Хабрахабр

Беседа о справедливой экономике


Гарик: Док, что такое экономика?

Это весьма разные области, по большей части взаимоисключающие. Док: Тебя какая экономика интересует: которая сейчас существует или какой она должна быть в идеале?

Гарик: Какой она должна быть в идеале.

Док: То есть справедливая?

К чему стремиться, как не к справедливости?! Гарик: Именно справедливая!

Экономика – штука заумная, для незаурядных умов. Док: А вывих головного мозга не получишь?

Я как-нибудь разберусь. Гарик: Ты так объясни, чтобы дураку было понятно.

Трижды подумайте, стоит ли вам знакомиться с постулатами справедливой экономики.
Предупреждение автора: Док не шутит, экономика – штука заумная, и материал под катом объемный.

Док: Хорошо, попробую, но пеняй на себя. Приступим. Справедливо ли, чтобы каждый человек получал по труду?

Гарик: Уверен, что справедливо.

Док: Таким образом, получение по труду – необходимое условие справедливой экономики?

Гарик: Да.

Док: Каким способом в экономике реализуется получение по труду?

Гарик: В виде зарплаты.

Док: То есть в виде получения денег?

Гарик: Да.

Док: За что ты получаешь деньги?

Гарик: За то, что изготавливаю вещи, необходимые для жизни.

Док: Давай, для краткости, именовать такие вещи товарами.

Гарик: Договорились.

Док: Что ты делаешь с деньгами?

Гарик: Приобретаю на них товары.

Можно ли сказать, что тем самым ты обмениваешься товарами с другими производителями? Док: Ты получаешь деньги за то, что производишь одни товары, и тратишь деньги на приобретение других товаров.

Гарик: Можно.

Док: И в этом обмене состоит суть экономики?

Гарик: Похоже на то.

Док: Обмен товарами должен быть пропорциональным?

Гарик: Что ты имеешь в виду под пропорциональным обменом?

В соответствии с данной пропорцией товары должны обмениваться. Док: В каждый товар вкладывается определенное количество труда.

Гарик: Понимаю.

Первое: каждый производитель должен получать по труду. Док: Имеем два условия справедливого обмена товарами. Ты согласен со мной? Второе: обмен товарами должен быть пропорциональным.

Гарик: Безусловно.

Док: Кстати, ты слышал что-нибудь о прибыли?

Шеф все уши про нее прожужжал. Гарик: Еще бы!

Док: В таком случае ответь, как возможна прибыль при соблюдении двух принятых нами условий?

Гарик: Хм… Не задумывался.

Док: Вот и подумай.

Что заработал, то и потратил. Гарик: Если каждый получает по труду и обмен пропорциональный, получается, что прибыль невозможна. Первый является грабителем, второй – ограбленным. Если кто-то получил прибыль, тогда кто-то другой получил убыток.

Док: Это не я, это ты сказал.

Гарик: Странно.

Док: Что странно?

Гарик: Да ведь на понятии прибыли выстроена вся современная экономика.

Забудем о ней, а в особенности о прибыли. Док: Это не экономика, а антиэкономика. Прибыль — антинаучное понятие, уводящее нас в сторону от справедливой экономики.

Гарик: Хорошо.

Док: Продолжим нашу познавательную беседу. Ответь мне на такой вопрос, Гарик. Если содержание экономики составляет обмен товарами, зачем понадобилось денежное обращение? Почему нельзя было просто обмениваться товарами?

Гарик: Так удобней.

Док: В чем именно заключается удобство?

Не нужно искать производителя, интересного тебе и одновременно заинтересованного в твоем товаре. Гарик: В том, что на деньги можно купить все что угодно.

Теперь скажи, откуда в справедливой экономике должны возникать деньги? Док: Я полностью с тобой солидарен.

Гарик: Государство напечатает?

Это приведет к нарушению одного из базовых правил: каждый получает по труду. Док: Если государство напечатает и раздаст своим служащим, они, не произведя ничего, закупят на свежеотпечатанные деньги товары.

Гарик: Но ведь служащие трудятся!

Представь, что никаких служащих нет, и государства тоже нет. Док: Трудятся или нет, нам еще предстоит установить. Откуда взяться деньгам?

Гарик: Не знаю.

Но это устаревший вариант. Док: Либо в качестве денег придется использовать какой-либо товар, пригодный для обращения, например золото. Либо – прогрессивный вариант – деньги должны напечатать сами производители.

Каким образом??? Гарик: Сами производители???

Док: Когда ты обмениваешься с кем-то товарами, вам нужны деньги?

Гарик: Нет, не нужны.

Док: А если тебе нужен какой-то товар, а производителю твой товар не нужен?

Гарик: Мне придется этот товар купить.

Док: Купить, то есть приобрести за деньги?

Гарик: Да.

Док: Для этого у тебя на руках должны быть деньги?

Гарик: Ну конечно.

Док: А чтобы получить деньги на руки, ты должен кому-то продать свой товар?

Гарик: Точно.

Док: А откуда, по-твоему, тот человек возьмет деньги, если у него те же проблемы, что и у тебя?

Патовая ситуация получается. Гарик: В самом деле.

Ты можешь передать свой товар в кредит, за что получить расписку. Док: Почему патовая? Эту расписку договоримся считать деньгами.

Гарик: Я правильно понял, что в справедливой экономике деньги возникают исключительно при передаче товара в кредит?

Назовем такой кредит товарным. Док: Да, ты понял правильно.

Гарик: Хорошо.

Док: Каков объем денег в экономической системе, можешь мне сказать?

Гарик: Сколько выдали товарного кредита, таков и объем.

Выданная расписка предусматривает две стороны сделки: получателя и плательщика. Док: Ответ неправильный. Тем самым денежная система предполагает не только положительные, но и отрицательные суммы в обороте. У одного плюс, у другого минус. Положительные суммы – расписки на руках, отрицательные суммы – выданные расписки.

Гарик: Кажется, понял.

Док: Вот и ответь, каков объем денег в замкнутой экономической системе.

Ведь при товарном кредите одна сторона получает ровно столько, сколько отдает вторая сторона. Гарик: Если учитывать положительные и отрицательные суммы, то всегда ноль.

Док: Молодец!

Получается, что у половины человечества будут отрицательные суммы на счетах. Гарик: Это не похоже на современное денежное обращение.

Док: Верно, но это не все отличия денежных обращений современной антиэкономики от справедливой экономики.

Гарик: В чем другое отличие?

Кредитор, получив от должника причитающееся, рвет расписку. Док: Если деньги – фактически расписка в получении товарного кредита, то деньги должны аннулироваться в момент их возвращения. Расписка попросту перестает существовать.

Гарик: Но, если я правильно понял, ты предполагаешь использовать расписки в качестве денег!

Док: Предполагаю, ну и что?

Гарик: Тогда их нельзя уничтожать, расписки должны находиться в обращении.

Мы давно живем в мире с безналичным денежным обращением. Док: Вовсе нет. Разумеется, никаких расписок не будет: будут лицевые счета с положительными или отрицательными остатками. Что тогда говорить про обсуждаемый идеальный экономический мир?!

Гарик: Положительные суммы станут засчитываться отрицательными?

Док: Именно так.

Гарик: И общая сумма денег в обращении будет постоянно меняться?

Док: Она будет зависеть от величины товарного кредита в системе, как и полагается.

Гарик: И общий объем таких денег в системе всегда будет нулевым?

Док: Да.

Гарик: Мне ясно, о чем ты говоришь.

Док: Я рад за тебя и за себя. Однако, продолжим наш краткий экскурс в справедливую экономику. Помнится, мы сошлись на том, что каждый должен получать по труду.

Гарик: Да.

Док: Но позабыли установить, что такое труд.

Действия по производству товара. Гарик: Как что такое?

Док: Как понять, какие действия выполняет человек – по производству товаров или какие-то другие действия?

Гарик: Ну, человек сам должен об этом сказать.

Док: А если он врет или заблуждается?

Установить, какие действия человек выполняет, можно лишь по тому, что у него получилось на выходе. Гарик: Да, ты прав. Получился на выходе товар – человек трудился, не получился товар – человек не трудился.

Когда факт наличия товара становится очевидным для системы? Док: Откуда знать, что у кого получилось на выходе?

Гарик: В момент обмена товарами.

Предположим, что товар перешел к новому владельцу, но оказался дефектным. Док: Верно, но не все так просто. Разве справедливо, что производитель в обмен на свой качественный продукт получает дефектный?

Гарик: Нет, несправедливо.

Док: Что же делать?

Гарик: Проверить, что продукт не является дефектным.

Док: Каким образом проверить?

Гарик: Провести экспертизу.

Док: А если дефект скрытый и может быть выявлен лишь при использовании товара?

Гарик: Тогда нужно использовать товар по назначению и посмотреть, дефектный он или качественный.

Если использование прошло успешно, товар качественный, в противном случае – дефектный. Док: Получается, что проверить качество продукта – по сути, является ли продукт товаром – возможно лишь в момент его использования?

Гарик: Да.

Док: И определить, трудился ли человек, возможно не ранее использования изготовленного этим человеком продукта?

Гарик: Получается, что так.

Док: А знаешь, что из этого логически вытекает?

Гарик: Что?

Док: То, что никакой обмен товарами невозможен.

Гарик: Но почему???

В момент обмена неизвестно, являются обмениваемые товары собственно товарами, или это не более чем дефектные продукты. Док: Потому что обмен товарами происходит ранее, чем использование товаров. С этой стороны любой обмен недействителен.

Гарик: Но обмен происходит!

На самом деле при так называемом обмене происходит встречное товарное кредитование. Док: Нет, не происходит.

Гарик: Когда два производителя передают друг другу товары в долг?

Они передают товары в долг и ожидают использования этих товаров. Док: Вот именно. Если какой-либо из товаров не использован по причине дефекта, о каком равноценном обмене может идти речь?! Если товары успешно использованы обеими сторонами, обмен состоялся. Само собой, я говорю не о юридических аспектах сделки при современной антиэкономике, а о фактических аспектах сделки при справедливой экономике.

За дефектный продукт возмещения не полагается. Гарик: Понимаю.

Поэтому расчеты посредством денежного обращения должны совершаться не в момент обмена — его, как мы установили, не существует, — а по мере выдачи товарных кредитов и их погашения. Док: В этом вся суть.

Гарик: Ух ты!

Док: Тебя что-то удивляет?

Гарик: Потребитель забирает у производителя товар, но оказывается должен за него позднее – в момент использования товара.

Док: Разве потребитель платит не за труд, совершенный производителем?

Гарик: За труд.

Чего удивительного в моменте оплаты? Док: А как мы установили, трудился ли производитель, выясняется в момент использования товара. Когда становится очевидным, что производитель трудился, ему начисляется – должно начисляться – возмещение за его труд.

Гарик: Что-то тут не так. Потребитель может принять товар, но нарочно его не использовать, например из вредности.

Док: Может.

Гарик: Продукт принят, но потребитель ничего производителю не должен, ведь продукт им не использован.

Док: Зачем потребителю так поступать?

Допустим, потребитель испытывает к производителю неприязненные отношения и желает ему насолить. Гарик: Из вредности, я же сказал.

Док: Это выйдет неэтичному потребителю боком.

Гарик: Каким образом?

Док: Передавая товары в кредит, производители рассчитывают на то, что товары будут использованы?

Тогда действия производителей будут признаны трудом, и производители получат возмещение. Гарик: Да.

Производители испугаются, что потребитель не использует их товары, поэтому передадут товары кому-нибудь другому. Док: В таком случае потребитель рискует больше не получить товаров в кредит. Как видишь, в справедливой экономике важно не только наличие денег, но и репутация. У неэтичного потребителя возникнут проблемы, вплоть до голодной смерти.

Гарик: Теперь я понимаю, почему.

Поставь себя на место производителя. Док: Сообрази, кому производители предпочтут передавать свои товары, и многое станет ясней.

Итак, я производитель, изготовил товар. Гарик: Сейчас попробую.

Док: Кому ты передашь товар для потребления?

Гарик: То есть я не продаю товар, как сейчас, а передаю товар для потребления в кредит?

Не потребитель выбирает товар, для покупки которого у него достаточно денег, а производитель выбирает потребителя, от которого, по его мнению, быстрей получит возмещение. Док: Да.

Гарик: А как мне узнать, кто из потребителей желает получить мой товар?

Ты разрешаешь взять товар либо отказываешь. Док: Потребитель, желающий получить товар, делает запрос.

Это же долго! Гарик: А если товаров множество?

Очевидно, что нужен алгоритм, отличающий потребителей, удовлетворяющих твоим условиям, от тех, кто твоим условиям не удовлетворяет. Док: Гарик, не будь ребенком. Потребитель видит в системе, какие из товаров ему разрешено получить, а какие не разрешено.

Гарик: Принципиальная схема ясна.

Док: Так которому из потребителей ты передашь товар?

Так я быстрей получу возмещение. Гарик: Наверное, тому, у которого на лицевом счете положительный остаток.

Док: А если запрос делает потребитель с отрицательным остатком на лицевом счете?

Значит, придется установить минимальный размер положительного остатка на счете или максимальный размер отрицательного, при котором товар может быть передан в потребление. Гарик: В самом деле.

Остается нерешенным единственный вопрос. Док: Молодец! Кто-то захочет взять товар, что называется, про запас. Одни потребители используют твой товар сразу после получения, а другие – не сразу. Как быть с такими запасливыми потребителями?

Внести в алгоритм отпуска товара определенные условия. Гарик: Придется решать, отпускать или не отпускать товар, в каждом конкретном случае.

Док: И кому, согласно твоему алгоритму, товар не будет отпущен даже при удовлетворительном количестве денег на лицевом счете?

Гарик: Тому, кто не использует товар в приемлемые сроки.

Док: Знаешь, что означают твои слова?

Гарик: Что?

Док: При справедливой экономике получить товары сверх необходимого личного потребления невозможно.

Гарик: Против этого я не возражаю.

Антиэкономика предполагает переторговывание и произвольное использование денег, тем самым развивает в человеке его худшие качества… Док: Обрати внимание, что рынок в справедливой экономике регулирует все – действительно регулирует, чего не скажешь о современной антиэкономике.

Гарик: Погоди, что ты имеешь в виду под произвольным использованием денег?

Док: Возможность потратить их не на личное потребление.

Гарик: Ты хочешь сказать, что в справедливой экономике нельзя потратить деньги на своем счете по собственному усмотрению?

Док: Только на личное потребление, иначе это будет противоречить принципу «каждому по труду».

Гарик: И я не смогу перевести какую-то сумму знакомой девушке?

Док: Не сможешь, потому что это будет противоречить принципу «каждому по труду».

Гарик: О черт!

Док: Вот, Гарик, обсуждаем мы с тобой экономический принцип «каждому по труду», при этом забыли установить, в чем измеряется труд. Ведь при обмене необходимо знать величину труда, заложенного в каждом товаре – стоимость товара.

Гарик: Действительно забыли.

Док: Так в чем измеряется труд?

Гарик: Разве не в деньгах?

Деньги – количественное выражение товарного кредита, который необходимо в чем-то измерять. Док: Что за ерунду ты городишь?

Гарик: В рабочем времени?

Док: В точку!

Гарик: И еще в квалификации.

Измеритель труда должен быть объективной величиной, а квалификация таковой не является. Док: Гарик, ты меня расстраиваешь.

Гарик: Ты утверждаешь, что труд измеряется исключительно во времени?

Единственный представимый объективный измеритель труда – время. Док: Ага, утверждаю.

Гарик: Но это же означает, что один час рабочего времени квалифицированного и неквалифицированного производителя равны!

Док: И что в этом страшного?

Гарик: Если платить за любую работу одинаково, исчезнет стимул повышать квалификацию.

Неквалифицированных рабочих мест много, а квалифицированных – мало. Док: Не скажи. Без специалистов требуемой квалификации никакой товар не будет произведен. Повысить квалификацию – во многих случаях способ приобрести работу.

Гарик: Но разве справедливо, что производитель высокой квалификации станет получать за свой труд столько же, сколько производитель низкой квалификации?

Док: Ответь, квалификацию можно определить объективно, с измерительным прибором в руках?

Гарик: Нет.

Док: Ты хочешь сказать, что любое определение уровня квалификации субъективно, другими словами произвольно?

Гарик: Да.

По-твоему, справедливо определять зависимость оплаты труда от фактора, устанавливаемого произвольно, чьим-то волюнтаристским решением? Док: Странные у тебя представления о справедливости.

Если платить только за рабочее время, все работники, независимо от производительности, станут получать равное возмещение. Гарик: Но… Тогда… Я перестаю что-либо понимать. Неужели они должны получить за отработанное время поровну? Трудоголик изготовил за десятичасовую смену 10 единиц товара, а лентяй – 1 единицу.

Док: Конечно…

Гарик: Что???

Док: …при условии, что товары будут переданы потребителю и использованы, что далеко не факт.

Гарик: Что ты имеешь в виду?

Док: Мы вроде договорились: в справедливой экономике производитель должен получать возмещение после того, как товар использован по назначению?

Гарик: Это правда.

Док: Какова будет стоимость товаров, изготовленных трудоголиком и лентяем?

Соответственно у лентяя стоимость одной единицы товара – 10 часов. Гарик: У трудоголика за десять часов 10 единиц товара, значит стоимость одной единицы – 1 час.

Док: Какие из товаров, изготовленные трудоголиком или лентяем, предпочтут потребители?

Гарик: Изготовленные трудоголиком, они же вдесятеро дешевле.

Док: В результате товар, изготовленный лентяем, не будет использован?

Гарик: Не будет.

Док: И лентяй не получит возмещение за отработанное время?

Гарик: Получается, что так.

Трудоголик получит возмещение в 10 часов, а лентяй не получит ничего, поскольку изготовленные им товары не нашли потребителя по причине дороговизны. Док: Отчего же ты утверждаешь, что трудоголик и лентяй получат равное возмещение за отработанное время?

Трудится медленно невыгодно, потому что товары окажутся дороги и не найдут потребителя?! Гарик: Я уловил твою мысль.

Док: Еще как невыгодно!

Но в таком случае возмещение, получаемое всеми производителями, одинаково? Гарик: Хорошо, предположим, люди трудятся с одинаковой средней производительностью, в результате чего потребители разбирают товары равномерно.

Док: Нет.

Гарик: Почему?

Док: Имеет значение, какой товар производить.

Гарик: Перестаю что-либо понимать.

Док: Если не получишь вывих головного мозга, то поймешь. Скажи, Гарик, сколько производителей у современных товаров?

Гарик: Множество.

Док: В связи с чем это происходит?

Товары, изготовленные разными производителями, являются составными частями конечных товаров для потребителя. Гарик: В связи с тем, что производить самому все товары невыгодно, выгодней производить какой-то один товар.

Док: И именно по этой причине, кооперации и специализации, необходим обмен товарами?

Гарик: Да.

Каждый из производителей ожидает получения возмещения за свой труд. Док: В результате у современных товаров множество производителей.

Гарик: Да.

Док: Но для выплаты возмещения необходимо знать долю каждого производителя в общей стоимости товара?

Гарик: Верно.

Док: Что для этого нужно?

Гарик: Ну… Вычислять доли производителей в стоимости товара.

Стоимость – это рабочее время, затраченное на изготовление товара. Док: Хорошо сказано. Поскольку возмещение выплачивается производителям, необходимо знать их доли в общей стоимости товара.

Гарик: Получается, что стоимость сама по себе не имеет значения, значение имеет стоимость как рабочее время, затраченное на изготовление товара конкретным производителем.

Док: Именно так.

Гарик: Ладно, я понял твою позицию… Что там с вычислением стоимости товара по конкретным производителям?

Какова его стоимость? Док: Предположим, производитель вручную добыл сырье.

Гарик: Время, затраченное производителем на добычу.

Какова общая стоимость сырья? Док: Производитель добыл вторую часть сырья, в аналогичном порядке, и обе добытые части соединил в одно целое.

Гарик: Сумма двух стоимостей, это же очевидно.

Док: А как же время, затраченное производителем на соединение частей в единое целое?

Нужно его тоже приплюсовать. Гарик: Извини, не подумал.

Это общее физическое свойство нашего мира: одни вещи изменяются под воздействием других вещей. Док: Сырье изменило свои характеристики – в данном случае было сложено в общую кучу – в результате воздействия производителя. Предлагаю называть первые, изменяемые вещи – предметами, тогда как вторые, воздействующие – орудиями.

Гарик: Как скажешь.

Док: Сырье – это предмет, а производитель – орудие.

Гарик: Да, я понял.

Док: В чем кардинальное отличие предметов от орудий?

Гарик: Не могу сообразить.

Док: В том, что предметы переносят свою материальную составляющую на изготавливаемые товары, а орудия не переносят.

Гарик: Ясно.

Вообрази, что производитель вручную изготовил какое-то орудие, допустим лопату. Док: Продолжим наш пример. Какова стоимость лопаты?

Гарик: Время, затраченное на ее изготовление, в общем порядке.

Какова общая стоимость сырья? Док: Теперь представь, что производитель объединил части сырья не голыми руками, а при помощи лопаты.

Гарик: Стоимость двух частей плюс время, затраченное производителем, плюс стоимость лопаты.

С чего бы это?! Док: Стоимость лопаты? Лопата будет использоваться в дальнейшем, при аналогичных работах.

Тогда… Тогда… Нужно разделить стоимость лопаты между всеми аналогичными работами. Гарик: Действительно.

Док: Ты не знаешь, сколько таких работ будет.

Гарик: Можно прикинуть приблизительно.

Или справедливость существует, тогда существуют объективные экономические законы. Док: Запомни, Гарик, справедливая экономика не терпит приблизительности. Или справедливости не существует, тогда экономики как науки не существует вовсе, и нам с тобой нечего обсуждать.

Гарик: Мне больше нравится, когда существует.

Док: Тогда отвечай, каким образом высчитывать стоимость товара при использовании неодушевленного орудия, каким в нашем примере является лопата?

Гарик: Не знаю.

А есть орудие одушевленное… Док: Я дал тебе подсказку: орудие неодушевленное.

Гарик: Производитель?

На какую величину товар увеличивает стоимость посредством участия производителя в производственном процессе? Док: Он самый.

Гарик: На затраченное производителем время.

Производитель и лопата – одинаковые сущности, оба они орудия. Док: Если ты признаешь существование экономических законов, то должен признать их однообразное действие относительно одинаковых сущностей. Следовательно, порядок их участия в производственном процессе идентичен.

Гарик: Ты хочешь сказать…

Док: Что товар должен увеличивать свою стоимость на время участия в производственном процессе любых орудий, как одушевленных, так и неодушевленных.

Гарик: Стоимость неодушевленных орудий при этом не имеет значения?

У него и стоимости-то никакой нет. Док: А стоимость производителя имеет значение?

Гарик: Но тогда…

Док: Внимательно тебя слушаю.

Гарик: Получается, что стоимость орудия не играет никакой роли при вычислении стоимости товара.

Док: Именно так.

Гарик: Не могу сообразить, к чему это приводит.

Док: Приводит к тому, о чем я тебе сразу сообщил: имеет значение, какой товар производить.

Гарик: Не понимаю.

Производитель изготовил орудие. Док: Следуй мыслью за мной и не ошибешься. Время изготовления орудия составило его стоимость.

Гарик: Да.

Стоимость товара увеличилась на время использования орудия, соответственно производитель орудия получил долю в изготовленном товаре. Док: Орудие использовано при изготовлении товара.

Гарик: Да.

Док: Эта доля никак не зависит от времени изготовления орудия?

Гарик: Если верить тебе, то не зависит.

Производитель орудия отработал одну продолжительность времени, а возмещение получит за другую продолжительность – ту, которую «отработало» изготовленное им орудие. Док: Возникает парадокс: при производстве орудий время их изготовления преобразуется в другую величину – время использования.

Гарик: Но это противоречит принципу «каждый получает по труду»!

В основе данного преобразования по-прежнему лежит труд. Док: Вовсе нет.

Это же намного выгодней. Гарик: Тогда все производители начнут изготавливать орудия и никто – предметы!

Док: Не всегда.

Гарик: Почему не всегда?

Должен же кто-то и предметы изготавливать, иначе товары окажутся не изготовлены. Док: Во-первых, потребность в орудиях не бесконечна.

А во-вторых? Гарик: С этим ясно.

Ведь преобразование возможно не только в сторону увеличения рабочего времени, но и в сторону уменьшения. Док: Во-вторых, орудие может сломаться до того, как время его использования превысит время изготовления.

Это все? Гарик: Да, звучит логично.

Третий пункт связан с потреблением. Док: Есть еще в-третьих.

Гарик: При чем здесь потребление? Мы же говорим об орудиях.

Док: Классификация вещей на предметы и орудия действительна и в сфере потребления.

Гарик: Это как?

Док: Мы договорились, что производитель получает возмещение за свой труд в момент потребления его товара.

Гарик: Да, получает.

В этот момент признается право производителя получить возмещение за изготовленный им товар – в данном случае за еду. Док: Потребитель позавтракал.

Гарик: Без возражений.

Почему? Док: Использование еды происходит одномоментно.

Гарик: И почему же?

Есть предметы и орудия производства, а есть потребления. Док: Потому что еда используется в качестве предмета.

Гарик: Ты хочешь сказать…

Предметы потребляются одномоментно, тогда как орудия – на протяжении времени. Док: Я хочу сказать, что люди потребляют не только предметы, но и орудия.

Гарик: Еда – это предметы, а здания, мебель, авто, компьютеры – орудия?

Док: Точно!

Гарик: Тогда в какой момент орудие считать потребленным, чтобы производитель получил за него возмещение?

И потребитель должен платить возмещение по времени потребления орудия. Док: В том-то и фишка, что потребление орудия происходит на всем протяжении его использования!

Гарик: За предметы потребитель платит возмещение по их стоимости, а за орудия – по времени их изготовления?

Экономические законы действуют единообразно в отношении и производства, и потребления. Док: Все, как в производстве. За предметы производитель получит по их стоимости, а за орудия – по времени использования. Поэтому я и сказал: имеет значение, какой товар производить.

Гарик: А это правильно?

Первая перегорела через 10 месяцев, а вторая – через 1 месяц. Док: Представь две лампочки. Тебе не кажется, что первая должна стоить ровно вдесятеро дороже, чем вторая?

Гарик: Кажется.

Док: Любая экономическая система, в которой данное условие не соблюдается, абсурдна.

Гарик: Да согласен я с тобой, согласен… Ты собирался сообщить мне третью причину, благодаря которой производство орудий может оказаться невыгодным.

Третья причина – это отсрочка возмещения за орудия производства. Док: Извини.

Не понимаю. Гарик: Что еще за отсрочка?

Док: Потребитель платит только за то, что он использует?

Гарик: Ну конечно.

Док: То есть за еду, здания, мебель, авто, компьютеры платит?

Гарик: Да.

Док: А за орудия производства: отвертки, напильники, станки и прочее?

Гарик: Нет, если эти товары ему не нужны.

Док: Что значит «не нужны»?

Гарик: Я имел в виду: если он не занимается производством.

Док: А если занимается?

Гарик: Тогда ему придется их приобрести.

Док: В этом случае человек выступает в роли производителя?

Гарик: Да.

Совместно изготавливая товар, производители действуют сообща, на основе кооперации, ничего не приобретая друг у друга. Док: Но в справедливой экономике производителю не нужно ничего приобретать у других производителей. Они ожидают возмещения от потребителя – того, кто использует товар для личного потребления.

Гарик: Как же производитель отвертки или напильника получит возмещение?

Док: Так, как предусмотрено экономической логикой: от потребителя товара, изготовленного при помощи этой отвертки или напильника.

Гарик: Производителю, изготовившему орудие производства, придется дожидаться, когда при помощи данного орудия будет изготовлен товар для потребления?

Это я и назвал отсрочкой при получении возмещения. Док: Именно! Возмещение за изготовленные предметы можно получить быстро, за изготовленные орудия потребления – придется получать постепенно, по мере их потребления, а за изготовленные орудия производства – необходимо дожидаться окончания нескольких последовательных производств. Поэтому изготавливать орудия производства может оказаться невыгодным.

Гарик: Почему нескольких?

Производителю молотка придется дожидаться, пока чашка не окажется на столе у потребителя, до тех пор возмещения за свой молоток производитель не получит (конечно, только от потребителя чашки, но не от других потребителей). Док: При помощи молотка изготовили напильник, при помощи напильника – станок, при помощи станка – чашку. Личное потребление является целью, все остальное — промежуточные пункты при достижении конечной цели. Экономическая справедливость требует, чтобы каждый производитель был заинтересован в создании товара для личного потребления.

Гарик: Мне нужно это осмыслить.

Док: Обрати внимание, отсрочка в получении возмещений за орудия производства определяет социальное обеспечение.

Каким образом??? Гарик: Пенсии что ли?

В стоимости напильника имеется доля производителя молотка? Док: Возьмем указанную выше последовательность орудий производства: молоток – напильник – станок.

Ведь напильник изготовлен при помощи молотка: производитель молотка тоже, хотя опосредованно, потрудился над напильником. Гарик: Конечно, имеется.

Док: А в стоимости станка имеется доля производителя напильника?

Гарик: Имеется, по той же причине.

Док: А в стоимости станка имеется доля производителя молотка?

Гарик: Хм… Ну… Если в стоимости напильника имеется доля производителя молотка, то имеется.

Док: А что это означает?

Гарик: Что?

Следовательно, во всех последующих орудиях производства будет доля производителя самого первого орудия – того, с которого все началось. Док: Процесс производства непрерывный, в том смысле, что при помощи одних орудий изготавливаются другие.

Гарик: Каменного топора, что ли?

Док: Условно говоря, да.

Но при чем здесь социальное обеспечение? Гарик: Допустим.

Док: При том, что люди теряют трудоспособность, но и после этого на их счета продолжают капать деньги за однажды произведенные орудия труда.

Гарик: Ясно.

Док: Деньги продолжают капать даже после смерти человека, что дает возможность предкам содержать потомков.

Ведь дети не работают. Гарик: А я-то гадал, каким образом принцип «каждому по труду» позволяет содержать детей.

Принцип «каждому по труду» не разрешает просто так перечислять деньги со своего счета, в том числе в пользу детей. Док: Совершенно верно. Теперь тебе все понятно? По счастью, этого и не требуется, поскольку дети с рождения обладают собственными суммами на своих лицевых счетах.

Гарик: Нет.

Док: Что же тебе непонятно?

В частности, почему в своих объяснениях ты не упомянул компании. Гарик: Многое. Разве наличие у одного товара многих производителей не приводит к необходимости организовывать компании?

Мы предполагаем, что справедливая экономика действует в условиях полной информатизации, поэтому связи между производителями отслеживаются. Док: Ни в коем случае. Институт юридических лиц служит теоретическим оправданием того, что мы договорились не упоминать ни в коем случае. Компании – атавизм докомпьютерной цивилизации, хотя атавизм многозначительный.

Гарик: Прибыль?

Док: Молчи, несчастный!

Современные производственные процессы сложны. Гарик: Молчу, но все-таки… Как без компаний принимать управленческие решения? Не могу представить, что тысячи и десятки тысяч производителей товара полюбовно договариваются о том, что с их товаром делать дальше.

Это лицо — своего рода директор — и принимает решения. Док: Те, кто не чувствует себя уверенным в науке управления, делегируют право голоса более компетентному лицу. Его единственное отличие от представителей современного директората: отсутствие возмещения за принимаемые решения.

То есть директор – нет, коллектив произвольно набранных директоров — не должен получать зарплату! Гарик: Во как!!! Но тогда управленческое решение не будет принято, желающих не найдется, а если даже они найдутся, то не придут к согласию.

Так что ты сильно не прав: управленческие решения будут приниматься, быстро и по необходимости. Док: В таком случае товар не поступит потребителю, производители – все, до единого – не получат возмещения.

Гарик: Но ведь управленцы работают, они производят управленческий продукт!

Она характерна для любой работы, так что соображают не только директоры. Док: Нет никакого управленческого продукта, есть интеллектуальная деятельность. Слесарю, чтобы не запороть заготовку, тоже нужно очень хорошо соображать.

А как же люди искусства: все писатели, композиторы, художники и прочая братия? Гарик: Ты хочешь сказать, что интеллектуальная деятельность не оплачивается?

Люди искусства производят вполне материальные продукты: книги, ноты, картины. Док: Гарик, ты путаешь Божий дар с яичницей. Однако любые интеллектуальные продукты имеют материальную составляющую, хотя бы электронную или магнитную. Да, их продукты имеют информационный характер, поэтому могут быть скопированы на иные носители. А управленцы никаких товаров, как правило, не производят. Производители вещей, обладающих информационной составляющей – люди искусства.

Гарик: Голова пухнет от мыслей.

Док: Не расстраивайся. За одну беседу я не могу рассказать тебе все, что мне известно. Экономика – мудреная наука, я предупреждал. К тому же справедливая система, которую мы обсуждаем, все равно недостижима.

Почему??? Гарик: Как недостижима???

Орудия используются для производства других орудий, которые используются для производства других орудий, и так далее. Док: Во-первых, из-за непрерывности экономического производства.

Гарик: Ну и что?

Для этого придется уничтожить все имеющиеся материальные ценности, что не имеет смысла, либо восстановить необходимые данные по этим материальным ценностям, что невозможно. Док: Для того, чтобы построить абсолютно справедливую экономику, нужно начать с нуля, а это практически невозможно.

Гарик: Существуют другие причины?

Справедливая экономика предполагает полноту информация, а она отсутствует. Док: Да. Это сложно, но теоретически выполнимо. Нужно вычислять стоимость товаров, вести лицевые счета, определять моменты потребления и многое другое. Причем эти мощности должны быть выведены за пределы экономики, ведь именно с их помощью она реализуется. Однако для практической реализации необходимы вычислительные мощности. Откуда взять эти мощности, производимые вне экономической системы, неизвестно… Если только мощности сами неожиданно не возникнут на пустом месте. Сама экономика возведение подобной технологической надстройки не предполагает.

Гарик: Это все?

Главная причина, по которой справедливая экономика не может быть построена — свобода воли человека. Док: К сожалению, нет.

Гарик: Свобода воли?!

Сами по себе правила не в состоянии обеспечивать свое исполнение. Док: Она самая. Нет таких экономических правил, которые не могли бы быть нарушены.

Гарик: За нарушение правил можно наказывать.

К тому же наказание предполагает встроенность в систему, а экономическая система, основанная на принципе «каждому по труду», не предусматривает подобного. Док: Можно, но это не гарантирует их последующего соблюдения.

Гарик: В каком смысле не предусматривает?

Следовательно, не может получать за свои нетрудовые действия возмещение. Док: В том смысле, что, в соответствии с нашей логикой, исполнитель наказания не трудится, то есть не производит ничего, что могло бы быть потреблено. Виновник, присвоивший что-либо вопреки правилам, и исполнитель наказания, получивший за свои действия вознаграждение, с экономической точки зрения мало чем отличаются друг от друга.

Гарик: Как же быть?

Но даже эта мера не приведет к полному искоренению экономических преступлений, пока основа всех проступков – свобода воли – останется в неприкосновенности. Док: Корректное решение – вынесение наказаний и всего аналогичного, вплоть до самого государства, за сферу экономики: туда, где действуют не экономические, но какие-то иные стимулы.

Гарик: Значит, способа построить справедливое экономическое общество не существует?

Док: Пока все люди поголовно не захотят этого, нет, не существует.

Гарик: Но людей можно принудить к справедливости.

Однако, как я сказал, механизм принуждения должен быть вынесен за сферу экономики, иначе выстроенная конструкция не станет справедливой. Док: Можно. Справедливость связана с частичной утерей человечеством свободы воли.

Гарик: Ты был прав, Док, у меня вывих головного мозга.

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть