцию, и это занятие за несколько лет становится основным источником дохода.

Ася Казанцева на презентации книги «Кто бы мог подумать!» Фото Анны Лаас

Думаю, это самый эффективный способ взаимодействия с аудиторией. Общий тираж моих бумажных книжек перевалил недавно за 100 тысяч экземпляров. Если человек читает бумажную книжку, то он на ней сосредоточен, иногда даже клеит стикеры или делает выписки; а если слушает лекцию, то, скорее всего, делает это вполуха, пока бегает по дорожке. У лекций на YouTube тоже часто бывает больше 100 тысяч просмотров, но тут совершенно разная глубина погружения.

Нормальный человек получает столько денег, сколько он сделал работы. Когда у популяризатора науки появляется личная известность, к его доходам становятся применимы общие закономерности шоу-бизнеса. У человека с личной известностью количество денег зависит от того, какому количеству людей его работа понравилась.

И продаёт эти билеты по 400 рублей. Допустим, концертный зал приглашает меня прочитать лекцию и договаривается, что поделит со мной доходы от продажи билетов 50 на 50. А если 300 человек, то 60 тысяч рублей за тот же самый час работы. Если на эту лекцию придут 30 человек, то мой гонорар составит 6000 рублей.

Ну понятно, что час выступления — это вершина айсберга, это становится возможным, когда было много лет обучения, профессионального опыта, когда уже есть накопленная личная известность; само выступление, естественно, тоже готовится заранее.

А чтобы написать книжку, требуется полгода — это если вы уже отчётливо понимаете, про что она будет и на основании каких исследований. С книжками примерно такая же математика: за один бумажный экземпляр автор получает примерно 20 рублей.

Но если продали 30 тысяч экземпляров, то у вас уже нормальная такая обычная московская зарплата. Соответственно, если вы потом продали 3000 экземпляров, то за полгода работы вы получили 60 тысяч, по 10 тысяч в месяц. Правда, приходит она не сразу, а когда-то потом, постепенно, по мере того, как книжки продаются.

Речь шла о сборе денег для фонда «Эволюция». Продажа яйцеклетки не имеет никакого отношения к заработку и напрямую не связана с популяризацией науки. Это организация, которая поддерживает научпоп в России, в частности, издаёт книжки и проводит лектории в регионах.

Можно, скажем, пойти на экскурсию в зоопарк с Евгенией Тимоновой или поиграть в Minecraft с Александром Панчиным. Чтобы на это были средства, «Эволюция» каждый год объявляет краудфандинговую кампанию и придумывает разнообразные призовые лоты, в том числе за счёт привлечения дружественных научно-популярных звёзд.

При обсуждении потенциальных лотов они спросили, не хочет ли кто-нибудь из членов совета фонда выставить на продажу свою сперму. В этом году у фонда завелись новенькие пиарщики, довольно дерзкие. Я на это ответила, что спермы у меня нет, но в 2020 году я планировала замораживать яйцеклетки.

Я удивилась, но возражать не стала. Наши юные пиарщики загорелись и решили сделать из этого лот, причём даже не в 2020 году, а заранее, ещё в 2019 году. И это действительно оказалось хорошо, потому что в итоге как раз позволит мне заранее скоординировать планы с покупателем.

Этот эффект, конечно, образовал меня как популяризатора, но не то чтобы я его заранее планировала. Кроме того, выставление моей яйцеклетки в качестве лота для краудфандинга действительно вызвало большой общественный интерес, в том числе привело к появлению ряда публикаций о современных репродуктивных технологиях.

Сейчас у меня вообще sabbatical year — знаете, так называют длительный творческий отпуск, когда человек берёт паузу в своей основной деятельности и занимается чем-то смежным, чтобы выдохнуть и подумать, куда двигаться дальше.

Никаких лекций не читала вот уже месяц и в ближайшие месяцы не планирую. Я выиграла стипендию британского правительства Chevening и уехала в Бристоль, получать ещё одну магистерскую степень, по молекулярной нейробиологии. Я довольно сильно устала от выступлений, потому что у меня только летом вышла третья книжка и до отъезда в Англию я объехала 20 городов за два месяца, чтобы проводить её презентации.

Вероятно, буду писать какие-нибудь статьи для дружественных российских СМИ, но тоже потом, когда адаптируюсь к новой учёбе. Лениво думаю о том, что неплохо бы здесь, в Англии, завести видеоблог, но пока не придумала, как он может выглядеть и чему быть посвящён.

В моей нынешней работе мне не хватает команды и коллег, которые были бы старше и умнее меня, чтобы смотреть на них снизу вверх и восхищаться. Когда вернусь в Россию, продолжу читать лекции в регионах, но буду параллельно выбирать себе аспирантуру и вообще дрейфовать в сторону исследовательской деятельности. Не получается выполнять завет Ричарда Фейнмана — «стараться никогда не быть самым умным парнем в комнате».

Настолько большой массив, что ни один отдельный человек уже не способен в нём ориентироваться. Человечество накопило невероятно большой массив знаний и продолжает наращивать его очень быстро.

Это переводчики, ретрансляторы. Поэтому возникает большой спрос на популяризаторов науки. Люди, которые следят за более широкой областью знания (например, за всей нейробиологией сразу), — заведомо на менее глубоком уровне, чем учёные, но достаточно погружены, чтобы транслировать информацию хотя бы о самых важных, ключевых открытиях.

Позволяют ему хотя бы немного быть в курсе происходящего, не чувствовать себя выброшенным на обочину прогресса. Они снимают сливки и экономят читателю время.

Это позволяет человеку быть более интересным собеседником. Знакомство с современной научной картиной мира — это полезно. Жить в более интересном мире, видеть больше связей между явлениями из разных областей. Принимать более грамотные решения, например, в отношении собственного образа жизни или при выборе стратегии инвестирования денег.

Виталий Егоров

Выступление Виталия Егорова на авторском проекте «Космос без формул» в Музее космонавтики в Москве Фото из личного архива Виталия Егорова

  • Специализация: космос.
  • Форматы популяризации: личный сайт, группы в соцсетях, выступления, книги, публикации в СМИ.
  • Где посмотреть: zelenyikot.com.

7 августа 2012 года — следующий день после посадки марсохода Curiosity — день, когда я решил начать заниматься популяризацией космоса. Всю взрослую жизнь я занимался журналистикой и к космонавтике отношения не имел.

Увидел в онлайн-трансляции из ЦУПа восторг команды, понял, какая это была сложная операция, благодаря ей теперь на Марсе будет стоять аппарат, поставляющий научные данные на Землю. Это событие очень удачно осветили в NASA. Тогда я осознал, что хочу заниматься тем же, а не рассказывать о новинках в автосалоне.

Затем вышел на «Хабр». Сделал тогда самое простое, что мог, — создал сообщество во «ВКонтакте» «Curiosity — марсоход», начал писать туда. В новости попадала только информация, например, о падении ракет (то, что привлекает большое внимание), в остальном — гигантский вакуум. Там я увидел, насколько людям интересен космос и насколько отечественная космонавтика неизвестна для них.

Я стал писать об этом. Тогда Роскосмос не прикладывал усилий для популяризации своей деятельности. И наконец сам Роскосмос стал заниматься популяризацией в ответ на интерес. Затем о космосе стали писать и многие другие блоггеры. Надеюсь, моя деятельность тоже послужила толчком для развития популяризации космонавтики в России.

Робот «Фёдор», например, — великолепная PR-акция. Сейчас у нас с популяризацией космоса в России всё прекрасно.

Но оказалось, что это интересно и тем, кто работает в технической отрасли, в том числе космической, в силу своей концентрации на одной теме им сложно следить за тем, что происходит в других. Изначально я был нацелен на аудиторию, далёкую от темы космоса, — на гуманитариев.

Мне самому до сих пор многое непонятно. Всегда стараюсь писать максимально просто, чтобы было понятно любому человеку, пришедшему на канал здесь и сейчас. Идёшь, разбираешься и рассказываешь. Но в этом и смысл.

Тогда популяризация науки стала моей профессией. Через полгода меня взяли пресс-секретарём в российскую частную космическую компанию Dauria Aerospace. Поэтому поддерживали мою деятельность. В компании понимали важность популяризации космоса в целом.

Это серьёзно меня поддерживало, давало возможность набирать аудиторию и открывало доступ к специалистам отрасли. Помимо приоритетных задач (вроде пресс-релизов о компании), всё свободное время за рабочим местом я мог писать в блоге о том, как, например, индийцы летают на Луну.

Я попросился к инженерам. Изначально в офисе компании меня хотели «посадить» к бухгалтерам, юристам и прочим. Если что-то было непонятно по баллистике или устройству космических аппаратов, я просто мог встать, подойти к прямому специалисту, он всё объяснял мне, а я читателям.

Ради этого я переехал в Москву, хотя никогда ранее не хотел. Когда пишешь про марсоход и за спиной с одной стороны специалисты обсуждают площадь солнечных батарей, а с другой — собирают космический аппарат — это бесценная атмосфера. Это было важное решение. Но подумал: «Москву не люблю, но космос люблю, ради космоса поеду».

Потому что я любил тему космоса, погрузился в неё с головой, ни на какие другие темы поддержать разговор был в принципе не способен. Через год начали поступать первые приглашения на лекции, причём за некоторые предлагали платить, что было поначалу удивительно.

А здесь мне предлагали возможность выговориться, перед большой заинтересованной аудиторией, которая ещё и вопросы будет задавать. Достал космосом всех своих родных. Где-то оплачивают только перелёт. Я и сейчас много лекций провожу бесплатно. Иногда езжу и за свой счёт.

Это, как я называю, неплохая прибавка к пенсии. Лекции дают 10–25% дохода. Лекция на один час стоит 20 тысяч рублей. Хотя с каждым годом процент вклада в общий доход растёт. Выезд на корпоративное или коммерческое мероприятие в другой город: 50 тысяч рублей в день. Корпоративное или коммерческое мероприятие: 40 тысяч рублей. В апреле у меня «ёлки». Лето — сонный период, январь — сонный месяц. Потому что 12 апреля все хотят лекции про космос.

Сейчас есть несколько работодателей, где я работаю на полставки. В Dauria Aerospace не работаю с 2018 года. Сотрудничаю, например, с музеем космонавтики, веду лекции, помогаю вести соцсети.

Сотрудничество с учёными, с частными предпринимателями, которые занимаются космонавтикой, даёт круг общения. Полной независимости достичь не получается, но и не хочется. Хоть я по-прежнему не кручу гайки на ракете, не прокладываю путь для лунохода, но свой вклад в развитие космонавтики делаю. Мне важно быть причастным.

Пишу в блоге LiveJournal, соцсетях, публикуюсь на «Дзене», веду свой сайт. Открыл блог на Patreon, аудитория оказывает серьёзную поддержку. Суммарно это позволяет жить и развивать проекты.

Популяризатор моего уровня в среднем может зарабатывать 120–150 тысяч рублей в месяц.

Книга сегодня, особенно в научпопе, — убыточное дело. Недавно написал первую книгу «Делай космос». Теперь я не только блогер, но ещё и писатель. Это больше инвестиция в личный бренд. Работал над ней плотно в течение двух месяцев. «Делай космос» во многом основана на публикациях в блогах. Суммарно заработал на сегодня около 65 тысяч рублей.

Уже потратил около шести месяцев, на «доведение» нужно ещё около трёх. Следующая книга про полёт астронавтов Америки на Луну требует больше времени. Но не хочется, чтобы было стыдно. Здесь сомневаюсь, что продажи компенсируют потраченную работу. Например, в книге будут впервые опубликованы фото американских аппаратов на Луне, сделанных китайцами. Это будет уникальный материал.

Виталий Егоров в офисе Федерации космонавтики России, Санкт-Петербург Фото из личного архива Виталия Егорова

Ты понимаешь, что хочешь делать что-то сам в той сфере, про которую говоришь. В какой-то момент смотреть, как делают другие, и рассказывать об этом становится не так интересно. Понимаешь, как это круто, начинаешь разбираться, задумываться, куда бы сам приложил усилия.

Кто-то идёт получать второе высшее образование, чтобы дальше развиваться профессионально в своей сфере науки. Это очень важный момент для каждого популяризатора. Кто-то, как я, пытается организовать общественный космический проект. Кто-то начинает писать книги.

Группа инженеров занимается разработкой, а я у них как пресс-секретарь, идейный вдохновитель и немного как талисман, как у спортивной команды. Я инициировал открытие краудфандинга на проект по созданию собственного космического аппарата лунного микроспутника.

Я не сомневаюсь, что они там были, но разговоры ведутся, интерес к теме есть. Мы хотим создать микроспутник, который полетит к Луне и сфотографирует следы американцев. Для меня это не попытка разоблачить или доказать, это возможность создать собственный космический проект.

Накраундфандить полностью не получится, надеемся на поддержку меценатов и рекламодателей. Это — недёшево. Хочу полностью заклеить спутник, как гоночную машину, брендами рекламодателей.

А доверие можно повышать только одним способом — достоверностью. Моя задача как блогера — повышать доверие к моим статьям у наибольшей аудитории.

Но делают это, конечно, далеко не все. Любой источник информации должен к этому стремиться. Многие паразитируют на желании людей увидеть сказку, усложнить мир так, как нам хочется, а не принимать таким, какой он есть.

Но часть людей продолжает жить ожиданиями о космосе, которые были 100 лет назад, ждёт чего-то невероятного. Мы достаточно хорошо осмотрели нашу Солнечную систему, знаем из чего она состоит, а чего в ней точно нет. Есть те, кто зарабатывает на этом желании.

Хотя в последнее время кажется, даже Голливуд начал подозревать, что в космосе кроме нас никого нет. Никто не хочет жить в мире без марсиан. Эта мысль прослеживается в последних фильмах о космосе, и это правильно.

Космос с инопланетянами куда интереснее космоса без них. Парадигму нужно менять, не обещать сказки, хотя и они очень хорошо популяризуют космос. Мы только тогда сможем его освоить, полететь на Марс и построить там города, когда научимся видеть космос таким, как он есть. Но я всё-таки сторонник прагматичного отношения к космосу.

Отчасти — влияние информационной среды, последствия её деятельности. Отчасти рост научно-популярного контента — это естественный процесс. По телевизору мы видим очень много информации с политической повесткой, причём негативной.

Людям интересно и хочется следить за позитивными событиями, которые развивают мир. Про научные достижения — намного меньше. Она символизирует интеллектуальное, техническое и другие направления развития человечества. Наука — что-то безусловно положительное.

Борис Цацулин

Фото Станислава Лиепа

  • Специализация: диетология, нутрициология, здоровье.
  • Форматы популяризации: YouTube-канал, группы в соцсетях, выступления, публикации в СМИ, селфбренд специализированных продуктов для питания спортсменов и функциональных добавок CMTech.
  • Где посмотреть: канал «СМТ-научный подход».

Звучит хорошо, но это просто красивое слово. Кто-то скажет, что самое важное для того, кто занимается популяризацией, — критическое мышление. Никакое критическое мышление не поможет понять существенную разницу между термином «сахара» и «сахарный песок». Его нельзя выработать, если ты не знаком с вопросом. А в контексте пищевой химии первое — название для целой группы разных соединений, а второе — конкретное вещество.

Навыки поиска не так сложны. Самая базовая задача популяризатора — читать и искать информацию о том, чего не слышал. Такие знания при должном усердии и прилежности приобретаются ещё в школе. Для этого нужно уметь правильно работать с информацией (она общедоступна), обладать базовыми знаниями в определённой области.

И тут точно необходимо острое, я бы сказал, компульсивное желание поделиться своими соображениями и знаниями с теми, кто может их разделить, как с такой же готовностью принять то, что их не разделят. Уместно вспомнить и о классике когнитивных искажений — советы опытных специалистов не подойдут для тех, кто только хочет войти в профессию.

Раньше я именовался спортивным блогером и нутрициологом. Меня стали называть просветителем недавно. И надо было как-то с этим жить и, желательно, достаточно комфортно. С детства у меня были проблемы с позвоночником, они есть и сейчас — сколиоз третьей степени.

Подобные советы я получал всё время «лечения» в разных высокоуровневых медицинских заведениях. Врачи мне предлагали не кататься на самокате, а исключительно на велосипеде, поскольку односторонняя нагрузка будет для меня вредна. Исследуя тематику, я обнаружил, что в рунете просто полно лжеметодик, псевдоэкспертов и неэффективных программ. Я начал с самообразования — подробно изучал тему, искал корректные тренировки.

Кроме того, я смотрел много лекций в сети на тему питания, среди которых были очень хорошие форматы. Естественнонаучные дисциплины были моей темой ещё со школы. Я подумал, раз эти вещи мне интересны, раз я в них начинаю разбираться, почему бы не рассказывать о своих наработках другим? Это тоже меня вдохновило: и сам формат, и стиль подачи, и тематика.

Я решил записать наработки в виде видеодневника. В русскоязычном сегменте таких материалов не было вообще ни в каком виде.

Чего стоит только модный тренд на биохакинг или отказ от сахара, мяса, глютена и прочего. Мой контент — далеко не на тему того «ЗОЖа», который за ограничения, запреты и фанатизм — как раз оттуда произрастают большинство вредных и опасных мифов. Мы с командой ведём свой архив историй от людей на канале «СМТ-научный подход», которые получили проблемы со здоровьем, а редко — жизнеугрожающие состояния от самых разных псевдонаучных практик.

Форматов на канале много, борьба с мифами — один из основных.

Это не книги, с которых я получал бы авторский гонорар, и не работа в каком-либо издании. Популяризация — это предоставление информации, и она сейчас полностью бесплатна. Платных материалов сейчас нет, но в своё время появятся и они.

Первый год я не включал рекламу, так как тогда реклама в роликах, как мне казалось, может оттолкнуть зрителей. Доходы с контекстной рекламы в роликах не приносят тех денег, что можно назвать заработком. В 2013 году видеоканал приносил мне около $50 от контекстной рекламы, что встраивает YouTube.

В зависимости от сезона и количества материалов сумма плавала. На 2015 год это было уже $150–400, и я мог себе позволить работать чуть больше над проектом, снижая нагрузку на основной работе. А подробные разборы темы требуют и сложности, и времени на раскрытие темы. Но монетизация исключительно за счёт контента имеет большой минус — алгоритмы не продвигают сложные и большие видео. Поэтому, несмотря на рост аудитории, доходы от YouTube не растут.

Алгоритмы YouTube изменились, контента и авторов в целом стало больше, и что самое неприятное, мой контент, что раньше монетизировался, сейчас постоянно теряет монетизацию — то «18+» ставят, то ограничения. Сейчас доход с канала соответствует доходу 2015–2016 годов.

Сложные разборы по часу и низкая частотность публикации дают качество, но снижают доходность и продвижение канала. Чтобы научпоп зарабатывал на контекстной рекламе, ролик должен быть коротким, до 20 минут, с высокой частотой публикации.

А для тех, кто торопится, создан дополнительный канал с тезисами по самым главным темам. Но я всё равно остаюсь сторонником цельного повествования и серьёзной проверки фактов. Более того, Instagram как социальная сеть имеет большой потенциал для публикации в нём образовательного контента, в чём я за последний год убедился, дублируя выдержки с канала в профиль.

Основной заработок получаю от производства продуктов для питания спортсменов и функциональных добавок CMTech. Я и сейчас не зарабатываю популяризацией. Рекламирую в роликах продукты своего производства.

Борис Цацулин — создатель бренда спортивного питания и функциональных добавок CMTech Фото Станислава Лиепа

Я не просто рассказываю какие-то факты или транслирую рекомендации — мы предоставляем людям фактический, физический продукт, в котором я выступаю не рекламным лицом, а человеком, максимально гарантирующим качество и контролирующим максимум производственных процессов. Мы с командой создаём DNVB-компанию, которая создаёт новый способ взаимодействия с потребителем.

Плюс я веду консультационную практику как с обычными людьми, так и спортсменами разных дисциплин.

Но доля этих доходов в общих минимальна. Самый большой охват, разумеется, приносят доходы с партнёрской программы YouTube (деньги платятся буквально за количество просмотров). А отбор у меня очень строгий — то, что я рекламирую, становится тем, за что я ручаюсь, потому 90% рекламных предложений я попросту отвергаю. Дальше по охвату идёт реклама, но её доля в общих доходах тоже мала — так как потенциального кандидата на рекламу нужно ещё отобрать.

Стартовые инвестиции — суммарные личные сбережения с бизнес-партнёром в виде 100 тысяч рублей и около 30 млн рублей в год выручки (если считать с прошлого октября). Бренд спортивного питания — от него идёт большинство выручки, в компанию мы реинвестируем почти все полученные средства.

Я решил выбрать второй вариант — развиваемся самостоятельно и без внешних вливаний. Такой рост оборота при не самой высокой наценке на продукцию, расходы на собственную логистику и качественное производство по стандартам HAACCP требует либо внешних инвестиций, либо почти полного отсутствия «выводимой» прибыли, когда реальная прибыль перенаправляется в рост.

Как итог — заработка фактически нет, из оборота вынимается только та часть прибыли, что нужна на повседневную жизнь, но если речь идёт об общем объёме увеличения доступного ликвидного капитала — то я более чем доволен.

А тренд к постоянному получению знаний, то есть информации, связан с невероятным ростом объёма этой научной информации. Рост интереса к популяризации вписывается в концепцию life education — получения новых знаний на протяжении всей жизни. Знания теперь требуются не только для работы, для создания, но и для потребления.

Оно в самом прямом смысле теперь доступно каждому. Главное — сеть «вырвала» научное знание из зоны элитарности.

Они вообще не жили вне цифровой среды, которая меняется прямо на глазах. На мой взгляд, для тех, кого окрестили поколением Z, объяснять ценность постоянного самообучения не нужно. Обучаться новому для них критически важно: не выпасть из цифровой среды равно «не выпасть из социальной жизни».

Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть