Хабрахабр

Ася Патрышева: «Интернет — это уже не просто сеть. Это жизнь»

Ася работала дизайнером в Nevalink, вебмастером в «Ситилайн», студии Артемия Лебедева и в Intel, затем основала ставший популярным российский информационный ресурс о туризме и путешествиях Travel.ru. Ася Патрышева — первая девушка в Петербурге, получившая нодовый адрес Фидо, первая в истории российского интернета обладательница частного домена kenga.ru. Сейчас она помогает DataArt развивать платформу самопроверки для IT-специалистов Skillotron, а в интервью рассказала о романтическом периоде истории интернета, первых провайдерах и сообществе FidoNet.

— Ваш первый контакт с программированием, компьютерами, сетями как происходил?

Так что с детства это было: «Тебе 6 лет, ты еще не знаешь Бейсика, как так можно!» Бейсик в 6 лет я так и не выучила, зато научилась играть в тетрис, когда он появился, в клингонов и так далее. — Мои родители — программисты, окончили 45-й интернат, матмех. В 45-й я к огорчению родителей не поступила, в 239-ю меня не взяли, потому что был неуд по поведению, а они хотели, наверное, мирных девочек. Когда еще диджитайзеры были до мышей, машины — СМ-2М, М- 6000, всякие перфоленты… Так что иной судьбы мне не предполагалось. Затем матмех, с которого я ушла, собираясь поступать в медицинский. И я пошла в тридцатку — там тоже было неплохо. Но не сложилось, потому что появилось Фидо, и оно меня сильно отвлекло.

На 38-й секунде Том Дженнингс — создатель Фидо — объясняет, как работала сеть, в документальном фильме «BBS The Documentary»

— Как вы узнали о нем?

Мой отец занимался программированием протоколов для модемов, так что модем у нас образовался. — Отцу рассказал друг моих родителей. Привлекало меня даже не то, что там были какие-то онлайновые игры, файлы, или еще что-то. В 1991-м мы подключились к Фидо. Для них я была еще более экзотической зверюшкой. Там оказались живые люди. Они долго не могли поверить, что я живой человек, не фейк. Мне было 16-17, девочка с модемом, а там — толпы гиков. После этого я получила, как бы сейчас сказали, «миллион подписчиков», а также нодовый адрес Фидо — 2:5030/19. Пришлось даже опубликовать фотографию своего паспорта. Это была первая девичья нода в Питере.

Новый год я поехала встречать в Москву, там — куча знакомств. Как только мой номер появился в нод-листе, тут же всё завертелось. Появилась такая большая тусовка. Подруги стали образовываться — программисты рано или поздно женились всё-таки. Встречались и за границей. Сначала встречались в Москве на «Комтеке» — это была как раз главная точка встреч всех фидошников. Один из них, координатор — сводный брат Элтона Джона. Помню, ездила на сисопку в Эстонию (тусовка системных операторов — прим.), и туда приехали финские фидошники.


Comtek — главная российская выставка высоких технологий 1990-х годов

Съездила во Францию — они меня пригласили в гости. Потом я познакомилась с другими европейскими фидошниками. Самое прикольное было во французском монастыре Тэзе в Бургундии. Два-три месяца путешествовала — Люксембург, Швейцария, Бельгия — всё по фидошникам. Он меня даже пустил к компьютеру, чтобы я написала письмо домой, что типа всё окей. Там один из братьев отвечал за компьютерные коммуникации — брат Рой. И по России, и по Украине мы много ездили — большая была тусовка в Днепропетровске, Киеве. Море знакомств мне принесло Фидо. Сейчас почти все перебрались в Штаты.

— Как общение в Фидо происходило технически?

У фидошной сети были свои специальные программы: то есть ты по телефонной линии звонишь, она: пи-пи-пи. — Модем подключался к компьютеру, который у нас был еще с прекраснейшим экраном «Геркулес» — оранжево-черным, офигенно красивым, Norton Commander и все такое. Модемы были с очень маленькой скоростью — 2400, 1200 сначала. Нужно еще было включить тоновый набор на телефонной станции, потому что не все модемы работали с импульсным. Стоил он 300-400 долларов, я ездила за ним в Москву. Причем 2400 нужно было сертифицировать. Были модемы аж на 6400 и 16600 — обычно у крупных компаний.

Специальные программы забирали почтовые пакеты, то есть это не то что ты соединился, висишь и там что-то делаешь. Когда модемы дозванивались, они свистели друг дружке — хэндшейк устанавливали. Примерно тогда в начале 90-х я завела себе эху (теперь бы это назвали группой) про путешествия ru.travel, в которую начала складывать всё, что мне попадалось. Ты получал почтовый пакет, распаковывал его и оказывался с пачкой писем — нетмейл и эхоконференции. Русскоязычные путеводители только появлялись, англоязычных тоже было мало. Такой информации категорически не хватало.

Постепенно я начала интересоваться организацией комьюнити, тем, как вот эти толпы работают, модерацией и всем-всем. Были и другие, конечно, эхи.


Ася Патрышева читает учебник по C++

Потом довольно долго обитала в Демосе. С интернетом, таким, каким мы его знаем сейчас, в виде браузеров, а не в виде FTP и прочих вручную устраиваемых соединений, я познакомилась году в 93-м где-то в Москве. Провайдеры ходили в гости друг к другу, сисадмины… Там были IRC-чаты — мы чатились по ночам, потом выясняли, что все находятся недалеко друг от друга.

И был уже 96-й год, когда я устроилась на работу с интернетом, делала веб-сайт. В Москву я просто в гости ездила — там не жила еще. Мы сделали дизайн питерского провайдера, получили какую-то невменяемую награду. Там моим начальником был Дема Кудрявцев. Чтобы был корешок книжки, чтобы всё в старинном стиле. При этом владелец принес нам талмуд и сказал, что хочет сделать сайт таким же красивым. Я тоже работала в «Ситилайне», в студии Лебедева почти одновременно. Я еще поработала в «Невалинке», потом мужа уговорили переехать работать в «Ситилайн», и мы перебрались в Москву. Потом в Intel веб-мастером, и из Intel я уже ушла делать «Трэвел».

— Расскажите, как у вас появился домен kenga.ru.

Собиралась административная группа, человек 10-15, и голосованием решала, дать домен или не дать. — Когда начали появляться домены в зоне ru, их выдавали не просто так. Потом уже был Тема со своим tema.ru и все-все-все стали регистрировать разные домены. Я подала заявку на kenga.ru и получила частный домен. У нас в частности был travel.ru, mail.ru и куча всего другого.

— Почему «Кенга»?

Я долго перебирала разные названия, мне понравилось, и там был мой персональный сайт. — Потому что складывалось в «кенгару», почти кенгуру. Но выяснилось, что легче умереть, чем иметь персональный адрес в зоне ro. Потом я домен продала и переехала на kanga.ro в Румынию — это еще прикольнее. Потому что никто автоматически не запишет ro, сколько ты ни диктуй, а если вдруг запишет, при переписывании исправит на ru.

Надо было заявку писать какую-то? — Как происходила регистрация доменов?

Это было еще в «Невалинке», до того, как появилось слово рунет. — Да, но я не очень помню детали, поскольку всем этим занимался мой муж. Потом стали появляться регистраторы доменов с доверенностями нотариальными о переводе туда-сюда. Как-то это все довольно быстро делалось и стоило совсем копеечных денег. Сидели: «О! Дальше было гораздо сложнее.
Сначала ценности этих доменов никто даже не представлял. Ха, свободен!» Зарегистрировали. business.ru. Свободен!» Зарегистрировали, а потом уже начинали думать, что, собственно, с этим счастьем делать. «travel.ru?


Фидошная тусовка в клубе Fish Fabrique 12 сентября 1996

Мы как раз переехали в Москву. Массовая регистрация доменов, когда все побежали быстро-быстро, это конец 1996-го, 1997-й. Тогда и студия Лебедева сидела в каком-то подвале, буквально 3-4 человека в ней работали. Помню, как в первый раз шли на работу в «Ситилайн», искали, где он находится. «Паровозов-News» только появлялся, все эти блоги персональные. То есть совсем маленький еще был интернет. Народ приезжал в Питер во главе с Носиком, потом большая толпа ехала гулять в Москву. Движение ЕЖЕ образовалось.

У них был сайт www.spb.ru и газета St. «Невалинк» тогда — основной оплот рунета в Питере, на нем все эти блоги были — Житинский, кто-то еще. Потом стали приходить другие газеты, которые хотели, чтобы их тоже выкладывали в интернет. Petersburg Times англоязычная. В Москве же этим занимался «Ситилайн». Началась движуха с ежедневными какими-то новостями. Тема делал дизайн, Дема придумывал весь этот контент.

— Какими были ваши рабочие обязанности?

Выкладывала сайты, делала их, рисовала. — Я была вебмастером, вебдизайнером. Следить надо было за всем, писать новости.

— Какими средствами?

В качестве редактора использовала HomeSite. — Вручную, голый HTML, выкладываешь потом по FTP. Надо было проверять, живые ли линки, нет ли битых ссылок. То есть была куча файлов, куча директориев. Приходилось обращать большое внимание на размер файлов. Были специальные софтины-валидаторы, проверявшие, все ли ссылки ведут туда, куда надо, все ли файлики подгружаются. Например, анимированный гиф на 200 килобайт — это «да вы что, с ума сошли, они будут месяц ждать загрузки страницы, так делать нельзя».


Гифка с BBS Аси Патрышевой

Вся эта мода на верстку. Фоны у страниц — еще более странно. Дальше они написали в студии паблишинговую систему, когда ты что-то делаешь, а она быстренько генерит из шаблонов вебсайт, но он тоже статический, а не динамический. Сначала была одна, потом Тема придумал другую. Дальше — мигающие надписи, бегающие туда-сюда. Потом уже начали появляться программы с динамическими вебсайтами, подгрузка из базы, защита всего этого, потому что то, что не статическое, можно сломать. За то, кого пускать в эту баннерообменную сеть, кого не пускать, настоящие битвы были. Баннеры маленькие-маленькие, баннерообменная система, которую Тема сделал — по-моему, она так и называлась «Реклама.ру». Тогда они еще стоили больше 10 долларов за тысячу — сейчас эта цена вообще невероятной кажется. Продажи баннеров. Рекламы было мало, но она была красивой и на нее реагировали. И нажимаемость у баннеров была высокой — 3-4-5 процентов.

— Есть ощущение, что какую-то великую часть интернета мы утратили?

Может, сейчас такие фанаты и есть, но их уже просто не найти в массиве информации. — Утратили контентные сайты без рекламы. Слова «монетизация» тогда еще не было. А в 1990-е появлялся контент, потому что кого-то перло его делать. Что-то превращалось в СМИ, что-то в сайты по интересам.
Забавно, что теми, кто делает интернет, считались провайдеры — те, кто прокладывал его физически: оптоволокно, компьютеры, сервера. Появились «Куличики» эти заграничные, на которых было множество сайтов, начали тусовки образовываться американские, израильские — русскоязычные анклавы. На том, что мы построили, что-то делают». Они считались главными, у них была своя тусовка, и они очень косо смотрели на всех остальных: «Рунет — это что? Кто их помнит? А потом раз — все эти технари ушли. Тогда «Яндекс» был еще маленьким, а «Рамблер» — мощным поисковиком. Контент вылез на первый план и стал гораздо важнее.

— Все, кто делал первый контент, так или иначе были завязаны на провайдеров?

Во-первых, потому что нужно было сайты где-то выкладывать. — Несомненно. Потому что просто пойти купить серверное место было сложно. Либо у тебя свой сервер, либо у друзей. Опять же домен энного уровня. Такие услуги оказывались за границей, но это медленный доступ, медленные каналы. Либо провайдер тебя поддерживает, выдает место, и ты делаешь что-то, а взамен размещаешь, например, рекламу провайдера. А тут ты приходишь, договариваешься с кем-нибудь, регистрируешь домен, выкладываешь.

Уже в конце 1996 г.
«Паравозов-News» — заметки «обо всем и ни о чем» сервера ok.ru Ивана Паравозова (Александра Гагина) — начали выходить 6 ноября 1996 г. колонка перешла на сервер только что созданного московского провайдера «Ситилайн» и служила ему рекламой.

— Когда стало понятно, что за всем этим может быть бизнес?

Когда «Паровозов-ньюс» появился, а потом Дема придумал новости по подписке. — Думаю, с «Ситилайна» и началось. Фактически это была первая монетизация, потому что обмены баннерами и их продажи очень больших денег не приносили. То есть он нанял переводчиков и редакторов, они брали новости из иностранных новостных лент, переводили их быстро на русский, на полдня-день позже выкладывали в открытый доступ, а тем, кто хотел, оперативно рассылали за деньги. Они спонсировали какие-то проекты, делали карту рунета, проводили конкурсы. Потом «Интел» активно использовал интернет как канал продвижения себя. Потому что там работал Антон Никитин, тесно связанный со всей тусовкой. Думаю, этим занимались и другие компании, просто «Интел» был наиболее заметным игроком на этом рынке в Москве. Он тоже был Антон Борисович, как и Носик, и иногда подменял Носика в заметках «Вечернего интернета».

У Price.ru была бизнес-модель — они за деньги размещали в базе данных рекламные строчки и зарабатывали на этом. Потом начали появляться всякие «Ленты» и так далее. Вот база туров, база предложений агентств, а вокруг всего этого контент, который у меня был набран еще со времен Фидо. В Travel.ru такая модель тоже изначально была. Если просто выставить базу туров, это выглядит, как газета объявлений. Огромная база — то, что стало потом страноведческим справочником, который мы, конечно, много раз с той поры переписывали. Чтобы делать качественный контент, мы пригласили профессиональных редакторов, корректоров. Нужно было что-то уникальное, чем бы мы отличались. Постепенно пошли новости, форум и всё такое.

— Кто писал для Travel.ru?

Среди редакторов был Саша Лапшин, которого пару лет назад арестовали в Беларуси и выдали Азербайджану за то, что он ездил в Нагорный Карабах. — Абсолютно разный путешествующий народ. Писала нам и Анхар Кочнева. Год в тюрьме провел, вызволили его с трудом, сейчас он судится и с Беларусью, и с Азербайджаном — большой международный скандал. Потом ее похитили боевики, месяцев 7 она была в плену в Сирии.

Главное, что мы собирали информацию и максимально ее каталогизировали. Наши истории были не только про исключительно дикий туризм, как форум Винского, но и про туристов, которые путешествуют с агентствами — иногда это даже выгоднее. Написали свою сложную паблишинговую систему с перекрестными ссылками — то, что теперь называется тагами, метками.

— Дорого было запустить Travel.ru?

В свое время мы продали им домен за 500 долларов, потом договорились о партнерстве: Mail.ru и DataArt помогли программистом, финансовым консультантом, офисом и небольшой суммой наличными. — В него почти наполовину вошел Mail.ru. Понятно, что я долго жила без зарплаты. И это единственные денежные вливания в Travel.ru, которые были за всё время. Получать первые рекламные деньги мы начали месяца через два-три. Ушла из «Интела» в мае-июне, а в августе уже появился первый сотрудник в «Трэвеле», кроме меня, который занимался продажами и проработал там все 15 лет.

Потом к ним присоединились авиакомпании, страховщики, отели, продавцы сопутствующих товаров — чемоданов, например. Сначала рекламу у нас давали туристические фирмы. Постепенно стал появляться спонсируемый контент: поездки за границу, когда потом пишешь отчет.

Так мы получали клиентов из Петербурга. Мы считались условно московским сайтом, и иногда выручало то, что я говорила: «Я из Питера, не из Москвы». Посмотрела, а он черно-белый, совсем грустный. Однажды пришел представитель питерской турфирмы: «Вот наш баннер». Давайте я вам бесплатно нарисую красивый цветной». Говорю: «Вы же, товарищ, продаете праздник, впечатления, а баннер черно-белый. Он: «Хорошо, поставьте его, но и наш тоже». Нарисовала. Поскольку московская аудитория превалировала, цветной нажимали больше. Поставили оба баннера в ротацию, чтобы посмотреть, на какой будут нажимать. Турфирма знала всё о своих людях, которым после серенького баннера захочется синенького моря. Но когда я полезла посмотреть на географическое распределение, выяснилось, что на серенький нажимают в Питере. Фактически вручную, такими вот смешными методами. Это к вопросу монетизации и подстройки под аудиторию.

Поначалу не хватало отслеживания конечных продаж, сквозных точек: что человек делал на сайте после того, как нажал на баннер. Вообще всего было как-то минимально. Оно вполне аккуратно работало. Были либо простые показы, либо какие-то статьи — нативная реклама, джинса, вот это всё. Если ты действительно там был, если там действительно круто, то почему бы и нет? Пришли люди и сказали, напишите, как круто у нас. Получается абсолютно честно и перед аудиторией, и перед рекламодателем. А деньги — за то, что ты дополнительно эту статью рекламируешь.

Процент от тура никто не платил — платили фиксированную сумму за показ объявлений. Тогда еще не было сложных схем, виртуальных денег, прямой монетизации. Хочешь, чтобы выделили жирным, платишь побольше — как в газетах. На Price.ru точно так же было. Маленькая строчечка внизу, кнопочка — поменьше. Первая страница, которая загораживает весь контент — еще больше. Или вообще бесплатно, если взаимообмен кнопочками.

А до того мы сидели в офисе Mail.ru, у которого уже был первый миллион пользователей, среди которых как раз разыгрывали свою первую машину. Вся эта жизнь вовсю закипела в 2000-е, когда интернет активизировался. Тогда Кит Корзун придумал сложную схему с сервисами и темами. Запускался Port.ru — это называлось «вертикально интегрированный горизонтальный портал». Приходили инвесторы, и главное, все компании так развивались. Нарисовал такую матрицу, где сервисы — это почта, форумы, объявления, а темы — автомобили, детские товары, новости… Огромный офис был сначала, потом уменьшился. Потом они взлетели на поисковике, придумали счетчик сайтов, вокруг начал появляться какой-то контент, потому что счетчик использовался как каталог. «Рамблер» сначала это был просто группой программистов с Димой Крюковым, которые чем-то там занимались.

Одно время мы сидели стенка к стенке с Басовым и Андреевым. Появлялись альтернативные системы рекламы, «Бегун» тот же. Мы с удовольствием участвовали в разработке, потом эта контекстная реклама появилась у «Яндекса». Travel.ru — первый, на ком этот «Бегун» запускали и тестировали. Тоже было ужасно интересно, как оно всё работает.

Давали ссылки на наших условных конкурентов. У меня была тогда идея, что от конкурентной борьбы никто не выигрывает, и мы писали на Travel.ru: «Если вы ничего не нашли, посмотрите туры на другом похожем сайте». Еще я считаю, что информация должна быть свободной, поэтому неодобрительно отношусь ко всем этим пейволам. Потому что главная задача интернета, с моей точки зрения — чтобы пользователь нашел то, что ему нужно. Я сторонник того, что она должна быть бесплатной. То есть я понимаю, что производство качественного контента нужно как-то оплачивать, и по возможности не за счет того, что у тебя весь экран загорожен рекламой и всем остальным, но не так, что ты получишь информацию, только если ты за нее заплатишь.

— Стоит ли утверждать, что раньше интернет был романтической средой, в которой можно говорить обо всем?

Поначалу оно было теплым ламповым, все друг друга знали, все друзья. — Это можно сравнить с развитием Фидо. Точно так и с интернетом. Потом понабежали тысячи и тысячи, но Фидо до сих пор живо. Сейчас если заглянуть на РИФ, там молодое поколение, которое абсолютно другое. Вроде сначала знаешь всех, эти тусовки, тот же РИФ. Это уже в чистом виде бизнес, реклама, пиар — как в любой сфере, куда пришло очень много людей.

Выставка Comtek, 1997 год — ламповые времена
Алексей Экслер — важный автор раннего Рунета — с друзьями-фидошниками: Олегом Бочаровым, Федой Устиновым и Надей Яцык.

Они — такие же равноправные участники процесса, контента, производства. Какая может быть ламповость, если в том же ЖЖ и в фейсбуке миллионы пользователей. Есть читатели и те, кто производит контент, условные небожители. Раньше как было? А сейчас что? Они иногда снисходили до встреч, бесед, отвечали на комментарии. Есть блоги про то, как стать успешным блогером. Блогеры, блогеры, блогеры… Каждый пишет для своей аудитории, потом кто-то из нее тоже заводит свой блог. Получается бесконечный процесс, в котором все — участники. И это — змея, не пожирающая свой хвост, а удлиняющая его. Даже комментарии стали контентом, а иногда гораздо более ценным, чем сами посты.

Наверное, возникнет еще какое-нибудь место, в которое сначала придет маленькая-маленькая тусовка, а потом будет сокрушаться, что опять все понабежали, давайте опять перейдем куда-нибудь. Можно ли предположить, что толпа в метро — это теплая ламповая толпа? ЖЖ был заведен в 2000-м. Я тут посмотрела — у меня фейсбуку уже 10 лет. За это время вырастают дети, которые начинают вести свои блоги, что-то тоже писать. С ума сойти! Недавно кто-то из френдов в ленте рассказал такую историю: Ребенок спрашивает у папы, где ему найти такого-то человека. У них уже абсолютно другой набор инструментов и другое представление о том, что уместно и что не совсем. Ребенок: «Ты еще про музей скажи». «У него была страничка в ЖЖ», — отвечает отец.


Ася Патрышева во время прогулки по Москве с новосибирским фидошником

— Другим людям было трудно объяснить, что такое интернет?

Назовешь их юзерами, а они: «Ааа, она нас усерами обозвала!» Или такой вопрос зададут: «А зачем писать на компьютере, если можно поднять трубку и позвонить?» Теперь наоборот: зачем звонить, если можно просто написать в мессенджере. — Когда я устанавливала сети в школах и занималась обучением учителей, возникали смешные ситуации.

«Почему ты даешь советы в интернете?» — «Потому что я что-то знаю» — «А зачем ты это рассказываешь?» — «Люди спрашивают» — «А что, люди не могут поискать в интернете?» — «Так вот они как раз мои статьи и находят» — «Ты это делаешь, чтобы деньги получать?» — «Нет, я получаю моральное удовлетворение». Другой диалог. Почему я пишу? Объяснить иногда сложно, иногда просто. Потому что когда-то давно я нашла чьи-то другие полезные истории, воспользовалась ими, и это было удобно. Потому что хочу, чтобы информация была доступна. Соответственно, если я могу дать что-то взамен, почему нет?

Сейчас, подозреваю, тоже не все отличают, на этом всё и построено, но объяснить про ретаргетинг и прочее уже можно. С рекламой тоже стало понятнее и проще, а когда-то люди текстовые рекламные строчки не отличали от результатов поиска. Когда-то это была довольно сложная схема, сейчас она воспринимается абсолютно естественно. Раньше же это было так: «Вот куки, ты ходил по Трэвелу, а на другом сайте тебя поймали, зная об этом».

— Поделитесь впечатлениями от эволюции сетей — от Фидо до сегодняшнего дня.

Раньше компьютер был уделом гиков — математиков, физиков, программистов — потом туда стали проникать гуманитарии, и сейчас они захватили всё. — Сети стали гораздо более доступны. В твоей френд-ленте появляются фотографии одновременно с Южного Полюса и откуда-нибудь из Африки. Это удобно. Можешь связаться с друзьями. Со всего мира — ты в любой момент можешь понять, где что происходит. Я приезжаю в Питер и думаю, что друзья здесь. Нет больше ощущения, что кто-то куда-то уехал, и ты его потерял, общение идет непрерывно. Оказывается, они давно уехали, и я с ними общаюсь, даже не успевая отслеживать географическое положение.

То, что все рядом, хотя они не находятся рядом — огромное достижение. Встретиться реально стало намного сложнее, но есть скайп, мессенджер, видео. Это жизнь. Интернет — это уже не просто сеть.

— Что в развитии сетей можно считать очевидными прорывами?

Когда их стало много-много и они внезапно начали превращаться в СМИ. — Прорывы были, когда появились ежедневные блоги типа «Вечернего интернета», «Паровозова» и подобных. У вас 100 пользователей в час, а у нас тираж миллион». Когда в интернет пошли газеты и журналы, перестав говорить: «Да что ваш интернет! Потом бумс — в интернете миллион просмотров, а газета 100 экземпляров с трудом продает.

Появление дешевого мобильного интернета и дешевых смартфонов, когда люди перешли от десктопов к непрерывному доступу к контенту. Дальше — появление социальных сетей. Сейчас уже трудно представить, что ты оказываешься где-то и тебе не посмотреть расписание транспорта, твое местоположение на карте и где находится ближайшее кафе.

Куда это все движется? — Есть ощущение, в какую сторону ветер дунет дальше?

Потому что фейсбук уже показывает не все сообщения, хотя ты хочешь их видеть. — Мне кажется, в будущем мы будем вспоминать наше время как период свободы, когда можно было всё. Большие компании стали определять, что людям стоит читать, и у тебя нет уверенности в том, что тебе показали правду, а не фейк. Блокировки — этот сайт закрыт, а тот мы показывать не будем.

Ты видел мир через нее и знал, что это стекло. Раньше сети были как подзорная труба. Каждому приходится проверять реальность этих стен, выбирать, жить замурованным в мыльном пузыре со своими друзьями, или всё-таки выходить иногда на улицу и обнаруживать, что там другая реальность, не всегда такая, как в интернете. А сейчас не знаешь. Как нет сотового покрытия? Как это в деревню раз в неделю лавка приезжает или электричества нет?

Пока подключаю, сжираются все деньги. Я тут прилетела из Штатов, и у меня не включился роуминговый двухсимочный телефон, а в российской симке не была подключена опция с дешевым интернетом. Думаю, ладно, подключусь к вайфаю. Получаю радостную СМС: «У вас минус 300 рублей, мы блокируем телефон». В «Шереметьево»-2 для этого нужно совершить звонок и получить смс. Фигушки. И что получается: я остаюсь без роумингового телефона и без моего родного московского. Телефон заблокирован, я этого сделать не могу. Телефонов-автоматов нет. На пересадке не могу сообщить встречающим, опаздываю или нет. Бог с ней, с комиссией 18 процентов — мне просто не подключиться к сети. Бегу, нахожу терминал для оплаты связи и обнаруживаю, что он не принимает 200-рублевые купюры. Потому что, если они меня не встретят, я даже не смогу вызвать такси. Остается в этом теплом ламповом мире надеяться, что меня встретят. Когда проваливаешься в цифровое будущее, приходит понимание, что консервы и карты надо всё-таки держать под рукой. Стоишь и думаешь: блин, надо было иметь какие-то альтернативные варианты.

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть